Том 5 Глава 69

Четвёртый аккорд: Неся всю жестокость в своём сердце

«Этот ветер приносит с собой столько ароматов...»

Лужайки благоухали молодой травой; ветер приносил не только яркий цветочный аромат с далёких клумб, но и глубокий запах высоких деревьев, растущих по левую сторону от дорожки.

— Такое чувство, будто посетила какого-то богача...

Тинка шла вперёд, прикрываясь зонтиком от яркого солнца.

Дорожка была выложена довольно простыми и грубыми камнями, а вдоль краёв были высажены, через равные промежутки, высокие деревья.. Путь к отделу здравоохранения Келберкского исследовательского института был очень похож на обычную, естественную улочку.

— А теперь вот это.

Увидев возникшее впереди здание, Тинка слабо улыбнулась. Перед ней возвышался бревенчатый коттедж с выцветшей треугольной крышей. По своим размерам это внушительное здание как минимум в два раза превышало обычные жилые коттеджи на четыре-пять человек. Однако назвать эту постройку просто «Огромное здание» попросту язык не поворачивался. И материал, из которого выстроили этот коттедж, и внешнее освещение были самыми высококлассными. Кроме того, никто и не сомневался, что за окружающей его растительностью очень внимательно приглядывают.

— Чудесно. Здесь хочется остаться, даже когда не болеешь.

Сложив зонтик, Тинка постучала в дверь. На первый взгляд здание казалось всего лишь модным отелем, но на деле именно оно было тем оздоровительным учреждением, которым так гордилось главное управление Келберкского института.

Дверь открылась с характерным для дерева изящным звуком.

— А, это Вы, госпожа Тинка. Уже отдохнули?

Из дверного проёма выглянула молодая девушка со значком сотрудника института на груди. В своём белом халате и со скреплёнными заколкой золотыми волосами она выглядела весьма невинно. Скорее всего, наняли её совсем недавно.

— Да. Пусть времени прошло немного, но я всё-таки беспокоюсь.

Оставив зонтик у двери, Тинка проследовала за сотрудницей внутрь коттеджа. Все стены так же как и пол были сделаны из дерева для заботы о пациентах не переносящих ощущения запертости в больнице.

— Как её состояние? — спросила Тинка у идущей впереди девушки.

— Вам будет проще увидеть… — ответила та, немного замедлившись. — Вот, пожалуйста, проходите.

Сотрудница института остановилась у одной из комнат. Кивнув ей одними глазами, Тинка вошла внутрь.

Маленькое помещение было залито ярким светом. Вдоль ближней к коридору стены стоял небольшой шкафчик. Кроме самого минимума необходимой мебели, здесь не было ничего: ни ваз с цветами, ни картин, — и только деревянная кровать одиноко стояла в центре комнаты. Там спала Клюэль Софи Нэт. Казалось, что её как будто бы горящие алым волосы даже более глубокого, чем рубины, цвета, сияют в доказательство жизни.

— По сравнению с часом ранее, ничего, вроде, не изменилось, — тихо вздохнула сотрудница, посмотрев на спящую девушку.

— Ясно. Спасибо Вам. Дальше за ней присмотрю я.

Проводив сотрудницу, Тинка закрыла дверь.

«Похоже, я, и правда, ничего не могу с этим сделать…»

Быстро проглядев записи в оставленной медицинской карте, Тинка закусила губу. Честно говоря, у неё были определённые ожидания. Это место было оборудовано самой лучшей медицинской аппаратурой. Кроме того, в институт днём и ночью стекалась вся самая последняя информация, касающаяся песнопений. Тинка считала, что если где-то и существовал способ спасти Клюэль, то, вероятнее всего, он находился именно здесь. Однако даже в самом известном исследовательском институте континента, симптомы Клюэль были далеки от улучшения. Скорее даже наоборот: они по-прежнему прогрессировали.

— Как глупо…

Тинка обтёрла вспотевшую девушку полотенцем, переодела её в новую больничную одежду, сменила простыни на кровати.

— Я называюсь врачом, но это всё что я могу для неё сделать. На это способен даже Нейт… совсем не врач.

«Когда мы сказали, что перевозим Клюэль сюда, он один примчался в медпункт и до последнего пытался всё отменить. Интересно, чем он сейчас занят?»

Самым лучшим вариантом для того, чтобы спасти Клюэль, было доставить её сюда. Тинка верила в это и не считала свой выбор ошибкой. Но одновременно с этим она не могла выбросить из головы вид Нейта, сидящего вплотную к Клюэль.

— Быть врачом — мрачная профессия. Потому что чувствуешь свою вину даже перед таким ребёнком.

