Том 1 Глава 6

У людей бывают осознанные сны…

Это такое состояние, когда человек спит, но при этом осознаёт, что находится во сне.

Осознание наступает в тот момент, когда он уже наполовину проснулся, его сразу же начинает тянуть в реальность, и поэтому большинство осознанных снов быстро заканчиваются.

Но изредка бывает так, что сон всё-таки продолжается. Считается, что в таких случаях человек может свободно управлять содержанием сна.

Как раз в таком состояния я и находился.

Местом действия сна был, судя по всему, наш Ифуго, а действующими лицами — я и ужасно плаксивая девочка.

Мы с ней выглядели как дети примерно одного возраста.

Эта девочка-плакса встречалась мне повсюду. В какой бы уголок города я ни приходил, она всегда оказывалась там.

Нет, всё наоборот… Куда бы я ни шёл, она следовала за мной. Чуть ли не плача, она просила: «Не бросай меня!» — и шаткой походкой бежала за мной.

Она обожала меня… и казалась при этом столь отважной…

…что я решил изменить этот сон.

Девочка всё плакала и плакала, поэтому я положил ладонь ей на голову и погладил её со словами: «Всё хорошо».

Я долго-долго гладил её, приговаривая «Всё хорошо. Я с тобой».

Девочка незаметно перестала плакать, а её лицо расплылось в яркой улыбке.

И было бы всё хорошо, но… видимо, из-за волшебной палочки управления сном, что была у меня с собой, я нечаянно привнёс в него что-то лишнее.

Это некий пейзаж, выжженный на обратной стороне моих век.

Посреди летнего дня с неба сыпется снег…

Мы весело играем друг с другом. Мы невинно резвимся посреди падающего снега.

Но, присмотревшись получше, я насчитал трёх веселящихся детей.

Себя, бросившую плакать девочку, и ещё одну…

— У-а-а-а-а!

Когда проникавшие в комнату через окно лучи утреннего солнца выгнали меня из царства снов, в реальности меня ждали… два огромных глаза!

— Что такое?

— Т-т-ты что делаешь?

— Смотрю на твоё спящее лицо.

Только один человек во всём мире способен бросаться настолько «романтичными» фразами с таким безразличным видом.

Это та девочка, оказавшаяся сейчас примерно в двух сантиметрах от моего носа . И при этом чувства, без прикрас отражающиеся у неё на лице, крайне далеки от «пламенной страсти» или «волнительного ожидания». Её имя — Анемой.

Скорее всего, это имя ненастоящее, но Анемой настаивает, чтобы её звали именно так, поэтому особого выбора у меня нет.

— Э-эм, не могла бы ты отодвинуться?

— Я хочу ещё немного на тебя поглядеть.

Даже в настолько прочувственных словах я не ощущаю ничего, кроме любопытства. Можно ли сказать, что в этом и заключается «антидостоинство» Анемой?

— Я уже проснулся, так что спящее лицо ты уже не увидишь, но вопрос в другом: на него было так интересно смотреть?

— Не слишком. Ты почему-то выглядел измученным.

Вот только я совершенно не понимаю, почему Анемой решила не просто наклониться и смотреть, а ещё и усесться прямо на меня.

— Как только ты с меня слезешь, эта проблема исчезнет.

— Вот как? А я боялась, что тебе кошмар приснился.

Вот оно что. Значит, ты за меня волновалась?... Так, стоп, погодите-ка.

Звучит это всё очень трогательно, но порядок событий вызывает определённые сомнения.

— А я выглядел измученным до того, как ты на меня села?

— Нет. Собачка пошла умываться, поэтому я взялась разбудить тебя. Ты начал ворочаться, и я забеспокоилась.

Вот и ответ.

— Ясно. Не думаю, что ты поймёшь мои жалобы, так что предложу лёгкий выход: ты с меня слезешь, и все проблемы исчезнут.

— Хм. Твоя манера говорить уклончивыми фразами довольно забавная.

Существуют ли в нашем мире фразы, с которыми хочется согласится ещё меньше, чем со словами вот этой наездницы?

— Ну, а мне кажется, что ты намного забавнее.

— Я? Что ты несёшь?

Угу. Что тут скажешь? Она действительно забавная.

— Что во мне такого странного?

— Если коротко: стиль речи.

— Сталь? Какая ещё сталь?

— Не сталь — стиль. Ты что, слова такого не знаешь?

— Стиль…

Анемой почему-то сложила руки на груди и задумалась.

