«Если сомневаешься, говори правду».(Марк Твен)Я сидел в парке и напевал песню, а также вспоминал некоторые моменты, потому что сегодня именно тот день, когда за мной должен прийти человек от «Мистера Х», попрошу у него один день и получу аванс, после чего навещу Эшли.

Проведу весь этот день с ней.«Я понял, что жизнь равнодушна, как острые скалы.Я понял, что жизнь без нас не знает добра-а-а.И звёзды остынут...

И люди исчезнут, и страны,А только добру в сердцах не остыть никогда-а-а...»В этот момент у меня в голове пронеслось, как я вытаскивал Эшли из той мастерской, а потом как я потрепал её по голове своей рукой, когда мы были у торговца, и она заснула, держа мою руку и положив свою голову мне на грудь.«Никто вместо нас не сделает доброй работы!Никто не подаст руку слабому, чтоб защитить!И детям никто не отдаст нашей лучшей заботы!И матерей никто так сильно не будет любить!Как мы...»В этот момент я вспомнил родителей, как они устроили самый вкусный обед в моей жизни.

Мама, папа, простите, я не смогу сдержать слово, чтобы кормить вас только самой вкусной едой.

Если бы не мой день рождения, они могли быть живы.

На моих глазах навернулись слёзы.

Арт, держи себя в руках, «Большие мальчики не плачут», даже если в груди сильно болит.

К’сарги, я вас ненавижу!«Эй! Много ли? Мало? Бед повидала моя страна!?Эй! Много ли? Мало? Кружило над ней вороньё!?Эй! Встань со мной рядом! И вот для защиты моя спина!И я не уйду! Это отечество моё!Никто, кроме нас...»Когда пел эти строки, в моей голове пролетело воспоминание, как десантировались «Адские ныряльщики» — я ими восхищаюсь.

Прыгать с орбиты в капсуле, зная, что 1% от них не вернется, ну, может, цифра меньше, но думаю, что уж не сильно меньше.

Вот это отмороженные экстремалы или экстремальные отморозки, но зато самые храбрые люди.«Время стирает в песок даже острые скалы.Все вещи растают, как утром туман над водо-о-й-й.И звёзды погаснут...

И люди исчезнут, и страны,А то, что ты делал добро — навечно с тобо-о-й-й…»(1)Перед моим взором опять появилось личико Эшли с её хитрыми глазками, а особенно, когда она услышала, что я куплю ей самое огромное мороженое, которое она сможет съесть.

Будет интересно на это посмотреть, я представил, как она из принципа давится огромным мороженым и начал улыбаться.

В этот момент ко мне подошел седовласый мужчина, которому на глаз было примерно лет 45, но при этом он держал себя в хорошей форме.

Почему я понял, что это за мной, у него была форма без опознавательных знаков, а также, такой же холодный и колючий взгляд как у «Мистера Х»: от такого взгляда начинают мурашки бегать по коже.

Потом, ты начинаешь думать, когда ты успел согрешить, а успел ли ты покаяться в грехах, пока по твоей спине будет скатываться холодный пот.

Он даже не стал здороваться, а просто перешел к делу.

У него в руках был аккуратный кейс, я таких раньше не видел.— Арт Эс, я от «Мистера Х», вы уже готовы или вам нужны сутки, чтоб уладить все свои дела.— Хм… кхе-кхе… мне нужны будут сутки для того, чтоб закончить все свои дела, где мне нужно быть завтра?— В таком случае вот твой кейс, в нем форма, в которой ты завтра должен быть на этом же месте в 7:00, также там есть обезличенная карточка, на ней 5000 кредитов, это твой аванс, можешь им распоряжаться, как захочешь.Я немного растерялся и не знал, что сказать, вот так вот 5000 кредитов и это просто аванс: у моих родителей общая заработная плата в месяц выходила в районе 1500 кредитов.

Раз так хорошо платят, то и «доить» будут со страшной силой, помимо того, что сам проект опасен.

Всё равно поздно что-то менять.

