Том 9 Глава 122

Аккорд Крови: В начале находится пламя

В тот день я услышала голос изначального истинного духа…

Я, Фалма Фел Фосилбел, появилась на свет уже двадцать один год назад.

Я родилась в бывшей королевской семье, которая когда-то правила одним из самых северных и самых холодных городов континента — Фелуном.

Наша семья состояла из отца, матери, меня и младшей сестры. А ещё в нашем замке работало несколько служанок.

Остальные члены семьи, как и я сама, не очень любили титул аристократии прошлого. Сестра буквально ненавидела его и поэтому уехала из замка. Как я слышала, сейчас она учится в какой-то далёкой школе и изучает что-то мне неизвестное. Ни мои родители, ни сестра никогда не были кем-то особенными, в них не было ничего странного или выделяющегося.

И только меня мучило заболевание, от которого казалось, будто моё тело заживо пожирают черви. Вроде бы, при рождении оно было не очень заметно, но с каждым годом симптомы становились всё сильнее и сильнее.

А затем, словно в оплату за эту болезнь, в моих голосовых связках поселился столь чистый голос, какого просто не может существовать в нашем мире.

Но… мне было абсолютно плевать на этот голос.

Ночью всё моё тело горело и я, как безумная, расчёсывала его, а на утро все эти раны начинали страшно болеть.

Для того, чтобы я не нанесла себе ещё больше ран, врачи сказали мне заворачивать всё тело в бинты… В тот день я собрала все зеркала в своей комнате и сбросила их с балкона. Даже матовое стекло из окон. Я не хотела видеть себя в столь жалком виде.

Примерно с тех же пор, я заперлась у себя в комнате, перестав встречаться даже с родителями. И походы за едой, и замену бинтов я оставила на служанок. Даже родителям я сказала не входить в комнату без предупреждения…

В конце концов, я же не хотела, чтобы они услышали мои крики…

Каждый вечер меня мучили зуд и боль, и я, до скрежета сжимая зубы, терпела их.

Я ненавижу показывать кому-то своё заплаканное лицо.

Я затыкала себе рот тряпкой, чтобы удержаться от стонов.

И всё же испытываемый телом стресс достиг своего предела…

Это случилось вскоре после того, как мне исполнилось десять лет.

Однажды ночью, устав от всей боли и зуда, я потеряла сознание.

Красивый звук

В тот миг мне послышался голос.

Он был смутным и звучал как сквозь туман.

«Кто это?..»

тот, кто вьёт себе гнездо из криков твоего тела

«Гаруда». Так ответил владелец голоса.

На музыкальном языке Селафено слово

означает «кровь». Узнала я об этом незадолго до той случайной встречи.

Я — та сущность, которую называют истинным духом, или же меня можно именовать истинным духом

«Истинный дух?..»

Настройщиками было определено одно: Calra, то есть я, есть образец истинного духа

Этот голос продолжал говорить.

Calra — это изначальное пламя, это жар, это красная кровь, что заменяет собой всё. Взамен той крови, что ты льёшь во имя меня, я тоже пролью кровь за тебя. Сила, злоба, враждебность, чужие клинки, ненависть, зависть, горечь — я не позволю ни одной напасти коснуться тебя

Взамен той крови, что я лью ради Гаруды? Неужели это значит, что…»

Да, половина причины твоей болезни в Calra’e. Мой жар живёт в тебе и причиняет тебе боль. Твои прекрасные крики пробудили меня. Именно в них самая глубокая наша связь… Всё это потому, что я люблю тебя

«Так вот оно как?.. Этот дух и есть причина всех моих страданий?»

Любимая, ты ненавидишь Calr’у

«Да… Настолько, что я хочу разорвать тебя на части».

И это тоже естественно. Однако я обещаю: ты по собственной воле пожелаешь моей силы. И тогда я с радостью пролью кровь за тебя

«Такого просто не может слу…»

Рано или поздно ты всё узнаешь. Жди визита от избранника настройщицы. Этот певчий — истинный король побеждённых. Он дарует тебе цель для жизни

«Цель для жизни?..»

А до тех пор Calra ненадолго уснёт

Тогда я в первый раз услышала голос Гаруды.

Это же был и последний раз.

Когда я проснулась у края моей кровати призвалась мантикора.

Кровь стала катализатором, а крики моего тела — нерифмованной ораторией. В этот миг появились мои песнопения.

Сколько же времени утекло с тех пор?

Дни? Месяцы? Несколько лет?

Когда я уже позабыла о предсказании Гаруды в моей комнате появился некий чёрный монах.

— Приятно познакомиться. Я тебя напугал?

Этот человек с черными глазами, по виду которого невозможно было определить парень он или девушка, улыбался.

Я так и не узнала, когда он успел войти в комнату, к тому моменту, когда я начала что-то осознавать, он уже стоял у моей кровати.

