Том 6 Глава 47

Глава 1: Пора и на юг отправиться

Весна. Три лета миновало с тех пор, как наследный принц королевства Натра принял на себя обязанности регента.

Времена были неспокойные. После смерти правителя Эсвальдской империи, владыки восточной части Варно, проблемы обрушивались на Натру, точно волны на скалы. Будущие летописцы ещё поразятся бедам и испытаниям, которые выпали на долю королевства, а переведя дух, придут в восторг от того, что страна преодолела их все.

И тот, кто вёл народ за собой сквозь тяготы эпохи, которую ещё назовут Эпохой великих войн королей, и есть тот самый наследный принц — Уэйн Салема Арбалест. Ему судьбой было уготовано войти в анналы истории.

Регент проводил взвешенную внутреннюю политику, решительно командовал армией в пылу сражений, с дьявольской хитростью играл с соседними государствами за столом переговоров и что главное — ставил свой народ превыше всего. Идеальный принц. Ключ к будущему Натры.

Купаясь в лучах тёплого весеннего солнца, горожане не сомневались в завтрашнем дне. Но даже над землёй обетованной порой сгущаются тучи.

Кодбэлл, Уиллеронский дворец. Здесь, в самом сердце Натры, назревала первая весенняя гроза.

«Злится; подходить на свой страх и риск», — сообщало недовольное лицо девушки, лежавшей в постели.

Флания Элк Арбалест — младшая сестра Уэйна и принцесса Натры. Она была ещё маленькой, когда на её дорогого брата свалилось бремя регентства. Теперь же Флания — взрослая девушка, а потому вела себя соответствующе...

Но только не сейчас. Детское негодование в ней бушевало пожаром.

Стоявший в комнате мальчик тяжело вздохнул:

— И долго ты ещё собираешься дуться?

Белые волосы и красные глаза выдавали в нём фламийца. Нанаки Рэлей — личный слуга Флании. Порой он обращался к принцессе весьма грубо, но никого из них это не беспокоило, ведь они были друзьями детства.

— Не дуюсь я, — раздражённо отвернулась Флания.

— Не дуюсь.

— НЕ ДУЮСЬ!

Девушка огрызалась не переставая, однако Нанаки оставался непоколебим.

— Закатывай скандалы сколь угодно — мне всё равно, главное — на людях держи себя в руках. Подданные тревожатся.

Флания застыла. Он попал в её слабое место.

По географическим ли причинам, культурным или же дело в происхождении — одному только богу известно, но выходцев из семьи Арбалестов всегда отличало поразительное хладнокровие. И нынешние члены династии — король Оуэн, принц Уэйн, принцесса Флания и даже покойная королева — не исключение. Крайне редко случалось, чтобы кто-то из них злился или печалился на глазах у подданных. Оттого сановники и пришли в замешательство, когда увидели, что над одним из членов монаршего дома сгустились тучи. Им редко доводилось поднимать настроение своим государям, и потому они были не в силах совладать с нагрянувшей бурей.

«Уэйн бы всё исправил», — думала Флания.

Всякий раз, когда у девушки падало настроение, на брата взваливалось бремя поднимать его обратно. А поскольку она младшая сестра, иного выбора, кроме как вскинуть руки в знак поражения, Флании не оставалось.

К сожалению, Уэйн покинул дворец. Что, собственно, и испортило настроение принцессе.

— Уэйн довольно часто уезжает надолго, — напомнил Нанаки, понимая, откуда ноги растут. — Ты так и не привыкла?

— Нет! Я злюсь не поэтому!

«Всё же злишься», — подметил про себя слуга. Впрочем, полезного в этом знании мало.

— Так что тебя задело?

— А разве не ясно?! — громко бросила Флания. — Он взял да отправился на южные острова вместе с принцессой Торчейлой!

Всё началось ранней осенью прошлого года. Между двумя соседними королевствами — Натрой и Солджестом — разгорелась война. Грандиозный план Уэйна по поимке Грюйера, солджестскего государя, увенчался успехом, и по итогам мирного договора Кодбэлл получил частичные права на порт Питчи, а также огромные репарации и выкуп.