Я принял кейс из его рук и внимательнее посмотрел на него: сделан как будто из кожи, а дотрагиваешься ладонью, такое ощущение как будто металл трогаешь, также холодит руку.

Наверно, он еще водонепроницаемый, если про него потом не спросят, оставлю его себе на память.

После этого я открыл его, там лежал военный комбинезон и обувь, а под ними — папка.

В одном небольшом кармашке была обезличенная банковская карта, так что можно хоть сейчас ей пользоваться.— Спасибо, тогда зав… а куда он делся?Вроде стоял передо мной, а пока я рассматривал кейс, куда-то пропал.

Я повертел головой, вокруг меня было открытое пространство в радиусе 100 метров.

Рассматривал этот кейс я недолго, так что по всем законам физики он не мог убежать так быстро за радиус моего обзора.

Да и если бы он бежал, то я бы это услышал.

Если у них там всех учат так испаряться в воздухе, то заверните мне с собой пару.

Пойду тогда переоденусь, а потом загляну к моему лечащему врачу Рону.

Встал со скамейки и еще раз хмыкнул, после чего пошел по дорожке в сторону основного корпуса больницы.

Не стал мудрить и просто забежал в туалет, а там уже переоделся в новую одежду, знаете, когда на тебе новая одежда, это просто непередаваемое чувство, особенно если вспомнить, что совсем недавно ты был грязным, раненым и в лохмотьях, а жил на свалке.

Много ли человеку нужно для счастья, в такой момент понимаешь, что не очень то и много.Одежда была чуть большего размера, но после того как я сделал пару приседаний и наклонов, то она ужалась и сидела как влитая.

Наверно, дорогая штука, как говорится: «Компания на сотрудниках не экономит».

Больничную одежду положил в кейс и направился к Рону в гости.

Я не стал подниматься на лифте, а пошел к лестнице, так как до него всего на всего идти на 4 этаж, как раз немного разомнусь.

Пробежка по лестнице далась немного тяжелее, чем я думал, но ладно, спишем на то, что я долго пробыл в колбе и только недавно начал нормально двигаться.Через пару минут я стоял напротив его двери, на двери горела табличка, что он внутри своего кабинета, а также что у него нет посетителей.

Постучался в дверь, после чего зашел внутрь.

Он сидел за столом и читал какой-то отчёт, а после того как увидел меня, просто махнул рукой на кресло, которое стояло перед его столом.

Опустившись в кресло, стал осматривать его кабинет.

Кабинет был хорошо обставлен, как говорится со вкусом, но без лишней вычурности.

Он оторвался от своего отчета и перевел взгляд на меня, после чего подмигнул.— Ну, рассказывай, как поживает гроза всех психологов.

Твоего психолога до сих пор трясёт, если в разговоре упомянуть тебя.— Да нормально я живу, вот пришел к тебе выписываться.

Подумал, раз знакомство с больницей началось с тебя, то и закончится тоже тобой.— Так подожди, я сейчас посмотрю в базе данных... да ты прав, держать тебя тут уже нет смысла.

Давай свою карточку в ФПИ, я на неё занесу заметку о твоей выписке, после чего ты будешь полностью свободен.

Что надумал делать дальше? Если нужен совет, то спрашивай.Я вытащил свою карточку из нагрудного кармана и протянул её Рону.

Он взял её из моих рук и вставил в паз на столе, сразу же над его столом развернулась голограмма, на которой были отображены все мои данные.

После того как он провел несколько манипуляций, мой статус о состоянии здоровья поменялся на "Полностью Здоров", а затем, он вернул мне карточку, а я её положил в свой нагрудный карман.— В такое время единственное, что я могу сделать, чтобы помочь хоть кому-нибудь, это предложить свои услуги вооруженным силам.

Мне уже сделали предложение, и я на него согласился.

Так что Рон, можешь не беспокоиться за грозу всех психиатров.

