Для математического сообщества весенняя конференция Американского математического общества была обычной, и не имела большого влияния.

Оно не сравнимо с ежегодной конференцией европейского математического общества.Если на такой конференции студент получит награду лучшего докладчика, это, несомненно, значимо для университета студента, но в остальном никто не обратит внимания на это.Однако многие математики в области чистой математики обратили внимание на работы, представленные на этой конференции.B конце концов математика — область для гениев, и большая часть выдающихся результатов была получена математиками возрастом до сорока лет.В кабинете математического института Китайской академии наук.Академик Сян Хуаньань откинулся на спинку кресла, пил чай и читал стопку статей.Старик наткнулся на статью и улыбнулся.— Этот парень, и правда, не умеет отдыхать.

Он только завершил большой проект, а уже нашел себе еще занятие.Хотя академик Сян Хуаньань не назвал конкретного имени, другой человек в кабинете все понял.Академик Ван Юйпин тоже пил чай и невзначай произнес:— Молодые полны энергии.

Они не любят отдыхать.

Что на этот раз?Академик Сян положил статью на стол и улыбнулся:— Гипотеза Коллатца.Hа бумаге была распечатана статья Веры, которую она представила на конференции.Они оба знали, что она — студентка Лу Чжоу в Принстоне, а также тот стоял вторым автором в работе.Академик Ван Юйпин слегка удивился и спросил:— Гипотеза Коллатца? Она же — ненамного проще гипотезы Гольдбаха?Хотя гипотеза Коллатца — не столь известна, как гипотеза Гольдбаха, она — не проще гипотезы Гольдбаха.

В некотором роде она — даже сложнее.Главная сложность, что в ее случае не было множества предшественников, построивших базу для ее решения.Лу Чжоу смог решить гипотезу Гольдбаха, поскольку до него множество ученых построили башню из материалов.

С другой стороны, гипотеза Коллатца не имела ничего подобного.В лучшем случае, у нее был фундамент.Лу Чжоу не мог просто "разобрать" башню гипотезы Гольдбаха и использовать ее для постройки башни гипотезы Коллатца.

Ему нужно создать новые кирпичи и новые материалы.Академик Сян улыбнулся и сказал:— Кто знает, теория чисел — не моя область.

Если тебе интересно, то почему не спросишь его сам?— Спрошу его, когда увижу в следующий раз.

Даже его ученики впечатляют, — покачал головой Ван Юйпин. — Жалко, что он не поступил в Яньцзинский университет.— Что тут жалеть? Он — всемирно известный ученый.

Чем обсуждать какой-то университет, лучше надеяться, что он вообще вернется назад в страну.Программа "Тысяча талантов" предоставляла более высокую заработную плату ученым, обучившимся за границей, чем внутри страны.

Многие могут получить более миллионов долларов в качестве финансирования, что невообразимо даже в Штатах.Но, хотя программа достигла определенных результатов, все еще имелись большие трудности с привлечением ведущих ученых.— Просто мысли вслух... — покачал головой академик Ван. — Что преподавательский опыт Лу Чжоу в Принстоне и его талант, в сочетании с ресурсами Яньцзинского университета, способны в одиночку создать математический факультет мирового класса.

Но говоря о Цзиньлинском университете...Он не договорил, но смысл был очевиден.Построить здание с нуля — гораздо сложнее, чем отремонтировать имеющееся.Академик Сян понял слова своего старого друга, но ничего не сказал и лишь рассмеялся.В прошлом он соглашался с академиком Сяном и считал, что Цзиньлинский университет — плохой вариант.

Он также предлагал Лу Чжоу пойти к ним.

Но теперь, оглядываясь назад, вдруг почувствовал, что Цзиньлинский университет — не такой плохой выбор.Ни Китайская академия наук, ни Яньцзинский университет не могли дать Лу Чжоу столько пространства для развития, сколько ему было нужно, но Цзиньлинский университет мог.Он также входил в сорок лучших университетов страны, и у него также имелось много ресурсов.Хотя Яньцзинский университет имел больше ресурсов, чем Цзиньлинский университет, Лу Чжоу выбрал второй из-за большей творческой свободы.Может быть, Лу Чжоу сам построит новую школу.Ничего нельзя сказать... наверняка.………………………………...После окончания конференции Лу Чжоу, наконец-то, улетел домой.На этот раз он никому не говорил, что возвращается.

Тайно купил билет на самолет, билет на поезд и вернулся домой.Яркий и громкий голос поприветствовал его:— Брат, ты вернулся?! Давай мне свой чемодан.Сяо Tон бросила своих товарищей по команде, спрыгнула с дивана и рысью побежала к двери.Лу Чжоу посмотрел на ее взволнованное лицо и улыбнулся.— Твой подарок — внутри.