Расчесав рукой волосы Клюэль, Тинка склонила голову.

— Тебе так не кажется, Салинарва?

За спиной у неё раздался тихий стук каблуков.

— Если пациент поправился, то это благодаря его собственным усилиям, если нет — то это вина врача… Но такой путь выбирают, даже зная об этом.

Тинка обернулась. Напротив неё стояла высокая стройная женщина с коротко подстриженными зеленоватыми волосами, одетая в белый халат. Её тёмно-красные туфли на высоком каблуке очень ярко выделялись на фоне остальной весьма невыразительной одежды, состоящей из чёрных штанов и чёрной рубашки. Это была Салинарва Эндокорт, заместитель директора Келберкского института, управлявшая всеми делами этой крупной научной организации, а также одна из членов «Ля минор» наряду с Тинкой.

— Мне нечем ответить. Всё именно так.

— Мне кажется, это прозвучало слишком уж мрачно.

— Интересно почему? Может быть, я сожалею о том, что разлучила Нейта с Клюэль?

Салинарва прислонилась к двери и скрестила ноги, её острый взгляд немного смягчился.

— Потому что эти двое так молоды, что выглядят прямо как брат с сестрой.

— Кто знает…

«Они ещё слишком дети, чтобы их можно было назвать влюблёнными, но мне кажется, они связаны более глубоким доверием, чем просто брат с сестрой. Или, может быть, они сейчас колеблются где-то в этом промежутке?»

— Впрочем, как дела на твоей стороне, Салинарва?

— Эти песнопения Пустоты и «яйца»... Я в абсолютном секрете запросила помощи у всех организаций, которым могу доверять, но, честно говоря, я уже готова сдаться. И вообще, почему в песнопениях, отрасли со столь длинной историей до сих пор скрывалась такая вещь, как песнопения Пустоты? Почему они всплыли сейчас?

— А может быть, они не скрывались. Просто мы о них…

«Все «взрослые» забыли важную вещь!»

— Действительно. Клюэль говорила об этом, — заметила Салинарва, пристально посмотрев на спящую девушку. — Внутри души Клюэль дремлет истинный дух, Армаририс. Перед тем, как прийти сюда, я мельком проглядела научные статьи, но, разумеется, не нашла ни одного упоминания об истинном духе с похожим именем… Впрочем, это естественно, учитывая, что не существует статьей о каком-либо цвете песнопений помимо пяти.

— Значит, всем существующим знаниям это дело не по зубам?

— Исследования как раз и начинаются после встречи с неизвестным. Будь я сама по себе, в этом не было бы никакой проблемы. В конце концов, я была к этому готова ещё в тот момент, когда получила от тебя доклад. Но беда сейчас в том, что на нас давит ограничение по времени.

«Вот именно, и это жизнь Клюэль».

— Времени уже не осталось?

— Да. Честно говоря, не было бы удивительным, если бы она умерла уже к тому моменту, когда её доставили сюда.

— Понятно… Я иногда выходила наружу, чтобы узнать ситуацию, но, похоже, и на это времени уже не остаётся.

Сделав несколько шагов, Салинарва с силой взмахнула полами белого халата.

— Я возвращаюсь в лабораторию. Пойдём со мной, Тинка.

— И оставить Клюэль?

— Кто бы тут ни был, ситуация никак не изменится. Вместо тебя за ней присмотрит моя сотрудница, а ты пока поможешь мне с анализом песнопений Пустоты, да и о тех лазутчиках расскажешь. С ними у меня связаны пусть и небольшие, но всё-таки надежды.

— И правда…

В центре главного управления Келберкского исследовательского института возвышалось самое высокое из его строений — главное научное здание. Оно состояло из двух подземных этажей и семи надземных. Его толстые стены поблёскивали тёмно-серым цветом.

— Каждый раз, когда приезжаю сюда, теряюсь в этом здании, — сказала Тинка.

Проходя через холл здания, Салинарва осматривала всё вокруг, будто зашла сюда впервые за долгое время. Она быстро шагала вперёд, размахивая значком сотрудника института.

— Даже когда привыкаешь к нему, исследовательский корпус всё равно кажется каким-то тесным. А ты, к тому же, приехала сюда из Тремии. Учебные корпуса там примерно такие же.

— Итак, с чего мне начать?

— Давай сначала поднимемся на третий этаж. Там лаборатория первого отдела.

«Ох, неожиданно… Обычно она водила меня в свою личную лабораторию на последнем этаже. Я думала, что и в этот раз мы туда направляемся, но...

