Два часа.Все в том же зале Цзиньлинского университета.Хотя присутствовало на одну пятую меньше людей, по сравнению со вчерашним днем, зал был все еще довольно оживленный.Лу Чжоу стоял на сцене и писал на доске, одновременно объясняя.Как только заполнялась доска, сотрудник вытаскивал на сцену новую.Персонал выходил на сцену в общей сложности пять раз, стояло шесть полностью исписанных досок.Когда Лу Чжоу записал последнюю строку уравнений для общего решения, аудитория встала в волнении.Громовые аплодисменты распространились, как волна, заполнив аудиторию.Эдвард Виттен хлопал в ладоши.

Он посмотрел на доски на сцене и улыбнулся.— Как же повезло, что я не уехал, иначе пропустил бы этот исторический момент.Делинь с теплой улыбкой сказал:— Возможно, его таланты в других областях математики намного сильнее, чем его способности к алгебраической геометрии.Фефферман улыбнулся и пошутил:— Не расстраивайся.

Его просто пока не интересует алгебраическая геометрия.

Как только он ей заинтересуется, вся область алгебраической геометрии будет потрясена его результатами.Делинь не смог сдержать смеха.— Надеюсь, этот день настанет.Аплодисменты постепенно стихли.Зрители снова сели, когда Лу Чжоу перестал писать.Лу Чжоу оглянулся на аудиторию и откашлялся, а потом неспешно заговорил:— Мы получили общее решение уравнений Янга-Миллса.

С математической точки зрения мы получили более глубокое понимание взаимодействия микроскопических частиц и форму их существования и движения.

Дальше я попытаюсь объяснить проблему разрыва масс сильного взаимодействия с математической точки зрения.Услышав удивлённые возгласы из зала, Лу Чжоу продолжил:— А теперь сессия вопросов и ответов.………………………...Решение отличалось от доказательства.Последнее требовало строгого подхода и не допускало мелких ошибок.Первое же не требовало какого-либо строгого процесса, и научное сообщество одобряло даже простое предположение о результате.Точно так же, как когда Эдвард Уоринг написал "Meditationes algebraicae" и предположил, что для каждого натурального n такое число g(n), что любое натуральное число n является суммой не более чем g(n) слагаемых, являющихся n-ми степенями натуральных чисел.

Например, он предсказал, что g(2)=4, а g(3)=9, g(4)=19.При этом он не дал четких доказательств, и все последующие решения были получены потомками в течение следующих полутора веков.На самом деле, даже если бы Лу Чжоу не предоставил хода решения, все было бы в порядке.В лучшем случае потомки были бы в ожидании в течении 50-100 лет, ища математический способ решения, чтобы правильность этой гипотезы...В общем, после того, как сессия вопросов и ответов закончилась, доклад также подошел к концу.

Ученые, посетившие Китай, отправились обратно.Десять часов вечера, международный аэропорт Цзиньлин.Эдвард Виттен ждал своего рейса в аэропорту.

Он собирался почитать журнал, как к нему подбежал журналист.— Профессор Виттен, что вы думаете об этом докладе?— Это был отличный доклад.

Я хотел бы поблагодарить профессора Лу за то, что он предоставил нам этот доклад, и за гостеприимство Цзиньлинского университета.

Я уже скучаю по этой самой… Цзиньлинской жареной утке? Кажется, так она называется на вашем языке, — Виттен с улыбкой попытался сказать пару слов на китайском.Журналист улыбнулся в ответ, а затем сразу же спросил:— Тогда что вы думаете о содержании доклада?Виттен немного подумал, прежде чем ответить:— Нет никаких сомнений в том, что это важная веха как в математике, так и в физике.

Нахождение общего решения уравнений Янга-Миллса означает, что мы можем взглянуть на микроскопический мир с более глубокой математической точки зрения.

Это позволит выявить существующие физические явления, которые мы еще не открыли.

Глядя на это с точки зрения физика-теоретика и математика, я думаю, что это будет самый выдающийся результат исследований этого года.— Даже если год только начался?— Да, я почти уверен в этом, — Виттен посмотрел на часы и увидел, что ему уже пора, поэтому сказал журналисту:— Если есть еще какие-либо вопросы, скорее спрашивайте.

Через пять минут я уже должен идти на посадку.Если все пойдет хорошо, он еще может успеть поприсутствовать на конференции в ЦЕРНе.Однако по сравнению с пользой от поездки в Китай, конференция, ожидавшая его в Швейцарии, казалась довольно незначительной.— Обещаю, это мой последний вопрос, — журналист пролистал блокнот и нашел самый важный вопрос.— Люди критиковали профессора Лу за то, что он внезапно оставил доклад, и они сказали, что его поступок оскорбил других ученых.

Как всемирно известный ученый, что вы думаете об этом?— Я — не совсем всемирно известный, — Виттен улыбнулся и скромно ответил. — По сравнению с профессором Лу, мне все еще не хватает Нобелевской премии.Он сделал небольшую паузу.— Обычно, если что-то не случится, никто не уйдет посреди доклада.

В конце концов, доклад влияет на то, признает ли научное сообщество результаты.

Однако, если ему действительно необходимо было уйти посреди доклада, то лично я понимаю это.— Так вы думаете, что обвинения необоснованные?— Думаю да, по крайней мере, увидев такие отличные результаты второго доклада, я более чем удовлетворен.

У меня действительно нет никаких жалоб, — Виттен улыбнулся и расслабленно сказал. — Лично я думаю, что критиковать ученого, который внес выдающийся вклад в область теоретической физики, и считать, что мы будем такими же поверхностными… Я считаю, что это самое большое оскорбление нас.

Все в том же зале Цзиньлинского университета.