Вот бы она поскорей осознала, что её странные речь и поведение очень забавны.

— Кстати, Анемой. Не могла бы ты сперва слезть с меня, а уже потом думать?

— Ты прав.

Анемой наконец попыталась сдвинуться, и как раз в эту секунду…

— Ты проснулся, щеночек? Я твоей ванной во…

Очень уж вовремя зашедшая в комнату Итико уставилась на нас в изумлении.

— Ч-ч-чем это вы занимаетесь?!

— Собачка, почему у тебя такой вид, будто ты сейчас заплачешь?

Анемой, хватит рассказывать о том, чего я сейчас не вижу, скорее слезай.

День третий.

— Эй, собачка, — вяло, но беззаботно позвала Анемой.

— Что такое?.. — улыбаясь, но с напряжением отозвалась Итико

Одна неосознанно нарывается на драку, другая яростно бросается в бой.

Искры уже летят во все стороны.

Ну а я готовлюсь бежать в укрытие. Оказавшись за обеденным столом ближе всех к двери в коридор, я уже в деталях продумал маршрут эвакуации на случай стихийного бедствия.

Уж не знаю, как так вышло, но готовить завтрак взялась Итико.

С её заявлением «кормить питомца — обязанность хозяйки» мне хотелось поспорить, но раз уж она сама вызвалась готовить, причин отказываться от завтрака я не нашёл.

Естественно, идеальная во всём псевдожрица готовить тоже умеет в совершенстве.

К слову, мне только кажется, или её передник тоже выглядит как часть одеяния жрицы? Впрочем, поднимать этот вопрос я не стану.

— Хм-м… — задумчиво протянула Анемой, глядя на то, как я жду еды за столом, до которого уже донёсся вкусный до слюнок во рту аромат из кухни.

— Ты так ровно сидишь, вообще не расслабляешься.

— А? О чём это ты?

— А, ясно. Тебя так хорошо выдрессировали.

Чего тебе там ясно? Итико же сказала «жди», вот я и сижу в сейдза, вообще не шевелюсь и жду её.

— Кстати, Анемой. Что будешь делать сегодня?

— В каком смысле «что»?

— Ну ты ведь найдёшь пропавшего партнёра и продолжишь смотрины, так? Позавтракать ты, конечно, можешь у нас, но слишком-то расслабляться не стоит.

— Мне это не нужно.

— Не нужно? Почему?

— Потому что не нужно.

Анемой как всегда сразу переходит к выводам, так что причины остаются совершенно неясными.

Думаю, партнёр Анемой тоже за неё беспокоится, но… Они могли и поссорится. Скорее всего, любой, кто не знаком с Анемой достаточно давно, быстро попадёт под её влияние.

Впрочем… я не очень-то убедителен. Ведь моя партнёрша вертит мной как хочет даже притом, что мы очень давно знакомы.

— А ты чем будешь заниматься?

Вот, в этом-то весь вопрос.

Я ведь думал, что мне наконец удалось сбежать… Я ведь рассчитывал, что мне удастся наглухо закрыться в своём замке и переждать бурю.

Но сейчас мне бежать некуда…

— Печаль, уныние, отчаяние. Твоему лицу идеально подходят все отрицательные эмоции. Ты так умело их изображаешь.

— Я вижу их каждый раз, когда смотрюсь в зеркало.

Кажется, пришло время всерьёз рассмотреть вариант побега из жизни.

— Щеночек. Смотри на партнёра внимательнее.

— А?.. В каком это смысле?

— В прямом.

Я некоторое время ломал голову над вопросом «Что и в каком ещё прямом смысле?». И вот, когда я на всякий случай вспомнил весь разговор с Анемой, у меня родилась одна-единственная мысль.

— Ты о смотринах?

— Ну да, о чём же ещё?

Ура, угадал!.. О-ох, какое же это наслаждение. Чувствую себя придурком.

— Смотри на партнёра?.. Ты имеешь в виду партнёра по смотринам? То есть я должен смотреть на Итико?

Я не совсем понял, что это значит, но последовал совету и взглянул на Итико, которая полностью сосредоточилась на приготовлении завтрака.

— Ты услышал «смотри» и воспринял как «смотри глазами». Какой ты приземлённый парень.

— Ты же сама так сказала!

Эй ты, глубокомысленная женщина. Ты всегда говоришь до невозможности прямо и честно, но именно из-за этой прямоты с целиком упущенными рассуждениями собеседнику очень трудно тебя понять.