Монарший кабинет, где-то в глубине Уиллеронского дворца.

— Морская торговля была выгодна во все времена, — тихо рассуждал Уэйн, сидя в кресле. — Натрийские воды скрыты подо льдом почти круглый год, и рынки дальних стран нам заказаны.

Рядом стояла и молчаливо слушала его верная слуга — Ниним Рэлей. Как и Нанаки, она фламийка с белоснежными волосами и алыми, словно два огонька, глазами, которые внимательно смотрели на хозяина.

— В то же время солджестский порт никогда не замерзает, — продолжал принц. — Мы воспользуемся этим и расширим наши торговые связи. Нас ждут золотые горы, — утверждал он, имея на то все основания. Большая часть дохода Натры — перепродажи. Новые рынки — шире сбыт.

— Итак, — повернулся к Ниним Уэйн, — что ответили другие страны на наше предложение?

— Категорично отказались.

— НУ НЕ-Е-ЕТ! — взвыл парень в потолок. — Никто?! Совсем-совсем?! Отказываются от эсвальдских товаров?! Они там с ума сошли?! Это же бред! Хотят их! Сами знают, что хотят! Просто возьмите да купите! Пожа-а-алуйста!

Пусть и появился новый торговый путь, королевство по-прежнему ничего не производило, а изделия, которые оно могло предложить, другие страны не интересовали. Поэтому Уэйн покупал товары у Эсвальдской империи и перепродавал их Западу, соответствующе подняв цену. Но и эта идея пошла прахом.

— Почему?! — всё недоумевал принц.

Ниним подавленно вздохнула:

— Дело не в выгоде — они тебя боятся.

— Прости, что? Боятся? Меня? С чего бы? Я лишь солгал, что эсвальдские товары производятся у нас, разжёг внутренние распри в стране, где и без меня бы всё вспыхнуло, победил иерарха Святейшего синода и неплохо на этом поживился! Что. Не. Так?!

— Будь я политиком, я бы остерегалась тебя как огня...

В глазах мировой общественности Уэйн превратился в угрозу.

— А-а-а! — Юноша схватился за голову и рухнул на стол. — Плохо! Очень плохо! Все репарации мы пустили на восстановление армии, а леветианцы теперь держатся от нас подальше! И всё из-за войны с иерархом!

— Такими темпами плакала наша казна.

— А ещё этот несносный Грюйер! Ты только послушай!

— Гм? У вас нет кораблей? Ха-ха-ха, не беда. Вы знаете, я на вашей стороне. Мы с радостью предоставим суда... за определённую плату.

— Гм? У вас нет матросов, чтобы ими управлять? Ха-ха-ха, не беда. Вы знаете, я на вашей стороне. Мы с радостью выделим их... за определённую плату.

— Гм? Вам не с кем торговать, хотя у вас есть корабли и матросы? Желаете повременить с ними, пока не найдёте партнёров? Ха-ха-ха, не так быстро, юный принц. Наши моряки нарасхват, а у капитанов жёсткое расписание. Будете медлить — упустите выгоду. Держу пари, вы мигом найдёте новые рынки... Кстати говоря, нам следует подписать долгосрочное соглашение без права расторжения — так вам выйдет гораздо дешевле.

— Он видит меня насквозь! Эта свинья знает, что я не найду, куда деть товары!

— Грюйер обвёл тебя вокруг пальца, — прокомментировала Ниним.

— Расходы растут на глазах, а казна только пустеет! Всё очень плохо! Так и экономика загнётся... — не переставая плакался Уэйн. — Вот бы все правители сидели у себя во дворцах — было бы идеальное время для переговоров!

— Упустим его, и другого шанса уже не представится. Они все будут заняты из-за Консистория.

Консисторий — совет, который проводится раз в год весной одновременно с празднеством Духа. На нём собираются лидеры учения Леветии: иерархи Святейшего синода и патриарх, первосвященник Леветианской церкви. Многие из синода — короли и герцоги, и порой Консисторий переносили в силу их занятости государственными делами.