Скоро стану грозой всех к’саргов, чтоб они мочились от страха при упоминании моего имени.— Арт, давай поменьше агрессии, прошлый раз еле получилось тебя отмазать от этой неуравновешенной.

Ну, раз так, то я рад, что ты определился со своим будущим, а то я хотел тебе предложить подработку.

Ты, главное, не лезь в пекло и держи хвост пистолетом.— Спасибо за то, что беспокоишься.

Со мной всё будет нормально, можно я тебя попрошу об одном одолжении?— Да, давай, чего уж там, говори.— Я тебе сейчас на почту скинул данные по Эшли, ты можешь за ней присматривать со стороны, тогда я буду беспокоиться намного меньше.

Мы потом как-нибудь с тобой сочтёмся, за одолжение.— Ладно, не парься, присмотрю я за ней, как-никак после этого у меня в должниках будет гроза всех психиатров и к’саргов.После чего мы с ним попрощались, нейромодуль мне возвращать было не нужно, потому что я его сдам в месте прохождения службы, и они просто поставят у себя пометку.

Вышел из его кабинета и направился на выход, только сделал небольшую остановку перед утилизатором и выкинул в него больничную одежду.

Перед самым выходом из больницы я вспомнил, что не знаю, как добраться до детского дома.

Не стал мудрить и поэтому вызвал флаер через нейромодуль, мне пришлось немного подождать, пока флаер прилетит и опустится на парковочную зону больницы.

Через 10 минут мне пришло оповещение, что флаер меня ожидает на парковке, поэтому поспешил в его сторону.

Когда уже подошел к флаеру, то его боковая дверь отъехала, и я сразу забрался внутрь, после чего вбил адрес детского дома.

Флаер оторвался от земли и полетел: весь полет я разглядывал округу с высоты, оказывается, недалеко от больницы было несколько озер.

Но мне о них никто не говорил, а вот если бы сказали, то всей больницей меня бы искали в той стороне._______________(1) Текст песни "Никто вместо нас", которую исполняет Павел Пламенев.

«Если сомневаешься, говори правду».(Марк Твен)

Я сидел в парке и напевал песню, а также вспоминал некоторые моменты, потому что сегодня именно тот день, когда за мной должен прийти человек от «Мистера Х», попрошу у него один день и получу аванс, после чего навещу Эшли.

Проведу весь этот день с ней.

«Я понял, что жизнь равнодушна, как острые скалы.

Я понял, что жизнь без нас не знает добра-а-а.

И звёзды остынут...

И люди исчезнут, и страны,

А только добру в сердцах не остыть никогда-а-а...»

В этот момент у меня в голове пронеслось, как я вытаскивал Эшли из той мастерской, а потом как я потрепал её по голове своей рукой, когда мы были у торговца, и она заснула, держа мою руку и положив свою голову мне на грудь.

«Никто вместо нас не сделает доброй работы!

Никто не подаст руку слабому, чтоб защитить!

И детям никто не отдаст нашей лучшей заботы!

И матерей никто так сильно не будет любить!

В этот момент я вспомнил родителей, как они устроили самый вкусный обед в моей жизни.

Мама, папа, простите, я не смогу сдержать слово, чтобы кормить вас только самой вкусной едой.

Если бы не мой день рождения, они могли быть живы.

На моих глазах навернулись слёзы.

Арт, держи себя в руках, «Большие мальчики не плачут», даже если в груди сильно болит.

К’сарги, я вас ненавижу!

«Эй! Много ли? Мало? Бед повидала моя страна!?

Эй! Много ли? Мало? Кружило над ней вороньё!?

Эй! Встань со мной рядом! И вот для защиты моя спина!

И я не уйду! Это отечество моё!

Никто, кроме нас...»

Когда пел эти строки, в моей голове пролетело воспоминание, как десантировались «Адские ныряльщики» — я ими восхищаюсь.

Прыгать с орбиты в капсуле, зная, что 1% от них не вернется, ну, может, цифра меньше, но думаю, что уж не сильно меньше.