— Ясно. Должно быть, у тебя проблемы с родным языком.

Эм… Как она

— Почему ты так решила?

— Потому что смотрю на тебя.

Хм-м-м… Она имеет в виду «с первого же взгляда ясно»?

— Тогда я скажу тебе вот что. Проблема не во мне, а в странных вопросах на тестах по языку. К примеру, на последнем был вопрос: «О чём в этот момент думал главный герой произведения?». Я прочитал приведённый отрывок и честно написал своё мнение. Но в итоге мой ответ не зачли.

— Ага.

— Ну что? Разве это не странно?

— Мне кажется, что странный здесь ты.

Э? Чего?.. Кажется, Анемой только что назвала меня «странным».

— Нет-нет-нет-нет. Давай возьмём другой предмет — математику. Вот там всегда есть только один точный ответ, верно? Пользуясь нужной формулой приходишь к нужному ответу. Если ты нигде не ошибся в процессе, то и ответ будет правильным. Это логично. Это разумно. Вот и есть нормальный вопрос, разве нет?

— Ты безнадёжен.

— Да почему?! Просто язык слишком размытая шутка, вот и всё!

— Тебе не хватает чувствительности и воображения. Ты не умеешь выводить характер человека из его слов и поступков.

— Неправда. Я отлично угадываю преступников в детективах.

— Это не то. Ты просто рассуждаешь обо всём с позиции разума.

У-у-у…

Не хочу слушать эти нотации от Анемой, которая не умеет ни атмосферу разговора улавливать, ни между строк читать.

— Твоя манера переходить сразу к выводам тоже не очень-то правильная!

Точнее, не «переходить сразу к выводам», а вообще «выкладывать одни только выводы».

— У-у…

Неожиданно, но от моего возражения Анемой вздрогнула.

— Прости. Значит, она опять прорывается? Я пытаюсь следить за речью, но вот снова не справилась. Прости.

Ого. Она извинилась. Эта леди извинилась. Похоже, у неё есть свои нерушимые правила.

— В таком случае, позволь мне поправиться: ты заблуждаешься.

— Насчёт чего?

— Насчёт «смотри на партнёра». Вот поэтому ты и не знаешь, что нужно искать на смотринах.

— Э…

— Не пытайся понять это разумом. Ясно прочувствуй это вот здесь. Хорошо?

С этими словами Анемой стукнула меня кулачком в грудь.

— Тогда ваши смотрины обязательно будут удачными.

Я даже онемел…

Анемой, разговор с которой всегда ходил по самой грани между понятным и непонятным, вдруг сказала такое…

Я внезапно и ярко вспомнил, какой видел её этой ночью.

Полночные мрак и тишину нарушали лишь свет и жужжание от микроволновки.

Когда я проснулся, огни предыдущего дня уже давным-давно погасли.

Внезапно очнувшись, я сразу проверил часы: они показывали два ночи, самое глухое время — так называемый «час быка».

Стараясь не разбудить спящих девушек, я осторожно пробрался на кухню. Причина пробуждения была очевидна.

Как же я проголодался…

Ах да, я ведь вчера так устал, что рухнул в сон без ужина.

Понятно, что тело требует питательных веществ, но обычно я от такого не просыпаюсь. Должно быть, мои биологические часы сбились за эти два странных дня.

«Полуфабрикатов, которые можно быстро разогреть в микроволновке, хватит, чтобы унять голод», — решил я.

Между прочим, в этот раз водяное проклятие мешать мне не стало. Наверное, испугалось моей предыдущей революционной идеи.

Не знаю, по какому принципу оно выбирает моменты для появления, но иногда всё же оставляет меня в покое.

— Почему ты не поел?

Испуганный внезапно раздавшимся голосом, я невольно подскочил на месте, а затем обернулся.

Анемой стояла во мраке кухни и пристально разглядывала меня.

— Ох… извини. Я тебя разбудил?

— Почему. Ты. Не поел? — повторила вопрос Анемой, будто отмахиваясь от моего извинения.

Что это с ней?.. Она злится?

Её сонный взгляд, очень уместный в этот час, ничуть не изменился, но вот в голосе чувствовались холод и колючесть.

— «Не поел»?.. Ты об ужине? Э… Ну, в тот момент я не очень хорошо себя чувствовал, но сейчас вроде поправился. Вот и проголодался.

В этот раз Анемой смела мои оправдания одним только взглядом.

