— Ты вносишь неоценимый вклад в наше дело, Эмили,— человек средних лет, одетый в черный балахон, говорил с женщиной примерно того же возраста, облаченной в балахон попроще.

— Спасибо, Великий Жрец...

А это действительно сработает? — с волнением спросила она.

— Успокойся, Эмили, Он непременно вознаградит нас.

Приступим, — когда разговор закончился, фигуры в черных капюшонах поднялись по ступенькам к постаменту и окружили прикованного к алтарю ребенка с темно-каштановыми волосами.

Зачем? — смущенно спрашивал мальчик, приподняв голову и глядя на них глазами, полными недоумения.

— Это для твоей же пользы, Зигфрид.

Радуйся своей удаче, даже я завидую тебе! — поучительным тоном ответил Великий Жрец.

— Эмили, приготовь церемониальный кинжал, — велел он.

— Да, Великий Жрец, — Эмили поклонилась и равнодушно взглянула на сына.

Тем временем семь фигур в капюшонах начали петь, вычерчивая кровавый символ вокруг алтаря.

— О, Прародитель Пустоты, прими сосуд, который мы преподносим тебе.

Кровавый символ вокруг алтаря изображал трех волков, окружающих четвертого, изображенного в центре алтаря.

— Кинжал готов, Великий Жрец,— Эмили передала жрецу черный кинжал.

— Благодарю, Эмили, — не сводя глаз с мальчика, жрец подошел к алтарю.

— Папа... — мальчик посмотрел на отца, и слезы покатились по его лицу.

— Мой сын... — Великий Жрец посмотрел на ребенка, в чьих глазах читалось почти безумие.

— Отец очень гордится тобой! — он поднял кинжал и начал вырезать знак на руке сына.

— Ааааааа! — нечеловеческим голосом закричал мальчик.

— Это всего лишь царапина, Зигфрид, — Эмили с волнением смотрела на сына.

— И это только начало, Зигфрид.

Найди утешение в своей боли.

Твоя маленькая жизнь подарит нам большую силу.

Он начал вырезать кинжалом буквы на груди ребенка.

— Пожалуйста, не надо! — мальчик хрипло кричал, по лицу текли слезы и сопли.

Невзирая на крики, жрец продолжал свой ритуал, умело используя кинжал для начертания древних символов на плоти своего сына.

— Перестань! Прости меня! Пожалуйста, прекрати! — мальчик извивался, надеясь, что кто-нибудь остановит его отца.

Черная кровь медленно капала на пол.

Увидев ее, Эмили поспешно произнесла:

— Яд начинает действовать!

Глаза семи фигур в капюшонах сверкнули в нетерпении.

Один за другим, начерченные кровью волки начали светиться, а затем почернели.

Жрец кивнул головой и отошел:

— Можно начинать ритуал.

Семь человек шагнули вперед, размахивая кинжалами.

— Эмили, начинай! — горячо закричал жрец, выпучив глаза от волнения.

Эмили медленно подняла руки и начала говорить.

— О, Волк Пустоты, услышь нас! Мы приносим тебе в дар невинного ребенка, воспитанного в течение семи лет без малейших страданий.

Стены тряслись.

Девять человек, находящиеся в зале, тяжело дышали.

В их лицах читалась радость.

Тело Зигфрида начало подергиваться, волосы почернели, а глаза засветились желтым светом.

Звук ломающихся костей пронесся по комнате.

— Ааааааааа!

Жрец широко улыбнулся и сказал:

— Теперь очистим сосуд!

Он кивнул семи участникам ритуала.

Один за другим они приблизились к алтарю и подняли свои кинжалы дрожащими от волнения руками.

— Нет, нет!.. — слабо возражал Зигфрид, его глаза наполнились ужасом.

Не обращая на него внимания, семь фигур с энтузиазмом начали вонзать кинжалы в его тело.

Пока участники ритуала разрывали плоть Зигфрида, тот кашлял черной кровью: яд, который покрывал кинжал отца, усилил его боль, и страдания достигли новой высоты.

Постепенно Зигфрид стих, захлебнувшись собственной кровью.

Его руки опустились, желтые глаза погасли, и тепло понемногу стало покидать его тело.

— Почему? Что я сделал не так? Мама? Отец? — его последние мысли не были услышаны участниками ритуала.

Когда все признаки жизни исчезли, семь фанатиков, наконец, перестали терзать его плоть.

Жрец и Эмили подошли ближе.

Все девять человек с улыбкой стояли вокруг, глядя на безжизненное тело.

— Воистину, невинный ребенок! — подумал про себя жрец.

— Используй это смиренное тело как сосуд! — произнесла Эмили, дрожа от почтения.

Ранее неподвижное тело начало проявлять признаки движения.

Из него просочился слабый черный туман, который вскоре распространился по всему залу.

Все девять человек блаженно задрожали и встали на колени, ожидая «заселения» сосуда.

Туман становился все гуще, приобретая очертания волка.

Волк воспарил над телом Зигфрида.

Он бросил один недолгий взгляд на склонившихся людей, а затем посмотрел на мальчика.

Некоторое время в зале стояла тишина, а слабый черный туман парил, как живой.

Группа фанатиков начала нервничать, будучи не в состоянии сдерживать свое волнение.

Жрец хотел посмотреть на бестелесное существо перед ним, но попытавшись поднять глаза, он почувствовал невыносимое, раздирающее душу давление, которое чуть не задушило его.

— Ах, — жрец выдохнул и кое-как перевел дыхание, из его носа потекла кровь.