Ни один год не начинался без созыва иерархов. И ни разу совет не проходил позже осени. За окном стояла весна, и расслабляться Уэйну было нельзя. Если Консисторий состоится в день празднества Духа, то о торговых переговорах можно забыть.

— В общем, тебя боятся и дела вести не хотят, — подытожила Ниним. — Как насчёт империи на востоке?

— Здорово, да только у нас почти всё оттуда, — угрюмо ответил Уэйн.

У Натры нет производств. Те, что есть, принесут лишь жалкие гроши, а заодно поднимут королевство на смех. Идея перепродавать эсвальдские товары обратно звучала ещё смехотворнее.

— Можно было бы поставлять изделия из Солджеста на восток... Нет, я так и вижу, как Грюйер взвинтит для Натры цены!

Решение оставалось одно — продавать товары на Запад. Однако имя Уэйна стало нарицательным, что лишь усложняло наведение мостов со странами леветианского мира.

Другими словами, на переговоры уйдёт время. А время — деньги.

Чёрная репутация сковывала принца, заставляя заливаться горькими слезами от бессилия, пока золото утекало сквозь его пальцы. Он должен разорвать эти оковы.

— Прощенья просим-с!

Дверь с грохотом отворилась, заставив Уэйна мгновенно выпрямиться и расплыться в ослепительной улыбке.

— Принцесса Торчейла! Чем обязан? — поинтересовался парень.

Торчейла — солджестская принцесса и дочь короля Грюйера. Она младше Уэйна и ровесница Флании.

— Папенька написал мне, что вы погружены в зело тяжкие думы, — объяснилась девушка.

Натро-солджестская война давно окончена, и тем не менее Торчейла жила в Кодбэлле под предлогом учёбы за границей. По сути — заложница, хотя никаких лишений она и не терпела. О каком плене вообще может идти речь, когда во дворце девушка вела себя как дома, а по части наглости не уступала отцу?

— Мне сказывали, вам не с кем торговать, пусть у Натры нынче и есть порт. Посему я явилась с предложением.

— С предложением? — переспросил Уэйн.

Торчейла не союзница ни ему, ни Натре, и отечество для неё стояло на первом месте. Обе стороны это знали. Следовательно, принцесса должна понимать: он отвергнет любую сделку, которая бы сулила благо только Солджесту. Раз она пришла, значит, договор выгоден всем.

— Ну что ж, я весь внимание. С чем пожаловали?

— Вам же известно о стране, именуемой Патрией, не так ли? — начала Торчейла.

Уэйн чуть сморщился и кивнул:

— Островное государство на самом юге Варно?

Патрия. Или же Патрийский архипелаг. Государство, которое ютится на скоплении небольших островов недалеко от южной оконечности континента и живёт за счёт торговли.

— Полагаю, вы знаете: Солджест озолотился благодаря купеческому промыслу, — продолжила Торчейла. — Мы на другом конце Варно, но обладаем торговыми связями и с Патрией.

— Иными словами...

Девушка кивнула:

— Нынче королевством правит Зарифская фамилия. Её действующий государь — ладу Алоиз Зариф. Замолвлю за вас словечко, и встреча обеспечена. Что скажете? Попытаете удачу на южных островах?

Уэйн и Ниним переглянулись. Они рассматривали вариант торговли с Патрией. Её народ не разделяет ценностей ни Запада, ни Востока, последователей Леветии исчезающе мало. Доказательство тому — фламийцы, которые живут на архипелаге мирной и спокойной жизнью. Да и едва ли островное государство заботили разногласия Уэйна и Леветианской церкви.

Впрочем, торговые отношения с Патрией тоже слабо представлялись возможными: уж больно далеко страна находилась. Взаимовыгодный обмен между соседями — дело одно, но отправлять корабли с грузом на край света — совсем иное. Была и вторая причина — сами товары.

— Патрия далеко за горизонтом, а до Эсвальдской империи им, как и нам, рукой подать, — заметил Уэйн. — Будет ли у них вообще спрос?