Иди посмотри сама.Сяо Тон каждый год получала подарок от своего брата, это стало своеобразной традицией их семьи.Хотя это — не особо ценный подарок, само по себе это доставляло удовольствие.Он отдал свои вещи сестре, переобулся в тапочки и сел на диван.Через некоторое время сестра нашла подарок, и радостная вернулась к себе в комнату.На этот раз подарком был набор швейцарской косметики.

Лу Чжоу плохо разбирался в подобном, но благо... его ученик Харди разбирался в ней.Сяо Тон вернулась в гостиную и села на диван рядом с Лу Чжоу.

После чего взяла телефон и собралась начать следующую игру.Лу Чжоу посмотрел на экран и увидел, что ее рейтинг в игре не увеличился, поэтому спросил:— Как твои экзамены?Сяо Тон гордо ответила:— Очевидно, я — гениальный студент, и университетские темы — слишком просты.Лу Чжоу это позабавило.Только поступив, он тоже думал, что содержание лекций — это весь предмет.Особенно — английский.Для поступления требовался лишь четвертый уровень, для которого достаточно было все вызубрить.Однако на втором семестре сложность возросла в геометрической прогрессии.Потом, когда появятся профильные и выборочные предметы, начнется настоящий ад.Однако Лу Чжоу совсем не успел прочувствовать его.

Большую часть этого опыта он почувствовал, наблюдая за тремя соседями по комнате.

Когда он приступил к профильным предметам, большая часть тем оказалась для него слишком простыми.— Я теперь — студентка университета, перестань постоянно спрашивать о моих оценках.

Не думай, что я играю на телефоне дни напролет.

Сейчас — каникулы.

Я много училась в течение семестра, — ответила Сяо Тон, после чего быстро начала следующую игру.Парень, конечно же, поверил своей сестре.Сяо Тон никак не могла застрять в бронзе на весь год, учитывая, что даже умственно отсталый Сяо Ай смог выбраться из нее.Его сестра вдруг хитро улыбнулась, поддразнивая брата:— Точно, брат, что ты постоянно спрашиваешь обо мне, а ты то сам — как?Лу Чжоу не заметил ее хитрой улыбки, отвечая:— Я? У меня — все хорошо, стабильная карьера, в научных кругах расту...Сяо Тон сразу же спросила:— А как насчет моей невестки?— ...Блять!Ты это специально, да?

Для математического сообщества весенняя конференция Американского математического общества была обычной, и не имела большого влияния.

Оно не сравнимо с ежегодной конференцией европейского математического общества.

Если на такой конференции студент получит награду лучшего докладчика, это, несомненно, значимо для университета студента, но в остальном никто не обратит внимания на это.

Однако многие математики в области чистой математики обратили внимание на работы, представленные на этой конференции.

B конце концов математика — область для гениев, и большая часть выдающихся результатов была получена математиками возрастом до сорока лет.

В кабинете математического института Китайской академии наук.

Академик Сян Хуаньань откинулся на спинку кресла, пил чай и читал стопку статей.

Старик наткнулся на статью и улыбнулся.

— Этот парень, и правда, не умеет отдыхать.

Он только завершил большой проект, а уже нашел себе еще занятие.

Хотя академик Сян Хуаньань не назвал конкретного имени, другой человек в кабинете все понял.

Академик Ван Юйпин тоже пил чай и невзначай произнес:

— Молодые полны энергии.

Они не любят отдыхать.

Что на этот раз?

Академик Сян положил статью на стол и улыбнулся:

— Гипотеза Коллатца.

Hа бумаге была распечатана статья Веры, которую она представила на конференции.

Они оба знали, что она — студентка Лу Чжоу в Принстоне, а также тот стоял вторым автором в работе.

Академик Ван Юйпин слегка удивился и спросил:

— Гипотеза Коллатца? Она же — ненамного проще гипотезы Гольдбаха?

Хотя гипотеза Коллатца — не столь известна, как гипотеза Гольдбаха, она — не проще гипотезы Гольдбаха.

В некотором роде она — даже сложнее.

Главная сложность, что в ее случае не было множества предшественников, построивших базу для ее решения.

Лу Чжоу смог решить гипотезу Гольдбаха, поскольку до него множество ученых построили башню из материалов.

С другой стороны, гипотеза Коллатца не имела ничего подобного.

В лучшем случае, у нее был фундамент.

Лу Чжоу не мог просто "разобрать" башню гипотезы Гольдбаха и использовать ее для постройки башни гипотезы Коллатца.

Ему нужно создать новые кирпичи и новые материалы.

Академик Сян улыбнулся и сказал:

— Кто знает, теория чисел — не моя область.

Если тебе интересно, то почему не спросишь его сам?

— Спрошу его, когда увижу в следующий раз.

Даже его ученики впечатляют, — покачал головой Ван Юйпин. — Жалко, что он не поступил в Яньцзинский университет.