Её глаза выглядели ужасно сонными, будто могли закрыться в любую секунду, но почему-то в тот момент я ощутил в них угрозу.

— Тебе не кажется, что ты в чём-то заблуждаешься?

Её голос тоже изменился не слишком сильно, но при этом наполнился остротой.

— Заблуждаюсь?

— Здесь «партнёром» был ты.

— Чего?

— Дурачка из себя строишь? Твой отец потратил время и силы, чтобы порадовать тебя.

Что… она несёт?

— Он так старался, чтобы ты обрадовался.

— Э-эй, Ане…

— Теперь всё понятно. Теперь мне полностью ясно, почему ваши смотрины идут так плохо.

— Э?

В этот миг раздался тихий звонок — сигнал того, что микроволновка выполнила задачу.

— Я не ощущаю в этой коробке чувств, — заявила Анемой и скрылась в темноте коридора.

Комната, единственным источником света в которой осталась луна за окном, приобрела тусклый синий оттенок.

Должно быть, эта синева напомнила мне о воде, и я тут же ощутил удушье.

Вот так прошла эта ночь.

Разбудив меня утром, Анемой не стала упоминать ночные события.

Но меня больше волнует другое… Я не знаю, почему сейчас, в этот самый момент, мне всё это вспомнилось, но её нынешний вид и тот ночной облик почему-то наложились друг на друга, и оттого во мне появилась уверенность:

— Анемой… ты…

И тут Итико принесла еду…

«Тогда мне даже в голову не приходила мысль: „Этого не может быть… Кто ж знал, что это будет мой предсмертный завтрак?..“» — раз за разом прокручивалось у меня в мозгу вступление к некоему рассказу.

Красно-белая властительница своею собственной рукой вновь приговорила меня к походу через город перед казнью.

Мы подошли к железнодорожной станции Ифуго — очевидно полузаброшенной остановке со всеми характерными чертами захолустной линии: одним-единственным путём и ванманами — крохотными поездами с двумя вагонами, и к тому же без кондуктора — которые не появляются у платформы, пока на их ожидание не уйдёт битый час.

Разумеется , здесь нет никаких средств для привлечения туристов: ни открытых экскурсионных поездов, во время поездки на которых пассажиры могут насладиться дуновением воздуха и живописными горными видами, ни старомодных паровых локомотивов, какие сейчас уже нигде не используются. Здесь ходят только самые обычные обшарпанные поезда, по виду которых захолустность города становится настолько явной, насколько это вообще возможно.

Естественно, окрестности станции выглядят настолько же печально необустроенными…

— Ну и зачем ты меня сюда притащила?..

Чего вообще добивается Итико?.. По какому принципу она выбирает места для прогулок?..

Глядя на единственную достопримечательность нашей станции — гигантские тории — я в который раз вздохнул о своей несчастливой судьбе.

Зачем тории поставили здесь, для меня большая загадка, но в любом случае все сходящие на станции пассажиры обязательно проходят через них.

— В прошлом мы часто играли и здесь, не так ли?

Разве можно это всё помнить? Серьёзно, чего ты хочешь добиться? Чего-о-о?!

— Э… Но… Ах да, в прошлом…

— Ч-ч-что?!

Я всего лишь пробормотал пару размытых слов, но Итико, как-то странно разволновавшись, уцепилась за них.

— Да так, просто, увидев станцию, вспомнил одну скучную штуку.

— Да-да, продолжай!

Эй… Откуда этот взгляд, будто ты от меня чего-то ждёшь?..

— Ну, это действительно мелочь. У нас здесь всегда ходили только ванманы, и ты как-то раз перепутала смысл этого слова, напав на водителя с криком: «Тирания недопустима!»

— Э-э… это же дав…

Думаю, и без объяснений понятно, что словом «ванман» обозначают поезда и автобусы с одним только водителем, без кондуктора, какие часто можно увидеть в глубинке, оно не имеет никакого отношения к тирании.

— Ну а ты, щеночек, однажды захотел воспроизвести сцену из фильма и пошёл по путям, а потом тебе пришлось действительно убегать от поезда.

— Любой мальчишка должен хотя бы раз через такое пройти. Потом это будет одна из чёрных страниц его прошлого.

— А помнишь игру «я обязательно приеду к тебе», которую ты сам выдумал?..

— Э?.. А, да… Та, в которой ты садилась на поезд?

— По сюжету, я уезжала домой, потому что родители были против свадьбы, а ты гнался за поездом с криком: «Я обязательно приеду к тебе в Токио!» и падал на середине платформы.