Обычно, я бы насторожилась… Но глаза чёрного монаха были невероятно красивыми, спокойными и влажными. Они почти что заворожили меня с первого же взгляда.

— Меня зовут Ксео. Я хотел поговорить с тобой.

Ксео знал так много вещей, что мне казалось, будто ему известно всё в нашем мире: от самых известных достопримечательностей континента до кухни самых дальних уголков, от обычаев таких деревень, о которых я слышала впервые, до простых и приятных историй. Как я узнала, ему довелось немало попутешествовать по континенту.

Ксео не собирался рассказывать мне о причине своих странствий, поэтому мне пришлось самой задать этот вопрос.

И тогда этот певчий без малейшей застенчивости и стеснения, более величественно и торжественно, чем кто-либо ещё, ответил:

— Я думаю, было бы чудесно, если бы песнопения принесли счастье множеству людей.

Его слова болезненно громко отозвались в моей груди.

Я проклинала Гаруду за то, что случилось с моим телом, и потому ненавидела дарованные им песнопения. Мне и в голову не приходила мысль приносить людям счастье с их помощью.

— Как же я завидую… человеку, который способен так думать.

— Послушай, Фалма, — вынув руку из чёрной робы и протянув её мне, начал Ксео, — это же замечательно. Зависть и есть лучшее доказательство того, что это желание живёт у тебя в душе и пока никуда не исчезло.

Я… Я тоже этого желаю?..

Мне можно… мечтать о том же, о чём и он?

Что-то скатилось по моей щеке. Тёплая капелька скатилась упала и смочила бинты на груди.

Наконец-то, наконец-то я нашла её. Мою причину для жизни. Причину, по которой мне хочется жить.

Я хочу мечтать о том же, о чём и он, и стремиться к этой мечте.

Я хочу увидеть восход того мира, которым грезит Ксео.

В тот день я приняла Гаруду.

Однако, э-эх….

Наверное, это можно назвать иронией судьбы.

Спустя два дня после тех событий, мой замок посетил тот самый Радужный певчий.

— Йо! Приятно познакомиться.

Его приветственные слова чем-то напомнили мне Ксео. Он поднял руку вверх и немного поклонился.

Цвет колышущихся волос этого дружелюбного певчего нельзя было назвать ни каштановым, ни золотистым, а его губы всё время были сложены в лукавую улыбку. Одетый в куртку цвета пожухлой травы, он беззаботным шагом прошёл к моей кровати.

— Прошу прощения за внезапный вызов. Просто я услышала от служанок замка, что в Фелун приехал тот самый Радужный певчий.

— Ничего особенного. Всё равно я просто странствую безо всякой цели. И к тому же, я не против встречать в своём путешествии вот такие случайности.

Сквозь занавески, ему не должно было быть видно меня, но, что странно, я чувствовала от него такую симпатию, будто мы разговаривали, смотря друг другу прямо в лицо.

— Ты приехал в настолько холодное место безо всякой цели?

— Ну, если задуматься, то моей целью было самому испытать холод этого «холодного места». Есть в моём характере какое-то любопытство.

Этого мужчину звали Ксинс, и он был лучшим певчим в мире. Ходили слухи, что в песнопениях нет для него ничего невозможного.

С тех самых пор, как я услышала голос Гаруды и пробудила свои песнопения, я всегда испытывала что-то близкое к восхищению, когда слышала прозвище «Радужный певчий».

Потому что у меня было одно желание…

Это желание жило во мне всегда, задолго до того, как я познакомилась с Ксео, и продолжало жить сейчас…

Я не могла обратиться с этой просьбой ни к одному другому певчему. Но вот Радужный певчий, может быть, пусть даже шанс того один на миллион, был способен её исполнить. И поэтому, когда мне сообщили, что в город приехал Ксинс Эирвинкель, я спешно пригласила его в замок.

— Что-то не так?

— Нет… ничего, — покачала головой я, смотря на него сквозь тонкую ткань.

Я просто не смогла высказать те слова, на которые надеялась всем сердцем.

Какая же жестокая дилемма встала передо мной…

Моё желание быть другом Ксео и помочь его делу.

И страстная надежда на Радужного певчего, которую я всегда несла в себе.

Оказались несовместимы, словно лёд и пламя.

Из двух можно выбрать только одно.

И к тому, и другому я стремлюсь всей душой.

И всё же... как мне теперь относится к Ксинсу?

Как к врагу, с которым я должна сразиться за чешую Миквы?

Или же как к певчему, которым я восхищаюсь, и который может исполнить моё самое страстное желание?

С тех пор я так и не пришла к ответу.

Именно поэтому сейчас я жду его на арене колизея.

Храня в груди два противоречивых желания.

Жду его хотя бы для того, чтобы разрешить этот готовый в любой момент разорвать мне душу конфликт своим собственным способом.