Вот это отмороженные экстремалы или экстремальные отморозки, но зато самые храбрые люди.

«Время стирает в песок даже острые скалы.

Все вещи растают, как утром туман над водо-о-й-й.

И звёзды погаснут...

И люди исчезнут, и страны,

А то, что ты делал добро — навечно с тобо-о-й-й…»(1)

Перед моим взором опять появилось личико Эшли с её хитрыми глазками, а особенно, когда она услышала, что я куплю ей самое огромное мороженое, которое она сможет съесть.

Будет интересно на это посмотреть, я представил, как она из принципа давится огромным мороженым и начал улыбаться.

В этот момент ко мне подошел седовласый мужчина, которому на глаз было примерно лет 45, но при этом он держал себя в хорошей форме.

Почему я понял, что это за мной, у него была форма без опознавательных знаков, а также, такой же холодный и колючий взгляд как у «Мистера Х»: от такого взгляда начинают мурашки бегать по коже.

Потом, ты начинаешь думать, когда ты успел согрешить, а успел ли ты покаяться в грехах, пока по твоей спине будет скатываться холодный пот.

Он даже не стал здороваться, а просто перешел к делу.

У него в руках был аккуратный кейс, я таких раньше не видел.

— Арт Эс, я от «Мистера Х», вы уже готовы или вам нужны сутки, чтоб уладить все свои дела.

— Хм… кхе-кхе… мне нужны будут сутки для того, чтоб закончить все свои дела, где мне нужно быть завтра?

— В таком случае вот твой кейс, в нем форма, в которой ты завтра должен быть на этом же месте в 7:00, также там есть обезличенная карточка, на ней 5000 кредитов, это твой аванс, можешь им распоряжаться, как захочешь.

Я немного растерялся и не знал, что сказать, вот так вот 5000 кредитов и это просто аванс: у моих родителей общая заработная плата в месяц выходила в районе 1500 кредитов.

Раз так хорошо платят, то и «доить» будут со страшной силой, помимо того, что сам проект опасен.

Всё равно поздно что-то менять.

Я принял кейс из его рук и внимательнее посмотрел на него: сделан как будто из кожи, а дотрагиваешься ладонью, такое ощущение как будто металл трогаешь, также холодит руку.

Наверно, он еще водонепроницаемый, если про него потом не спросят, оставлю его себе на память.

После этого я открыл его, там лежал военный комбинезон и обувь, а под ними — папка.

В одном небольшом кармашке была обезличенная банковская карта, так что можно хоть сейчас ей пользоваться.

— Спасибо, тогда зав… а куда он делся?

Вроде стоял передо мной, а пока я рассматривал кейс, куда-то пропал.

Я повертел головой, вокруг меня было открытое пространство в радиусе 100 метров.

Рассматривал этот кейс я недолго, так что по всем законам физики он не мог убежать так быстро за радиус моего обзора.

Да и если бы он бежал, то я бы это услышал.

Если у них там всех учат так испаряться в воздухе, то заверните мне с собой пару.

Пойду тогда переоденусь, а потом загляну к моему лечащему врачу Рону.

Встал со скамейки и еще раз хмыкнул, после чего пошел по дорожке в сторону основного корпуса больницы.

Не стал мудрить и просто забежал в туалет, а там уже переоделся в новую одежду, знаете, когда на тебе новая одежда, это просто непередаваемое чувство, особенно если вспомнить, что совсем недавно ты был грязным, раненым и в лохмотьях, а жил на свалке.

Много ли человеку нужно для счастья, в такой момент понимаешь, что не очень то и много.

Одежда была чуть большего размера, но после того как я сделал пару приседаний и наклонов, то она ужалась и сидела как влитая.

Наверно, дорогая штука, как говорится: «Компания на сотрудниках не экономит».

Больничную одежду положил в кейс и направился к Рону в гости.

Я не стал подниматься на лифте, а пошел к лестнице, так как до него всего на всего идти на 4 этаж, как раз немного разомнусь.