— Как много воспоминаний… А в другой версии я садился на поезд и на прощанье кричал: «Я обязательно вернусь, когда стану большой шишкой в Токио!»

— Ага, а потом возвращался, уронив плечи, и мы начинали играть в «побег из столицы»…

Что это с Итико? Почему во время вот этого совершенно бесполезного разговора она выглядела радостнее обычного?

Итак… Солнце ещё высоко. Куда же Итико потащит меня теперь?

В это время года в любом уголке Ифуго можно увидеть астры.

Астра — осенний цветок с множеством слегка эфемерных светло-фиолетовых лепестков.

По какой-то причине в каждом без исключения доме нашего города, в том числе и отец у нас в саду, выращивают астры и, когда они осенью расцветают, украшают ими дорожки к дому, вход или разные части сада.

Лето ещё в самом разгаре, так что, к сожалению, время любоваться астрами пока не пришло, но на отдельных нетерпеливых ростках уже появились бутоны, а все остальные цветы, проходящие период самого активного роста, смело тянутся во все стороны густыми зелёными листьями и ждут наступления осени.

— О чём-то задумался?

— Ага, о том, куда меня поведут дальше. Выполнять все прихоти хозяйки не так-то просто.

— В каждой такой прогулке есть свой смысл. Отнесись к ним серьёзно.

— Э… Анемой?!

Невесть в какой момент рядом со мной оказалась девочка, носящая титулы «повелительницы вялости» и «королевы безразличия».

— Хм, то есть ты сначала подыграл мне, а теперь высмеиваешь?.. Впервые вижу такой способ подшутить.

— Чего ты там себе анализируешь? Ты как здесь оказалась?!

— Я выполняю свой долг.

Вопрос: «Ты как здесь оказалась?» — Ответ: «Я выполняю свой долг».

Угу, всё замечательно. Разговор вообще не складывается.

— Не обращай на меня внимания. Продолжай смотрины с собачкой.

Может быть, Анемой договорилась встретиться здесь со своим партнёром?

— Если ты будешь обо мне беспокоиться, собачка, знаешь ли…

— Итико что?..

Охваченный неприятным предчувствием, я обернулся и увидел чем-то напоминающего жрицу демона, который пронзал нас с Анемой злым взглядом.

Вот так, после всяких-разных событий, мы ушли со станции, но…

По дороге между рисовых полей я остановился и посмотрел на идущую чуть позади Анемой.

Как только мы с Итико двинулись в путь, она сразу пошла за нами

Как ни посмотри, она нас преследует…

— Послушай, Ане…

— Не обращай внимания, — тут же отрезала девочка.

Этот «разговор» повторился уже в пятый раз. Мы опять вернулись к началу.

Я устало покачал головой и посмотрел на стоящую сбоку подругу детства, а она, будто бы догадавшись, что я хочу сказать, тяжело вздохнула.

— Слушай, Итико…

Любому очевидно, что у Анемой нет никаких злых намерений.

Я не очень понимаю почему, но, кажется, она обожает Итико, и поэтому хочет гулять с нами.

Итико тоже это всё понимает и не может оставить Анемой без внимания.

— Анемой-сан.

— Анемой.

— Если хочешь, давай пойдём вме…

— Отказываюсь.

— Но… как я вижу, мы собираемся попасть в одно и то же место, так что не могли бы мы идти вместе?

— Отказываюсь.

Да сколько можно, а? Не время отказываться! Ты выражаешь смущения явно не тем способом!

— Хорошо. Тогда проходи, пожалуйста, вперёд.

— Ага.

Когда Анемой попыталась пройти мимо нас, мы с Итико тоже двинулись в путь.

— Теперь жаловаться тебе не на что. Мы просто случайно идём рядом.

— Наглая интриганка… Ладно, что тут поделаешь. Просто считайте меня пустым местом, хорошо?

Почему ты настолько упрямая?

— Я не хочу мешать вашим смотринам.

Тогда зачем ты за нами следуешь?

— А кстати, Анемой, ты разве не собираешься продолжить свои смотрины?

— Мне это не нужно.

Помнится, утром она уже это говорила. Но действительно ли это так?

Стоп, погодите-ка!

Тогда, за столом мне уже приходила эта мысль: может быть, Анемой уже…

— Анемой-сан… — ласково, будто предостерегая ребёнка, проговорила Итико. — Пусть он и не лучший питомец, но я потратила немало лет на его дрессировку. Поэтому, я не отдам тебе поводок щеночка без боя.