Полупрозрачный Волк медленно окинул взглядом всех девятерых.

Его пасть раскрылась, и в зале раздался невероятно глубокий голос:

— Девятеро из вас хотят получить бессмертие в обмен на жизнь мальчика?

Слова звучали угрожающе, однако тон был безразличным и не выражал никаких эмоций.

Фанатики были слишком возбуждены, чтобы говорить, но в их взгляде читалось ожидание.

Жрец в мольбе сложил руки и начал говорить:

— Господин, мы бы хотели...

— Я не об этом спрашивал, — голос дрожал и звучал несколько раздраженно, что заставляло стены дрожать, а туман клубиться.

Жрец распростерся на полу.

— Да, мой Господин, мы желаем бессмертия! А я прошу прощения!

— Я вижу, — Волк перенаправил свой взгляд на Зигфрида, словно искал чего-то.

— Мне следует оживить мальчика? — снова спросил Волк бесстрастным тоном, в котором было сложно угадать намерения, если они вообще были.

— Простите меня, мой Господин! Это...

— Это не то, о чем я спрашиваю, — голос стал более эмоциональным, в нем все больше узнавалось раздражение, и стены затряслись сильнее, а туман заклубился еще больше. — Я бы посоветовал вам думать, прежде чем говорить.

Остальные восемь человек, преклонившие колени, также начали истекать кровью из носа, тихо проклиная жреца.

Было ясно, что Волк предугадывает намерения и ожидает простых ответов, а не лести.

— Простите, мой Господин! — жрец ударился головой о пол.

— Мальчик... больше не нужен, мой Господин, — жрец выдавил из себя улыбку.

— Разве это не твой ребенок? Возродить его будет несложно.

Жрец некоторое время думал, прежде чем заговорить.

— Он сыграл свою роль, Господин, и кроме того, он вырос, ничего не зная о мирских делах.

Ребенка можно заменить, возрождать его бессмысленно, мой Господин.

Волк некоторое время смотрел на жреца:

— Он сыграл свою роль и больше не нужен, правильно?

— Да, мой Господин! — жрец ответил быстро, не задумываясь о потенциальных последствиях такого ответа.

— Тогда... — Волк помолчал.

Туман клубился в тишине, поднимаясь все выше и выше.

Впервые Волк показал свои невероятно яркие, желтые глаза, излучавшие свет. — Зачем же мне все вы?

Все девять человек почувствовали леденящий ужас в своих сердцах, желая убежать, но никто не мог найти в себе сил сдвинуться с места.

— П-пожалуйста, Господин…

— В пыль! — все девять фанатиков затряслись и начали стремительно стареть.

— Пожалуйста, это была не моя ошибка, он заставил меня пожертвовать нашим сыном! — Эмили, теперь уже выглядевшая в два раза старше, отчаянно умоляла, желая найти выход.

— Как смеешь ты лгать мне? — безэмоционально произнес Волк, глядя на нее.

Над Эмили образовался столб черного тумана, который мгновенно раздавил ее.

Увидев, как женщина превратилась в кучку пепла, оставшиеся восемь человек пришли в ужас.

Жрец пожалел, что поспешил с ответом.

Волк посмотрел на фанатиков.

Постепенно они постарели, наконец, превратившись в черную пыль.

Волк снова посмотрел на ребенка.

Туман медленно расползался, охватив книгу, спрятанную в балахоне жреца.

На ее обложке был изображен символ из четырех волков.

Книга медленно исчезла в тумане.

Затем Волк начал кружиться вместе с черным туманом, который теперь поглотил весь зал, продолжавший неистово трястись.

Наконец, все стихло.

Туман пропал вместе с телом Зигфрида.

Покойся с миром!

В пространстве над алтарем послышался треск, и в небо поднялся черный столб тумана.

В радиусе нескольких миль все живое обратилось в прах.

Деревья почернели и окаменели.

Казалось, что за одно мгновение прошло несколько тысячелетий.

Несмотря на то что все это происходило в отдаленном месте, растущий столб было видно на тысячи тысяч миль вокруг.

Люди повсюду смотрели на него и чувствовали леденящий душу ужас.

— Боги помогут нам!

— Боги направят нас!

— Боги защитят нас!

Во дворце король вел беседу, не особо отличавшуюся от бесед, проходивших в остальных точках мира.

— Мой Король! — министр почтенно поклонился и начал докладывать ситуацию.

— Маги передают, что на Континенте появился черный столб.

Они сообщают, что, по всей видимости, его заметили и такие государства, как Парв и Тельвейн.

Наши источники говорят, что крупные парвианские дома созывают друг друга, а Тельвейнская Империя проводит реорганизацию своих войск.

Кроме того, многие благородные семьи в нашем Греницианском Королевстве начали волноваться.

Многие утверждают, что это предупреждение от богов.

Диаволь и Темные Эльфы также проявляют беспокойство.

— Не может быть.

— Коснется ли это нашего Королевства снова?

— Еще одно великое бедствие?

Зловещая атмосфера повисла в зале, и по знатной толпе пронесся взволнованный шепот.

— Тихо! — король поднялся со своего трона, что заставило дворян успокоиться.

— Более тысячи лет назад произошло подобное событие.

И Греницианское Королевство выжило, не так ли?

Многие дворяне молча кивнули, а король задумался.

— Как пожелаете, мой Король.

— Есть ли вопросы? — спросил король.

— Нет, больше ничего, — поклонился министр.

— Тогда это все, — король махнул рукой, распустив подданных.