— Я хочу тебе кое-что показать, — будто предугадав вопрос, не оборачиваясь, сказала Салинарва

— И что же?

— «Яйцо» и его содержимое. Ты ведь ещё не видела их вживую?

— Да, действительно.

«В последнее время я постоянно присматривала за Клюэль, поэтому «яйца» совсем вылетели из головы».

— Судя по тому, как ты о них говоришь, там есть что-то весьма интересное.

— Скорлупа не более чем игрушка. Содержимое, как ты сама увидишь, — это просто камень. Если уж говорить о его особенностях, то он похож на змеиную чешую. По цвету он, можно сказать, жемчужно-серый. А ещё испускает тусклое сияние, от чего он кажется немного прозрачным.

«Совершенный катализатор, с которым можно исполнять песнопения всех пяти цветов. Но, насколько я слышала, на самом деле это характерный катализатор для призыва истинного духа песнопений Пустоты — Армаририс».

— Расследование по месту добычи этого материала хоть как-то продвигается?

— На втором этаже формируется специальная группа для поисков: специалисты по геологии, географии, истории, биологии. Ещё мы попросили Клауса направить нескольких способных гилшэ. А в качестве певчего был приглашён один из учителей академии Тремия. Он как раз подходит для этой задачи.

Внезапно услышав название «академия Тремия», Тинка даже распахнула глаза от удивления.

— Учитель из Тремии?..

— Миррор Кэй Эндуранс. Прежде чем стать учителем, он собирался работать учёным, как мы с тобой. По крайней мере, это было до тех пор, пока он не закончил среднюю школу.

— А, я видела его в академии. Судя по манерам, он действительно знающий человек. Но тогда почему сейчас работает учителем?..

— Он как-то сказал мне: «Я подружился с теми двумя, поглупел, и, наконец, повзрослел». Впрочем, не похоже, что этот человек о чём-то сожалеет. В любом случае, помимо песнопений он замечательно знает лингвистику, так что пригодится нам в любом случае.

Салинарва забавно улыбнулась. «Видимо, Миррор ещё и совместим с ней по характеру», — предположила Тинка.

— Понятно, значит он очень способный человек.

— Он связался со мной перед тем, как сел в поезд. Уже совсем скоро должен прибыть сюда.

Салинарва в размеренном темпе поднималась по лестнице. И вдруг, в ярком контрасте с её неспешной походкой… Послышался резкий звук шагов. Кто-то нёсся вниз с верхнего этажа.

— Что? Разве среди моих сотрудников есть кто-то настолько шумный?

Замерев на месте, Салинарва нахмурилась. — Вы здесь, заместитель!

По лестнице спустилась невысокая женщина. Раз она была учёным главного управления Келберкского института, ей было минимум двадцать пять лет, но из-за маленького лица с детскими чертами выглядела максимум на двадцать.

— Секретарь? Что случилось? Чего ты так запыхалась? — удивлённо спросила Салинарва, смотря на запыхавшуюся женщину снизу вверх.

— По должности я заведующая первым отделом… Но дело сейчас не в этом! Где Вы вообще пропадали? Я всю вашу комнату на верхнем этаже обыскала! — на одном дыхании выпалила заведующая, даже забыв о необходимости отдышаться.

— Вышла посмотреть на состояние Клюэль. Итак, что случилось?

— Что-то странное с лабораторией на третьем этаже.

— Возгорание? Или же кто-то разлил летучие смертельные яды? — помахав рукой, беззаботно спросила Салинарва, словно сказанное ей было ежедневной рутиной.

— Нет… наоборот.

— Наоборот?

— Там ужасно тихо. Я попыталась войти, но похоже, дверь была заперта изнутри. Сколько бы ни стучала и ни кричала, никто так и не ответил.

— Действительно странно, — высказалась Тинка, позабыв о том, что не является сотрудником института.

Сколько бы она ни прокручивала в голове мысль: «Комната, в которую регулярно заходят сотрудники, была заперта изнутри», — но так и не смогла придумать подходящей причины для этого.

— В любом случае, я собиралась сбегать за мастер-ключом.

— Ситуацию поняла, возьми ключ из комнаты на первом этаже, а мы с Тинкой подождём тебя у лаборатории, — решила Салинарва и, не дожидаясь ответа, побежала вверх по лестнице.

— Салинарва, где эта лаборатория? — выкрикнула Тинка

«Здесь в любое время суток находится не меньше сотни учёных. Сколько вообще лабораторий на одном только третьем этаже?»

— Первый отдел находится в самом конце… Но почему в коридоре никого нет?

