Том 1 Глава 8

Наступила тягостная тишина, а воздух в комнате сгустился от неловкости.

«……»

«……»

«……»

Мы с Кирисом и Зигфридом обменялись взглядами, в которых читалось одинаковое отвращение.

Цезарь, до того смотревший на меня пустыми, словно стеклянными глазами, наконец очнулся от своих дум.

— Прошу прощения, а кто эта юная особа? — его голос прозвучал мягко, с ноткой удивления.

— Я… Татьяна… — робко отозвалась я, чувствуя, как сердце слегка дрогнуло. Неужели он не питает ко мне той неприязни, которую я опасалась увидеть?

Смятение, царившее вокруг, немного отпустило меня, и я позволила себе едва заметно выдохнуть.

В этот момент Кириос, не сдерживая раздражения, вмешался:

— Эй, Цезарь! Ты нас вообще замечаешь?

Он окинул его взглядом, полным притворного сочувствия, и с сарказмом добавил:

— Что, ребёнок тебе приглянулся? Великолепно, святой отец! Неужели внешность так легко может сбить тебя с толку?

Цезарь, не теряя самообладания, принял серьёзный вид:

— Всё прекрасное в этом мире достойно любви.

«……»

— Особенно маленькие создания и ангелоподобные дети. С ними следует обращаться с нежностью и заботой, — продолжил он, словно читая проповедь.

А затем, устремив на меня взгляд, полный теплоты, он заговорил длинной тирадой:

— И эта девушка передо мной… Разве не естественно принять такого прелестного ребёнка за ангела, сошедшего с небес?

Признаться, подобные дифирамбы* вызывали во мне скорее смущение, чем радость. Уши едва не увяли от столь цветистых речей. Но возразить Цезарю, который, кажется, искренне защищал меня, я не могла. Лишь неловко улыбнулась, пряча взгляд.

Кириос, явно недовольный, бросил с вызовом:

— А как же мы? Нас ты, выходит, не любишь?

Цезарь скривился:

— А почему я должен испытывать чувства к отвратительным взрослым мужикам вроде вас?

Я невольно приоткрыла рот от изумления. В оригинальной истории такого точно не было. Похоже, доброта Цезаря распространялась исключительно на детей и маленьких зверушек.

В тот же миг он заметил бинт на своей руке и, повернувшись ко мне, мягко спросил:

— Кстати, это ты, Татьяна, всё это время заботилась обо мне?

— Да… — смутившись, я отвела взгляд.

Ох, что за перевязка… Всё, мой план завоевать его расположение добротой летит к чертям!

Но вдруг

— Хм, — раздался тихий, почти ласковый смешок.

(Что? Ты смеёшься?) — я растерянно взглянула на Цезаря.

Он поймал мой взгляд и, улыбнувшись едва заметно, произнёс:

— Прости. Просто… ты такая милая, когда отводишь глаза.

Я решила проигнорировать выражения лиц Кириоса и Зигфрида, будто их вот-вот хватит удар.

— Наверное тебе было тяжело заботиться обо мне. Благодарю, — добавил он с искренней теплотой.

— Нет-нет! Я сама хотела помочь! — выпалила я на автомате.

(Фух, кажется, «операция по завоеванию симпатий» всё ещё жива.)

Цезарь, аккуратно поправляя повязку на руке, продолжил:

— Меня зовут Цезарь. Зови меня просто по имени.

Вот это да… Словно ангел спустился с небес.

После напряжённых разговоров с Кирисом и Зигфридом беседа с Цезарем казалась настоящим глотком свежего воздуха. Я широко улыбнулась:

— Тогда зови меня Тати!

«………»

Цезарь на мгновение замер, глядя на меня с задумчивым видом, а затем, словно выдохнув, пробормотал:

— …такая милая.

— Мм? Ты что-то сказал? — переспросила я.

— Нет, ничего, — поспешно отмахнулся он.

Мне даже показалось, что его щёки слегка порозовели. (Неужели у него жар?)