— Что тут жалеть? Он — всемирно известный ученый.

Чем обсуждать какой-то университет, лучше надеяться, что он вообще вернется назад в страну.

Программа "Тысяча талантов" предоставляла более высокую заработную плату ученым, обучившимся за границей, чем внутри страны.

Многие могут получить более миллионов долларов в качестве финансирования, что невообразимо даже в Штатах.

Но, хотя программа достигла определенных результатов, все еще имелись большие трудности с привлечением ведущих ученых.

— Просто мысли вслух... — покачал головой академик Ван. — Что преподавательский опыт Лу Чжоу в Принстоне и его талант, в сочетании с ресурсами Яньцзинского университета, способны в одиночку создать математический факультет мирового класса.

Но говоря о Цзиньлинском университете...

Он не договорил, но смысл был очевиден.

Построить здание с нуля — гораздо сложнее, чем отремонтировать имеющееся.

Академик Сян понял слова своего старого друга, но ничего не сказал и лишь рассмеялся.

В прошлом он соглашался с академиком Сяном и считал, что Цзиньлинский университет — плохой вариант.

Он также предлагал Лу Чжоу пойти к ним.

Но теперь, оглядываясь назад, вдруг почувствовал, что Цзиньлинский университет — не такой плохой выбор.

Ни Китайская академия наук, ни Яньцзинский университет не могли дать Лу Чжоу столько пространства для развития, сколько ему было нужно, но Цзиньлинский университет мог.

Он также входил в сорок лучших университетов страны, и у него также имелось много ресурсов.

Хотя Яньцзинский университет имел больше ресурсов, чем Цзиньлинский университет, Лу Чжоу выбрал второй из-за большей творческой свободы.

Может быть, Лу Чжоу сам построит новую школу.

Ничего нельзя сказать... наверняка.

………………………………...

После окончания конференции Лу Чжоу, наконец-то, улетел домой.

На этот раз он никому не говорил, что возвращается.

Тайно купил билет на самолет, билет на поезд и вернулся домой.

Яркий и громкий голос поприветствовал его:

— Брат, ты вернулся?! Давай мне свой чемодан.

Сяо Tон бросила своих товарищей по команде, спрыгнула с дивана и рысью побежала к двери.

Лу Чжоу посмотрел на ее взволнованное лицо и улыбнулся.

— Твой подарок — внутри.

Иди посмотри сама.

Сяо Тон каждый год получала подарок от своего брата, это стало своеобразной традицией их семьи.

Хотя это — не особо ценный подарок, само по себе это доставляло удовольствие.

Он отдал свои вещи сестре, переобулся в тапочки и сел на диван.

Через некоторое время сестра нашла подарок, и радостная вернулась к себе в комнату.

На этот раз подарком был набор швейцарской косметики.

Лу Чжоу плохо разбирался в подобном, но благо... его ученик Харди разбирался в ней.

Сяо Тон вернулась в гостиную и села на диван рядом с Лу Чжоу.

После чего взяла телефон и собралась начать следующую игру.

Лу Чжоу посмотрел на экран и увидел, что ее рейтинг в игре не увеличился, поэтому спросил:

— Как твои экзамены?

Сяо Тон гордо ответила:

— Очевидно, я — гениальный студент, и университетские темы — слишком просты.

Лу Чжоу это позабавило.

Только поступив, он тоже думал, что содержание лекций — это весь предмет.

Особенно — английский.

Для поступления требовался лишь четвертый уровень, для которого достаточно было все вызубрить.

Однако на втором семестре сложность возросла в геометрической прогрессии.

Потом, когда появятся профильные и выборочные предметы, начнется настоящий ад.

Однако Лу Чжоу совсем не успел прочувствовать его.

Большую часть этого опыта он почувствовал, наблюдая за тремя соседями по комнате.

Когда он приступил к профильным предметам, большая часть тем оказалась для него слишком простыми.

— Я теперь — студентка университета, перестань постоянно спрашивать о моих оценках.

Не думай, что я играю на телефоне дни напролет.

Сейчас — каникулы.

Я много училась в течение семестра, — ответила Сяо Тон, после чего быстро начала следующую игру.

Парень, конечно же, поверил своей сестре.

Сяо Тон никак не могла застрять в бронзе на весь год, учитывая, что даже умственно отсталый Сяо Ай смог выбраться из нее.

Его сестра вдруг хитро улыбнулась, поддразнивая брата:

— Точно, брат, что ты постоянно спрашиваешь обо мне, а ты то сам — как?

Лу Чжоу не заметил ее хитрой улыбки, отвечая:

— Я? У меня — все хорошо, стабильная карьера, в научных кругах расту...

Сяо Тон сразу же спросила:

— А как насчет моей невестки?

Ты это специально, да?