Пробежка по лестнице далась немного тяжелее, чем я думал, но ладно, спишем на то, что я долго пробыл в колбе и только недавно начал нормально двигаться.

Через пару минут я стоял напротив его двери, на двери горела табличка, что он внутри своего кабинета, а также что у него нет посетителей.

Постучался в дверь, после чего зашел внутрь.

Он сидел за столом и читал какой-то отчёт, а после того как увидел меня, просто махнул рукой на кресло, которое стояло перед его столом.

Опустившись в кресло, стал осматривать его кабинет.

Кабинет был хорошо обставлен, как говорится со вкусом, но без лишней вычурности.

Он оторвался от своего отчета и перевел взгляд на меня, после чего подмигнул.

— Ну, рассказывай, как поживает гроза всех психологов.

Твоего психолога до сих пор трясёт, если в разговоре упомянуть тебя.

— Да нормально я живу, вот пришел к тебе выписываться.

Подумал, раз знакомство с больницей началось с тебя, то и закончится тоже тобой.

— Так подожди, я сейчас посмотрю в базе данных... да ты прав, держать тебя тут уже нет смысла.

Давай свою карточку в ФПИ, я на неё занесу заметку о твоей выписке, после чего ты будешь полностью свободен.

Что надумал делать дальше? Если нужен совет, то спрашивай.

Я вытащил свою карточку из нагрудного кармана и протянул её Рону.

Он взял её из моих рук и вставил в паз на столе, сразу же над его столом развернулась голограмма, на которой были отображены все мои данные.

После того как он провел несколько манипуляций, мой статус о состоянии здоровья поменялся на "Полностью Здоров", а затем, он вернул мне карточку, а я её положил в свой нагрудный карман.

— В такое время единственное, что я могу сделать, чтобы помочь хоть кому-нибудь, это предложить свои услуги вооруженным силам.

Мне уже сделали предложение, и я на него согласился.

Так что Рон, можешь не беспокоиться за грозу всех психиатров.

Скоро стану грозой всех к’саргов, чтоб они мочились от страха при упоминании моего имени.

— Арт, давай поменьше агрессии, прошлый раз еле получилось тебя отмазать от этой неуравновешенной.

Ну, раз так, то я рад, что ты определился со своим будущим, а то я хотел тебе предложить подработку.

Ты, главное, не лезь в пекло и держи хвост пистолетом.

— Спасибо за то, что беспокоишься.

Со мной всё будет нормально, можно я тебя попрошу об одном одолжении?

— Да, давай, чего уж там, говори.

— Я тебе сейчас на почту скинул данные по Эшли, ты можешь за ней присматривать со стороны, тогда я буду беспокоиться намного меньше.

Мы потом как-нибудь с тобой сочтёмся, за одолжение.

— Ладно, не парься, присмотрю я за ней, как-никак после этого у меня в должниках будет гроза всех психиатров и к’саргов.

После чего мы с ним попрощались, нейромодуль мне возвращать было не нужно, потому что я его сдам в месте прохождения службы, и они просто поставят у себя пометку.

Вышел из его кабинета и направился на выход, только сделал небольшую остановку перед утилизатором и выкинул в него больничную одежду.

Перед самым выходом из больницы я вспомнил, что не знаю, как добраться до детского дома.

Не стал мудрить и поэтому вызвал флаер через нейромодуль, мне пришлось немного подождать, пока флаер прилетит и опустится на парковочную зону больницы.

Через 10 минут мне пришло оповещение, что флаер меня ожидает на парковке, поэтому поспешил в его сторону.

Когда уже подошел к флаеру, то его боковая дверь отъехала, и я сразу забрался внутрь, после чего вбил адрес детского дома.

Флаер оторвался от земли и полетел: весь полет я разглядывал округу с высоты, оказывается, недалеко от больницы было несколько озер.

Но мне о них никто не говорил, а вот если бы сказали, то всей больницей меня бы искали в той стороне.

_______________

(1) Текст песни "Никто вместо нас", которую исполняет Павел Пламенев.