Том 7 Глава 56

Глава 1: Пора и столицу империи посетить

Грантсал, столица Эсвальдской империи. Город стоял неподалёку от Вейлльского озера — величайшего на континенте — и служил символом Эсвальдии — державы-объединительницы восточного Варно.

Империя огнём и мечом завоевала множество стран, вобрала в себя их культуры, и Грантсал — тому ярчайший пример: на одной улице гуляли представители дюжины народов, отовсюду доносились самые разные языки, можно было увидеть архитектуру со всех концов земли по эту сторону Горба Великана. Воистину живой город безо всякого лоска. Люди с Запада брезгливо морщились: традиции попраны, а разномастные дома и дворцы в одном месте лишили столичный пейзаж гармонии и изящества.

Однако кто видел немного дальше, дрожал в страхе. Победоносными войнами Эсвальдия ширила границы и множила богатства всего несколько десятилетий, но уже за этот срок сапог её солдата истоптал восточную часть континента с севера на юг. Грядёт день, и жители ещё не покорённых городов увидят имперские знамёна под своими стенами.

Эсвальдская империя — ненасытный дракон, и её золотой век только начинался...

В Грантсале, на углу поодаль от главной улицы, ютился небольшой ресторанчик — «Квинтет». Заведение находилось далеко от центра, но всё же пользовалась весомым спросом среди горожан.

В сердце Эсвальдской империи стекались люди и товары со всех окраин, и вести дело в столице — отнюдь не лёгкое занятие. Кухня хозяина определённо нравилась посетителям, раз «Квинтет» ещё держался на плаву, когда все вокруг друг другу — волки.

И сегодня, как и всегда, «Квинтет» работал не покладая рук. Впрочем, не как всегда: некто заказал весь второй этаж, и вход посторонним был закрыт.

Один из особо пытливых гостей спросил между делом:

— Хозяин, у тебя там кто-то важный?

— Ещё как. Так что будь паинькой, — ответил тот по-дружески, не заботясь о формальностях.

— Да не томи. Ты же знаешь — я сама деликатность.

— Как только протрезвеешь.

Зал взорвался смехом, и гости заговорили о своём. Большинство не особо интересовало, кто занял целый этаж, и любой, знавший хозяина «Квинтета», не удивился бы увидеть у его порога кого-то благородного. Впрочем, если бы они всё-таки встретились с той птицей, что впорхнула в ресторанчик на отшибе, тут же лишились бы дара речи, ибо прямо сейчас на втором этаже сидела не кто иная, как Её Императорское Высочество вторая принцесса Эсвальдской империи — Роуэлльмина Эсвальд. И всем существом она выражала глубокое несчастье.

Роуэлльмина — без преувеличения прекрасная девушка: отливающие золотом локоны, ясные глаза цвета лазурного неба, а сама точно изящная скульптура искусного ваятеля. И с одного взгляда понятно: она голубых кровей. Пусть принцесса и сидела с кислым лицом, обмякнув в кресле, это нисколько не умаляло её красоты. Скорее, придавало загадочности и утончённости.

Только вот...

— Сейчас лопну...

Узнай кто-то, что причина её отстранённости в переедании, иллюзия вдребезги разбилась бы.

— Ох... И что со мной такое?

— Боюсь, дело в голове, Ваше Высочество, — подсказала Фиш Бланделл, слуга. Она полными негодования глазами прожигала Роуэлльмину, которая закрывалась руками от гор еды перед собой. — Вы должны были это предвидеть.

— Ну начинается: «Я говорила это, а мы предупреждали то»! Вечно умники напустят важности и судят всех задним числом. Ты намеренно меня не остановила? Уши прожужжать хотела?

— Я приложила усилия, но Ваше Высочество клятвенно заверяли, что вам всё нипочём.

Роуэлльмина отвела взгляд.

— Ваше Высочество?

— Всё! Разговор окончен! Не помню, чтобы говорила подобное, но оставим — лучше перейдём к чему-то более... конструктивному. Фиш, ты, часом, не голодна?

— Боюсь, поклявшись Вашему Высочеству в верности, я не дала обет всё доедать.

— Ах, так вот каково быть преданным собственной же слугой! Моё сердце разбито!

— Вы держитесь за живот.

— Живот, сердце — всё одно! Разницы нет!

— Безусловно, — вздохнула Фиш и села за стол. — Это в первый и в последний раз, Ваше Высочество. К вашему сведению, я не большая любительница поесть.

— Знала, что одумаешься! Верный слуга — божье благословение! О, раз уж ты помогаешь, возьму-ка я ещё пирог на десерт. Сколько бы ты хотела? Гм? Почему молчишь? Ты будто на свинью смотришь, которая отказывается учиться на своих ошибках. «Какая же умилительная скотинка, — читается у тебя в глазах. — Ничего, вот откормим её — и можно забивать».

