Том 1 Глава 11

Так вот что за облик у нашего города…

Давайте возьмём для примера… Да, именно примера, самого-самого мелкого и незначительного примера, текущую через город речку, которая называется «Тёдзу».

Что если расставленные вдоль неё случайным образом «сосуды» с черпаками нужны для того, чтобы «омыть руки»? Тогда река станет очень похожа на тёдзуя, то есть специальное место в храме, где посетители омывают руки и рты перед молитвой.

Возьмём, к примеру, то место, где мы с Итико часто играли в детстве — «Камиракудоно».

Что если мы, тогда ещё совсем несмышлёные, неправильно прочитали название, а на самом деле его нужно читать по-другому. А именно, «кагурадэн» — сцена для преподносимых божеству священных танцев.

Продолжим ряд примеров возвышающимися у входа в город тории.

Если идти от них по прямой к храму Ходзуномия… слева и справа от дороги окажутся горы Комаину.

Теперь зададимся вопросом, почему в самом храме Ходзуномия нет ничего, кроме переднего святилища и, собственно, храма?

Если сложить воедино все эти мелкие детали, ответ получится сам собой.

Потому что в храме Ходзуномия поклоняются водяному божеству, которое плывёт по океану под названием «небо».

А значит, оно всегда смотрит на город с неба.

Когда человек проходит под тории — это значит, что он вошёл в храм.

Если взглянуть на наш город с неба, он станет похож на один большой храм.

Теперь я наконец осознал, какой в этом смысл.

Сейчас я помогаю с ежедневными делами в храме Ходзуномия, который расположен в самом центре Ифуго.

— Малыш Рин, когда подметаешь двор, ни в коем случае не забывай возносить благодарности. Мы должны содержать храм в чистоте, чтобы наше божество могло вернуться к нам в любой день.

— Хорошо! — радостно крикнул я в ответ Глубушке и продолжил подметать двор вплоть до самых укромных уголков.

— Рин-кун!

Ко мне, запыхавшись, подбежала моя подруга детства. Похоже, ей не терпелась со мной поговорить.

Она, как и всегда, была одета в наряд жрицы. Сейчас-то я понимаю, что она ходит везде в таком виде совсем не по ошибке.

— К-как прошёл разговор с дядей?

Вчера я поговорил наедине с вернувшимся домой отцом.

Как он и сообщил по телефону, со сводными сестрами не случилось ничего серьёзного.

«Они даже отчитали меня за то, что я слишком много нервничаю», — криво усмехнувшись, рассказал отец.

Да, отец всегда был готов поговорить со мной… Он никогда не отворачивался от меня.

Поэтому теперь я тоже никогда не отведу взгляд.

— Я так за тебя рада…

Кажется, Итико обо всём догадалась по выражению моего лица.

Теперь перейдём к тому, что я узнал позже.

Итико быстро заметила, что Анемой похожа на ту девочку, с которой мы встретились десять лет назад.

Лицо Анемой с самого начала показалось ей чем-то знакомым, у неё зародились подозрения, и она решила задать той вопрос напрямую.

Анемой сразу же признала, что это она и была. Сейчас это уже всем очевидно, но, повторюсь, она ни разу не соврала и ничего не пыталась скрыть.

Узнав ответ, Итико начала что-то вспоминать, и, подталкиваемая в спину предчувствием, спросила:

«Почему ты просишь звать тебя Анемой?»

«Ах да, насчёт имени… — задумчиво пробормотала Анемой, сидя между горами книг в мой комнате. — Я знакомилась с хранившейся тут литературой и случайно обнаружила одну книгу, которой, похоже, очень дорожат. Когда я решила её почитать, выяснилось нечто невероятное».

«Невероятное?»

«Да. Оказывается, «Анемой» — это общее название всех богов ветра, а бога северного ветра из истории, которую тогда рассказал щеночек, зовут Борей».

«Э…»

«Ну и что мне теперь делать?»

По какой-то причине расстроенное лицо Анемой очень рассердило Итико, и она, постаравшись вспомнить басню резко бросила:

«Читай внимательнее. Вот что!»

«Хорошо…», — пристыжено согласилась Анемой, но вскоре сказала: «И всё-таки я рада быть Анемой», потом в шутку добавила: «Кажется, этот Борей нехороший бог». — и закончила разговор словами: «Я останусь Анемой. Мне очень понравилось это имя, которые вы мне подарили… Пожалуйста, передай ему это».

Так вот оно что…

Она всегда дорожила этим именем.

И кажется, теперь я немного понимаю, почему.

Сестрица была нетерпеливой. Рациональность говорила ей, что с делами надо разбираться самым быстрым и эффективным способом.

Смотрины проходят не только у нас в городе. Пусть форма праздников и отличается, но люди многих других городов тоже ждут появления божества.

Именно поэтому добросовестная сестрица хотела посетить как можно больше городов и как можно быстрее… Она старалась не тратить время попусту и постепенно, сама того не замечая, стала очень рациональной.

Всё ради того, чтобы принести благодать жителям городов, где поклоняются ей.

Потому что она — божество, потому что таков её долг… Интересно, какой же представлялась ей самой её повседневность?

Мы, люди, не способны осмыслить жизнь божества. Мы лишь чего-то желаем, молимся и рассчитываем на его благосклонность.