— Вы, верно, помните: эсвальдцы однажды уже пытались завоевать Патрию. Архипелаг выстоял, но путь к примирению оказался закрыт, отчего товары из империи там не в ходу, — ответила Торчейла.

Страна имела политические разногласия с Востоком и культурные — с Западом. Не считая расстояния, Патрия — более чем приемлемый вариант.

— Коли вы ещё не уверены, позвольте предложить преференции в торговле с нашими купцами, — сверкнула озорной улыбкой девушка. — Я ваш союзник и гарантирую справедливую цену.

Уэйн лихорадочно обдумывал каждое её слово. Сделка получалась неплохая, да и Торчейла действительно могла послужить посредником до встречи с патрийским представителем. А там и до соглашения недалеко. Это куда лучше, нежели метаться точно мышь в клетке, без какого-либо плана.

И наверняка Грюйер рассчитывал, что принц клюнет.

«Подлая свинья», — выругался про себя Уэйн.

Король знал о его неудачах с поиском торговых партнёров; сам Уэйн не из тех, кто упускает возможность, особенно когда есть порт, а тут ещё и Торчейла протягивает руку помощи в решающий момент. По итогу принц будет обязан ей за посредничество, а Солджест обретёт новый рынок сбыта.

Контракт на корабли и моряков выглядит чистой воды издевательством. Но самое неприятное во всей этой истории — предложение оказалось чертовски хорошим, чтобы от него отказываться.

«При следующей встрече зажарю Грюйера на вертеле, как поросёнка», — подумал Уэйн.

Он решился:

— Благодарю за предложение, принцесса Торчейла... Буду весьма признателен за содействие.

— Ежели так, сейчас же напишем письмо.

Из Кодбэлла в Патрию отправилось два послания: в одном Торчейла представляла Уэйна, в другом он сам написал суть предложения. Ответ не заставил себя ждать. И был он приглашением на встречу.

Так Уэйн и отправился в далёкое Патрийское королевство.

— Аргх! Хватит с меня! Мой брат такой!.. Такой!.. У-у-у!

Флания осталась в Натре, из-за чего теперь устраивала сцену, в то время как Нанаки выступал зрителем.

— Я тоже хочу! Но я застряла здесь! Дома! Почему принцессе Торчейле можно, а мне нет?! А-а-а! Нечестно! — закончила тираду негодования девушка и плюхнулась в постель.

Спектакль уже изрядно затянулся. Раньше Флания при Нанаки держала себя в руках, но сейчас обо всём забыла: будь принцесса тираном, так и вовсе бы выместила гнев на подданных. Однако сердце её доброе, поэтому единственной невинной жертвой стала подушка.

Нанаки каждый раз чувствовал себя на взводе, когда его хозяйка была не в духе. Ещё и сановники наседали на парня сделать уже с ней что-нибудь. Утешать он не умел, но попробовать стоило.

— Флания, — позвал Нанаки.

— Ну что ещё?!

— Торчейла такой же ребёнок, как и ты — вряд ли она его заинтересует.

Парню в голову тут же полетела подушка. Нанаки поймал снаряд.

Флания бросила на него взгляд и заворчала:

— Уверена, Уэйн там развлекается себе на тёплом море! Пускай только вернётся — я задам ему жару!

Из окна виднелось ясное голубое небо. Её брат бороздил море где-то на другом краю земли под тем же солнцем, какое сияло сейчас над Кодбэллом. Неустанно думая об Уэйне, Флания уже знала, что надо делать.

Тем временем...

Синие волны, белые облака, ослепительные лучи солнца — на всё это Уэйн смотрел

сквозь решётки тюремной камеры.

— И что прикажете мне делать?

Третью весну Уэйн исполнял обязанности регента. Натру уже нельзя было назвать жалкой и никчёмной страной. Но насколько восхождение королевства радовало её народ, настолько же вызывало опасения у соседних государств.

Антракт окончен. Поднялся занавес нового акта эпохи, которую будущие историки назовут Эпохой великих войн королей, где Натру ждали новые испытания и несчастья.