— Заверяю, я на Ваше Высочество в таком свете не смотрю.

«И что бы это значило?» — растерянно наклонила голову Роуэлльмина.

Фиш не ответила, приступила к еде, и спустя какое-то время они опустошили тарелки.

— Ох, не могу, — развалилась на кресле принцесса. — На три дня вперёд насытилась. Больше ни кусочка не влезет. Чувствую себя коровой.

— Но нам удалось. Сдаётся, Ваше Высочество не стало заказывать пирог? — поинтересовалась Фиш.

— А. Заказала.

— Не вы ли только что говорили, что насытились на три дня вперёд?

— Увы, это так не работает.

На то не было причин, но Роуэлльмина явно хотела пирог.

Девушка горделиво выпятила грудь:

— Солджест находится на вершине кулинарной славы, но куда им тягаться с Эсвальдией. Знаешь, пироги здесь — пальчики оближешь. Нежный, пушистый бисквит, восхитительный джем и в довершение — фрукты каждого из времён года! Как же он сладок — словно возносишься на небеса.

— Ваше Высочество ведь не впервые здесь?

— Я частенько захаживала сюда, когда училась в военной академии. Пирогов ресторан печёт в день мало, поэтому мы постоянно боролись за право съесть его, — призналась Роуэлльмина и направила взгляд куда-то вдаль, в прошлое.

Она принцесса — местный повар явился бы во дворец по одному щелчку её пальцев. Девушка могла не посещать ресторан сама, могла откусить всего кусочек, а остальное выбросить. Но Роуэлльмина так никогда не поступит.

«Стало быть, она сюда ходила с одноклассниками?» — подумала Фиш.

Это объясняло, отчего принцесса настояла прийти в «Квинтет», заказала горы еды, вычистила тарелки, а теперь вспоминала старых друзей. Обыкновенное потворство чувствам, тем не менее Фиш не отмахнулась и мягко улыбнулась.

— Так ты тоже вовсе не прочь пирога, да? — хихикнула Роуэлльмина.

— Вы правы, Ваше Высочество, — кивнула женщина, когда её госпожа спутала улыбку слуги с любопытством.

После они съели пирог: сперва насладились его вкусом, а затем испытали боль в животах. Больше в них точно ничего не влезет.

— Что ж, — начала Фиш со вздохом, — как Вашему Высочеству Грантсал?

— Столица как столица — деловая и живая... По крайней мере, на поверхности.

Роуэлльмина выбрала «Квинтет» из-за тёплых воспоминаний, но были у неё и иные причины выйти в город. Только собственными глазами она бы увидела, чем живёт подданный её отечества.

— Эсвальдия больна, — произнесла девушка.

Принцесса прожила в столице много лет и всем телом ощущала тот зловещий накал, что примешивался к привычному кипению жизни.

— Три года миновало, как не стало Его Величества. Любая страна долго не протянет без властителя.

— Будь мой отец в добром здравии, этого бы не случилось.

Церг Эсвальд — отец Роуэлльмины и император Эсвальдии. Настоящий лидер, он был любим народом, а о его мудрости слагали легенды. Церг стал путеводной звездой для подданных, и внезапная кончина монарха пошатнула, казалось, незыблемую державу. Без него империя увядала, точно сражённая страшной хворью.

Роуэлльмина сокрушённо покачала головой:

— Эсвальдию ожидала бы иная участь, выбери Церг наследника.

У императора было три сына. Старший — Деметрио, его поддерживали старейшие дворянские рода. Средний — Бардлош, на его стороне стояла армия. Младший — Манфред, снискал доверия богатых слоёв.

Все трое вправе претендовать на корону, однако Церг ясно осознавал, каким должно быть истинному государю, и никто из сыновей не оправдал его надежд. В конце концов он ушёл, так и не назвав преемника, и принцы схлестнулись в борьбе за власть — сколь блестяще отгремело правление их отца, столь же бесславно оно завершилось.

Три года прошло, смуте не видать конца, а между тем время уходило — точка кипения была не за горами.

— Какая ирония, — проронила Роуэлльмина. — Стоит одному из братьев взойти на трон, и в страну вернётся порядок. Но чем дольше они тянут, тем лучше обстоятельства складываются в мою пользу.

Роуэлльмина стояла во главе так называемых поборников отечества — союза людей, которые беспокоились за будущее Эсвальдской империи. Её сторонники понимали решение сохранять нейтралитет и старались не допускать кровопролития.

По крайней мере, так оно выглядело.

Лишь ближний круг Роуэлльмины знал истинные намерения принцессы — взойти на императорский престол. Фракции же отводилась роль ослабить братьев и обеспечить путь к цели.