Хотя присутствовало на одну пятую меньше людей, по сравнению со вчерашним днем, зал был все еще довольно оживленный.

Лу Чжоу стоял на сцене и писал на доске, одновременно объясняя.

Как только заполнялась доска, сотрудник вытаскивал на сцену новую.

Персонал выходил на сцену в общей сложности пять раз, стояло шесть полностью исписанных досок.

Когда Лу Чжоу записал последнюю строку уравнений для общего решения, аудитория встала в волнении.

Громовые аплодисменты распространились, как волна, заполнив аудиторию.

Эдвард Виттен хлопал в ладоши.

Он посмотрел на доски на сцене и улыбнулся.

— Как же повезло, что я не уехал, иначе пропустил бы этот исторический момент.

Делинь с теплой улыбкой сказал:

— Возможно, его таланты в других областях математики намного сильнее, чем его способности к алгебраической геометрии.

Фефферман улыбнулся и пошутил:

— Не расстраивайся.

Его просто пока не интересует алгебраическая геометрия.

Как только он ей заинтересуется, вся область алгебраической геометрии будет потрясена его результатами.

Делинь не смог сдержать смеха.

— Надеюсь, этот день настанет.

Аплодисменты постепенно стихли.

Зрители снова сели, когда Лу Чжоу перестал писать.

Лу Чжоу оглянулся на аудиторию и откашлялся, а потом неспешно заговорил:

— Мы получили общее решение уравнений Янга-Миллса.

С математической точки зрения мы получили более глубокое понимание взаимодействия микроскопических частиц и форму их существования и движения.

Дальше я попытаюсь объяснить проблему разрыва масс сильного взаимодействия с математической точки зрения.

Услышав удивлённые возгласы из зала, Лу Чжоу продолжил:

— А теперь сессия вопросов и ответов.

………………………...

Решение отличалось от доказательства.

Последнее требовало строгого подхода и не допускало мелких ошибок.

Первое же не требовало какого-либо строгого процесса, и научное сообщество одобряло даже простое предположение о результате.

Точно так же, как когда Эдвард Уоринг написал "Meditationes algebraicae" и предположил, что для каждого натурального n такое число g(n), что любое натуральное число n является суммой не более чем g(n) слагаемых, являющихся n-ми степенями натуральных чисел.

Например, он предсказал, что g(2)=4, а g(3)=9, g(4)=19.

При этом он не дал четких доказательств, и все последующие решения были получены потомками в течение следующих полутора веков.

На самом деле, даже если бы Лу Чжоу не предоставил хода решения, все было бы в порядке.

В лучшем случае потомки были бы в ожидании в течении 50-100 лет, ища математический способ решения, чтобы правильность этой гипотезы...

В общем, после того, как сессия вопросов и ответов закончилась, доклад также подошел к концу.

Ученые, посетившие Китай, отправились обратно.

Десять часов вечера, международный аэропорт Цзиньлин.

Эдвард Виттен ждал своего рейса в аэропорту.

Он собирался почитать журнал, как к нему подбежал журналист.

— Профессор Виттен, что вы думаете об этом докладе?

— Это был отличный доклад.

Я хотел бы поблагодарить профессора Лу за то, что он предоставил нам этот доклад, и за гостеприимство Цзиньлинского университета.

Я уже скучаю по этой самой… Цзиньлинской жареной утке? Кажется, так она называется на вашем языке, — Виттен с улыбкой попытался сказать пару слов на китайском.

Журналист улыбнулся в ответ, а затем сразу же спросил:

— Тогда что вы думаете о содержании доклада?

Виттен немного подумал, прежде чем ответить:

— Нет никаких сомнений в том, что это важная веха как в математике, так и в физике.

Нахождение общего решения уравнений Янга-Миллса означает, что мы можем взглянуть на микроскопический мир с более глубокой математической точки зрения.

Это позволит выявить существующие физические явления, которые мы еще не открыли.

Глядя на это с точки зрения физика-теоретика и математика, я думаю, что это будет самый выдающийся результат исследований этого года.

— Даже если год только начался?

— Да, я почти уверен в этом, — Виттен посмотрел на часы и увидел, что ему уже пора, поэтому сказал журналисту:

— Если есть еще какие-либо вопросы, скорее спрашивайте.

Через пять минут я уже должен идти на посадку.

Если все пойдет хорошо, он еще может успеть поприсутствовать на конференции в ЦЕРНе.

Однако по сравнению с пользой от поездки в Китай, конференция, ожидавшая его в Швейцарии, казалась довольно незначительной.

— Обещаю, это мой последний вопрос, — журналист пролистал блокнот и нашел самый важный вопрос.

— Люди критиковали профессора Лу за то, что он внезапно оставил доклад, и они сказали, что его поступок оскорбил других ученых.

Как всемирно известный ученый, что вы думаете об этом?

— Я — не совсем всемирно известный, — Виттен улыбнулся и скромно ответил. — По сравнению с профессором Лу, мне все еще не хватает Нобелевской премии.

Он сделал небольшую паузу.

— Обычно, если что-то не случится, никто не уйдет посреди доклада.

В конце концов, доклад влияет на то, признает ли научное сообщество результаты.

Однако, если ему действительно необходимо было уйти посреди доклада, то лично я понимаю это.

— Так вы думаете, что обвинения необоснованные?

— Думаю да, по крайней мере, увидев такие отличные результаты второго доклада, я более чем удовлетворен.

У меня действительно нет никаких жалоб, — Виттен улыбнулся и расслабленно сказал. — Лично я думаю, что критиковать ученого, который внес выдающийся вклад в область теоретической физики, и считать, что мы будем такими же поверхностными… Я считаю, что это самое большое оскорбление нас.