Жёсткий стук каблуков эхом прокатывался по пустому коридору. Коснувшись рукой самой последней железной двери, Салинарва резко повернулась к Тинке.

— Как я уже говорила, именно в этой комнате хранится «яйцо».

— «Яйцо» здесь?

— Да. Хм, и правда, не открывается.

Салинарва изо всех сил старалась повернуть ручку, но дверь всё равно оставалась наглухо закрытой.

— Заместитель!

На этаж поднялась заведующая со связкой ключей в руках.

— А, спасибо… Так, вот ключ к первому отделу.

Салинарва вставила издающий медный блеск ключ в дверь и повернула его. Издав металлический звук, замок открылся, но…

— Что? Не открывается?

Ручка поворачивалась, но сама дверь никак не поддавалась.

— Замок открыт, но дверь всё равно не открывается…

— Может быть, что-то застряло или её заклинило. Эй, вам меня слышно?! Это я, открывайте!

Ответом была тишина.

— Похоже, ответа не будет.

— Топчемся на одном месте… Вы двое, в сторону.

Салинарва рукой отстранила Тинку и заведующую от двери.

— Ты что, собираешься выбить железную дверь пинком?

— Оставь эти глупости Клаусу. Поскольку замок уже открыт, нужно всего-то хорошенько ударить, чтобы убрать заклинившую дверь штуку.

Взяв разбег в несколько шагов, Салинарва в одно мгновение сократила дистанцию. Будто пытаясь подпрыгнуть, она вложила вес тела в ногу и нанесла горизонтальный удар тёмно-красным каблуком прямо в дверную ручку.

Сквозь стену донёсся сухой звук, будто что-то сломалось.

— Значит, что-то всё-таки подпирало дверь с другой стороны…

«И всё же, что это был за звук?».

— Эх, пришлось потрудиться… И мой любимый каблук погнулся.

Хмурая Салинарва повернула дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась. Тинка на мгновение закрыла глаза от яркого света, а когда открыла их снова…

Lastihyt; miquvy Wer shela-c-nixer arsa

[Ластихайт; Тот кто стоит у трона побеждённых]

На противоположной к двери стене комнаты красной краской были написаны загадочные слова.

— Всё понятно… Значит, он тоже пришёл за Клюэль.

Осмотрев комнату, где всё было превращёно в камень, Салинарва закусила губу.

— К-к-к-как это… все тут… — пролепетала заведующая и задрожала, будучи не в состоянии смотреть на обращённых в камень сотрудников.

— Успокойся. Если вовремя оказать помощь, то их жизням ничего не угрожает.

— П-п-правда?

— Да. Сейчас немедленно спускайся в лабораторию на втором этаже и позови оттуда гилшэ. На самом деле проблема в другом…

В центре комнаты лежал стеклянный сосуд с пробитой стенкой.

— «Яйцо» он тоже забрал? Как же не вовремя, — недовольно пробормотала Салинарва. — Непохоже, что он прячется здесь.

— Значит Мишдер уже ушёл?

— Да, но судя по его характеру…

Салинарва пристально смотрела на открытое окно

— Он сейчас где-то в институте. Я в этом не сомневаюсь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ему очень уж понравились Нейт и Клюэль… Нет, он точно здесь. Нужные люди собираются в нужном месте.

Когда Салинарва выглянула из окна, её взгляд стал намного острее.

— Пусть я учёный, но есть такие вещи, которые я никак не могу выбросить из головы. Например, поток нашего мира, который иногда испытывает человеческий путь своей странной злопамятностью, цинизмом, злым умыслом, а ещё почти безумной любовью.

Проследовав за её взглядом, Тинка посмотрела вниз, на ворота главного управления исследовательского института.

— Эй, Малыш, а почему господин Миррор и даже господин Зессель вдруг пошли с нами?

Там шагала загорелая девушка с длинным копьём за спиной. А также…

— Н-ничего такого… Похоже, они просто собирались в то же место, что и мы. Но вроде бы они не будут нас ругать.

Совсем юный мальчик невысокого роста, чьи глаза и волосы имели цвет Ночи.

— Нейт, да ещё и с Адой?

Тинка от удивления даже высунулась из окна. Похоже, идущие внизу её не заметили, но, без всяких сомнений, это были именно ученики академии Тремия.

«Всё понятно. Такое и правда уже нельзя назвать совпадением. Нейт, Клюэль и даже этот побеждённый, — все собрались здесь в одно и то же время. Словно их всех разом призвали сюда песнопениями».

— В любом случае, не похоже, что всё закончится без происшествий, — тихо пробормотала заместитель директора Келберкского института, пронзая взглядом идущих внизу людей.