Так, постойте секундочку, за что это вы боретесь?

И вообще, об этом правда нужно говорить именно сейчас?

— Мне он не нужен.

Мгновенный ответ. Даже немного обидно.

— Щеночек, раз уж всё зашло так далеко, определись окончательно: чей ты питомец?

Эй, зачем ты нагнетаешь напряжение? Вот зачем, а?

— «Женщина солнца».

И вдруг Анемой в очередной раз произнесла что-то не очень понятное.

— Нет, не пойдёт. Может, «мори-ити»?

— Хочу заметить: начинать разговор с предложения без подлежащего и темы не совсем правильно, но и говорить одними лишь подлежащими тоже нехорошо.

— Ох, и правда нехорошо. Неужели опять сорвалась? Прошу прощения.

Реакция точно такая же, как и утром. На чём ты вообще основываешься, чтобы так действовать? Вот на чём, а?

— В таком случае позволь мне поправиться: собачка, ты ошибаешься, считая себя жрицей храма Ходзуномия.

Э…

— Что… ты сейчас сказала?..

Эй-эй-эй! От красно-белой девушки исходит что-то невероятно зловещее!

— Послушай-ка, Анемой-сан. Объясню только один раз: мне, именно мне и никому другому, небеса даровали жизнь вместе с миссией быть оракулом. Иными словами…

Может она и улыбается, но от неё ведь и правда что-то исходит. Что-то очень похожее на злой дух.

— Чего ты злишься? Я же пыталась объяснить всё по порядку. Я имела в виду…

— Я и только я наследую великую историю храма Ходзуномия, которая уходит своими корнями в далёкое прошлое. И потому…

Э-э-э, уважаемые гости, пожалуйста, поспешите в зал. Лекция профессора Итико уже началась. Тема сегодняшнего выступления — «Величие и повседневная жизнь оракула Ходзуномии Итико».

— Ты совсем не слушаешь что тебе говорят, собачка. Это проблема.

Ой, чья бы корова мычала.

И вообще, что же мне делать? Такими темпами ведьма скоро перепрыгнет через несколько уровней и сменит класс на «владыку демонов».

— О-хо-хо, на какую же интересную сцену я наткнулся.

И тут рядом с нами возник мой одноклассник по имени… Эх, забыл… Короче говоря, Его Величество.

— А?..

Ого! Итико резко замерла.

Отличное внезапное появление, Ваше Величество! Впервые в жизни от тебя есть польза!

— Хм…Судя по ситуации… Моририн! Ты что, начал служить двум господам?

И это твоя первая фраза?! Беру свои слова назад!

— Я знала! Со стороны всё и правда так выгля… Анемой-сан! Так или иначе, щеночек мой!

— Сколько раз повторять: он мне не нужен!

И вот мы вернулись к началу… Ваше Величество, скройся немедленно, очень тебя прошу.

— Моририн!

Его Величество крепко ухватил меня за плечи и с серьёзным видом произнёс:

— Тому, кто ведёт жизнь пса, не пристало переступать через сюзерена.

— У меня есть к тебе просьба… Сейчас же сгинь с моих глаз.

— Хех… Однако, учитывая твою любовь к страданиям, я, пожалуй, могу тебя понять… Ты ведь нестерпимо жаждешь высшего наслаждения.

— Я всем сердцем желаю, чтобы уснув в следующий раз, ты больше не проснулся.

— Хотя мифы моего королевства сильно отличаются от ваших, провидицы, как и я сам, несут в себе бога… Так что, Моририн, не расстраивай её слишком сильно.

— Я понятия не имею, что ты несёшь, но не беспокойся: я отлично знаю, что ты придурок.

— До встречи… Надеюсь, ты будешь ладить с провидицей.

Бросив напоследок вот такие слова, самопровозглашённый король элегантно покинул сцену. Уверен, он спешит на приём в психосоматическую клинику.

Кстати, Его Величество как-то уж очень сильно беспокоился об Итико…

— Анемой-сан, в такой случае нам остаётся только определить, кто же из нас больше достоин быть его хозяйкой.

— Исход этого спора предопределён ещё до начала.

— Ч-что ты сказала?!

Эй, Ваше Величество, стой! Я передумал, вернись! Ты должен взять ответственность за масло, которое подлил в огонь!

В конечном счёте, в этот день война так и не завершилась, и мы были вынуждены остаться на ночь в ближайшем попавшемся доме.