Помнится, она как-то сказала, что «прозвище — это свидетельство дружбы».

Вот поэтому имя «Анемой» было для неё настолько особенным.

— А кстати, помнишь, как она говорила, что я ошибаюсь, считая себя жрицей храма Ходзуномия? На самом деле она пыталась придумать мне прозвище.

Да, теперь я понимаю смысл слов «Женщина солнца» и «мори-ити».

Анемой звала Итико «собачкой».

Но она почувствовала, что Итико раздражает такое обращение, поэтому, желая с ней ладить, попыталась выдумать новое прозвище.

— Знаешь, я немного поразмыслила над её словами… Считать меня жрицей храма Ходзуномия и правда ошибка. Ведь я…

Щёки Итико покрылись румянцем.

Жрица — это та, кто служит богу. Проще говоря, бог для неё на первом месте.

Вот поэтому Итико никогда не была жрицей «храма Ходзуномия». Иными словами, она ставит на первое место «что-то другое»…

Я почувствовал, что мои щёки тоже быстро краснеют.

— «Жрица Татимори Рина»… Должно быть, хотела сказать она.

Но это прозвище было бы слишком длинным, поэтому Анемой сократила его до «женщина солнца», а потом… Э-э-э... Нет, п-пожалуй, второе разбирать не будем.

— Слушай, Рин-кун. Божество храма Ходзуномия всегда оставляет после себя «Дар Касии»… Но тогда почему на празднике есть «период испытания» и почему мы должны сами искать потерянное? Ты как думаешь?

Наверняка это такая загадка.

Итико точно знает ответ. Не потому что она жрица. Просто у неё есть ответ, к которому она пришла сама.

— Честно говоря, я получал наказание.

— Э?

И у меня тоже есть такой ответ.

— Ты же сама говорила, что если смотрины пройдут неудачно, людей ждёт ужасное наказание. Что они узнают нечто запретное. Что божество рассердится.

Да, когда я не прилагал никаких усилий, Анемой рассердилась на меня и сказала: «Жалкое зрелище. На что ты вообще смотришь?»

Э-э-эх, какое же немыслимое наказание.

Если рассчитывать, что божество сделает всё за нас, и не искать потерянное самим… Если полагаться только на него…

То в конце мы осознаем, насколько же мы никчёмны.

— В поисках был смысл. Поисках своими силами… нашими общими силами.

Она много раз об этом говорила. А я делал вид, что не слышу, и отворачивался в сторону.

— Я тоже так считаю… Я ищу твои пропажи, а ты — мои.

Именно так. И не только во время смотрин.

Это значит, что рядом есть человек, который всегда смотрит на меня.

Тот, кто всё время заботится обо мне.

Это значит, что город, где мы живём, полон вот этого чувства заботы о ком-то.

Что кто-то находится рядом, беспокоится обо мне, присматривает за мной, смотрит на меня тёплым взглядом. Праздник смотрин нужен в том числе и для того, чтобы напомнить нам об этом.

Теперь я наконец это осознал.

Подняв взгляд к тому самому небу, я должен навсегда сохранить это чувство у себя в сердце.

Наверное, сейчас в каком-нибудь городе начинается праздник, похожий на смотрины.

И наверняка где-то там есть божество, которое с обычным сонным видом изо всех сил старается помочь похожему на меня апатичному парню.

Случившееся в нашем городе маленькое чудо — всего лишь история о неком божестве воды.

История о летних смотринах, или об Анемой, которая плывёт по небу.

— Знаешь, я понял… какой смысл заложен в облике нашего города. А также и в названии.

— Ты об «Ифуго»?

Да. Наш город понимает…

И грусть доброго божества, и её мучительное желание.

Божество может со спокойной душой наблюдать за нашим городом с того самого неба, не возвращаясь и не спускаясь в него.

Ведь он понимает её желание. Она хочет, чтобы ей не нужно было возвращаться.

— Всё это и пытались передать ей жители. Ведь, как и говорила Анемой, высказать благодарность — это очень важно.

Для чего весь наш город построен как единый храм?

Для того, чтобы его нельзя было перепутать при взгляде с неба.

Чтобы она оказалась в своём храме, в какой бы уголок города ни решила спуститься.

Всё для того чтобы передать ей…

Как ей были рады, как благодарны за помощь.

Для того, чтобы донести до неё эти чувства.

Вот поэтому «праздник» в нашем городе проводится не для того, чтобы продлить визит божества, а для того, чтобы проводить её в путь.

Именно поэтому членов семьи Ходзуномия, где поклоняются Мидзухакасии-но Микото-сама, так почитают все жители города.

— Знаешь, предки семьи Татимори истратили всё своё богатство на обустройство города. Я горжусь ими. Я горжусь своёй семьёй.

Именно они дали городу название Ифуго и посадили по всему городу астры.

Именно поэтому семья Татимори связана с божеством воды чуть-чуть крепче, чем другие жители.

— «Ифуго» означает «трава полнолуния». Я прочитал, что это другое название астры.

— В словаре?

— Да! В том самом словаре, который так понравился кое-кому!

Вскоре, когда настанет осень, по всему нашему городу одновременно расцветут астры.

Расцветут для того, чтобы передать божеству воды несколько слов.

Астра на языке цветов означает «память», «воспоминания» и ещё кое-что…

Я никогда не забуду тебя.