— Путь для женщины к вершине заказан. Дабы завладеть короной, одного острого ума Вашего Высочества мало — нужно ещё улучить благоприятный момент, — рассудила Фиш.

История не знала случаев, когда в политике вспыхивала звезда представительницы прекрасного пола, не говоря уже о том, чтобы женщину возводили на трон. И Роуэлльмина намеревалась пройти этот тернистый путь. Девушке предстояло обойти братьев и убедить фракцию в верности избранного шага, даже если не будет верить собственным же словам. Этого не избежать.

— Шаткое положение Эсвальдии не ваша вина, Ваше Высочество, — поспешила успокоить принцессу Фиш. — Не вижу ничего плохого в том, что это сыграет вам на руку.

— Я понимаю. Так же, как...

Жаркий разговор гостей прервал беседу. Мужчины с первого этажа обсуждали всё на свете, но сейчас коснулись того, что интересовало Роуэлльмину сильнее всего.

— Кстати, — воскликнул один. — Слышал? Его Высочество Деметрио наконец-то получит свой заветный скипетр.

— Да-да. Говорят, будет коронация.

— Хвала небесам. Хоть вздохнём спокойно.

— Но вряд ли остальные принцы это так оставят.

— Как бы до войны не дошло.

— Как сказать, как сказать... Честно говоря, мне уже всё равно, кто будет императором, — лишь бы трон не пустовал.

Последний комментарий был криком отчаяния. Роуэлльмина отвлеклась от беседы горожан и вздохнула:

— Как знала, что слухи о коронации разлетятся пожаром.

— О ней объявили во всеуслышание — и немудрено, — заметила Фиш.

Коронация — обряд венчания на царство, когда претендент на корону возлагает на себя власть. После его принимают законным государем как внутри страны, так и за рубежом.

И вот на днях о своей коронации объявил принц Деметрио.

— Горожане верят, что решение назрело уже давно, — добавила слуга.

Эсвальдия «осиротела» на целых два года, и уже шёл третий. Роуэлльмина видела: терпение подданных таяло. Империя ещё держалась, но на окраинах тут и там тлели угольки восстаний, в то время как западные королевства спали и видели, когда бы вгрызться в страну в час её слабости. Никто не знал, сколько ещё продлится мир без императора, и все надеялись, что лихие времена скоро закончатся.

— Впрочем, восхождение брата выйдет мне боком.

Если Деметрио примет бразды правления, Роуэлльмина навсегда попрощается с мечтой. Тем не менее девушка не смирилась и стала действовать. Пока она ничего не предприняла, потому что так было нужно. Но теперь всё изменится. Ради собственного блага она пойдёт против желания людей.

— Какая ирония... — повторила Роуэлльмина и взглянула на Фиш: — Ну что же, как продвигается затея с визитом Уэйна?

Уэйн Салема Арбалест — наследный принц королевства Натра. Они задумали предприятие, в котором нашумевший на весь Варно регент должен прибыть в Грантсал помочь принцессе с церемонией.

— Мы как раз получили письмо. В нём говориться...

Роуэлльмина блаженно закрыла глаза и выслушала доклад.

Эсвальдская империя, город Беллида. Деметрио — старший принц — сидел в комнате и неустанно бурчал себе под нос.

Здание, где он расположился, окружила его внушительная стража. То же касалось и города. Вся Беллида в одночасье превратилась в верный ему гарнизон.

Самого же принца со всех сторон осадили многочисленные советники:

— Ваше Высочество, донесения лазутчиков из лагеря среднего принца.

— Наш вероятный союзник, господин Энсио, прибудет завтра.

— Фракции действуют быстрее, нежели мы предполагали. Ваше Высочество, нам должно незамедлительно...

— Но солдаты валятся с ног. Сперва необходимо...

Подданные Деметрио желали одного: привести сюзерена к власти. Именно поэтому армия под его флагами прямо сейчас находилась на марше. Но Деметрио всё мычал и никак не мог сосредоточиться, хотя вокруг и кипела работа.

Он не один. Посреди жарких споров слуги то и дело украдкой бросали взгляды в угол комнаты. Но что же так их заботило, когда на кону — корона?

— Гм? Никак отвлекаю? — сверкнул некто ослепительной улыбкой. — Прошу, продолжайте. Представьте, что меня нет.

То был Уэйн Салема Арбалест. Принц Натры по одному богу известной причине сидел с ними в комнате, заставляя Деметрио и его вассалов задаваться вопросом: «Почему он здесь?»

Впрочем, Уэйн всецело разделял их смущение: «Почему я здесь?»

И вновь поднят занавес. Начинается акт истории, полной хитросплетений и интриг. Деметрио объявил о коронации. Вспыхнувшая искра знаменует собой начало главы, которую будущие летописцы ещё назовут новой эпохой Эсвальдской империи...