— Ваш поединок был просто великолепен.

Даже я — полностью несведущая в фехтовании — смогла понять что Гарольд-сама действительно силён.— Что брат, что сестра...

Ты пришла мне сыпать соль на рану?— Вовсе нет.

Разве это не как «проиграл битву, но выиграл войну»?— Вот как.

Так ты поглумиться пришла, да?Казуки проиграл из-за дисквалификации.

Если уж так выразиться, то это значит что он проиграл как в битве, так и в войне.Говорить такое с этой ослепительной улыбкой на лице — от такой сцены ничего кроме «намеренной провокации» в голову не приходило.— Пфф............Мне очень жаль.

Я сказала лишнего.Похоже Эрика и сама это понимала.Но что важнее, Казуки был озадачен как она естественно с ним разговаривала.

Более того, сейчас она даже не добавляет обычного официально-женственного отношения.— Хмпф, в следующий раз как захочешь сделать что-то столь бесполезное, то поиграйся со своей служанкой или что-то в этом роде.— Прошу, подождите.Эрика перекрыла ему дорогу когда он собирался уйти отсюда как можно скорее.Волнение из-за неспособности прочесть её намерения превратилось в раздражение и его язык стал ещё ядовитей чем обычно:— Уйди с дороги, у меня нет на тебя времени.

Даже если бы было — я бы не стал его тратить на кого то вроде тебя.— Но в таком случае я не смогу как следует поговорить с Гарольдом-сама.— Верно, что очень удобно.— К сожалению я не могу этого позволить.

По крайней мере лишь сейчас, пожалуйста, уделите мне немного времени.Эрика, от которой доселе можно было почувствовать лишь грациозность цветка, отчего-то сейчас казалась нерушимой словно огромное дерево, что глубоко впилось корнями в землю.

Короче говоря, казалось что она и на миллиметр не сдвинется.«Так это и есть давление одного из героев игры, да?» — проиграв этому, Казуки щёлкнул языком и с угрюмой аурой на полную катушку, заговорил:-…......Если у тебя какое-то дело, то давай быстрее.— Спасибо вам большое.Сказав это, Эрика, согнувшись в талии, глубоко поклонилась.— Мне очень жаль что я так поступила в ту ночь.

Хоть я и была зла, осыпать вас оскорблениями и даже поднимать на вас руку было неправильно.

Я хотела бы извиниться за это.— Хаа, и ты специально сюда пришла чтобы сказать подобное? Бессмысленно.Хоть его слова и были слишком холодны, они и вправду выражали его истинные чувства.

Казуки намеренно разозлил Эрику и та реакция была более чем адекватной.

Обычно никто бы даже не подумал за такое извиняться.

Одна только Эрика могла прийти сюда извиниться за подобное...Эта доброта и вправду была её добродетелью.

Её любило подавляющее большинство людей.

По правде говоря, то же касалось и самого Казуки когда он был игроком.Но нынешний он мог думать об этой чрезмерной доброте лишь как клыках со смертоносным ядом.

И укус их может быть смертелен.И речь даже не только о нём с его обстоятельствами.

Она взращивала очень эгоистичную доброту.

И думая об этом, он открыл свой рот:— Твои извинения и ломаного гроша не стоят.

Скорее уж, даже при том, что ты так напористо плакала, извиняться после такого...ты что, дура? И вообще, эта твоя доброта — это лишь ложь, идущая от твоей доброжелательности.

Кроме того, что это противно, это в конце концов не более чем тошнотворно еле тёплое чувство дружелюбия.

Если хочешь танцевать так, словно клоун, то пожалуйста, только не вставай у меня на пути.

Не попадайся мне на глаза.

Ты заноза, от слова «ПРЕДЕЛЬНО НЕПРИЯТНА».В дополнение к врождённому сквернословию Гарольда, негодование против Эрики, что накапливалось уже долгое время, вырвалось всё разом.

Выпалив все эти оскорбления, он наконец восстановил своё самообладание.

Теперь-то он уж точно сказал слишком много.

Более того, он сорвал свой собственный гнев на ней.Ему опять хотелось заплакать, но уже по другой причине.Осыпаемая оскорблениями, пребывая при этом в извиняющейся позе...от Эрики не последовало ни малейшего движения. «Я заставил её плакать? Или всё же разозлил?» — пока он робко за ней наблюдал, Эрика молча выпрямилась.Она как не выражала гнев, так и не показывала слёз.

И даже не была удручена или потрясена его словами.На её лице было лишь спокойное выражение, словно Божьей матери с картинки...словно она приняла все оскорбления Гарольда.Эрика заранее приготовилась, зная что Гарольд именно так отреагирует на её извинение.Потому что она знала, что он был сильным и жёстким человеком, а также человеком, обладающим истинной добротой, в отличие от неё.

В этих оскорбительных словах не было ни капли лжи.

Хотя она и без этих слов знала что она была лишь минусом для Гарольда.«Мне слишком многого недостаёт.

Силы бороться со сложной судьбой...и доброты, чтобы ругать слабого.»Она ошибалась с самого начала.

Подать руку помощи — это не единственная форма доброты.

Присматривать, отталкивать, и даже ничего не делать — всё это также могло временами стать её воплощением.

Ради самого этого человека — чтобы он рос.Но чтобы в действительности это применить — для этого нужна сила поверить в этого человека.

И тот, кто смог бы поддержать Гарольда, должен быть именно таким человеком — достойным такой веры.Поэтому сколь бы тяжёлыми они ни были, она примет слова Гарольда, которые указывают на её неопытность.

И только если она сможет использовать их чтобы вырасти — лишь тогда станет она тем, кто действительно сможет понять и поддержать его.

Это был лишь первый шаг.-.........Хмпф.Гарольд ушёл, словно потерял интерес.Эрика же проговорила этой маленькой спине, что исчезла в глубине додзё:— Я не стану говорить «Подожди меня».

Но я определённо нагоню тебя.

Я ни за что не оставлю тебя одного.Бормотание Эрики унёс ветер, вместе с лепестками сакуры.

Унёс в бескрайнее чистое небо.

— Ваш поединок был просто великолепен.

Даже я — полностью несведущая в фехтовании — смогла понять что Гарольд-сама действительно силён.

— Что брат, что сестра...

Ты пришла мне сыпать соль на рану?

— Вовсе нет.

Разве это не как «проиграл битву, но выиграл войну»?

Так ты поглумиться пришла, да?

Казуки проиграл из-за дисквалификации.

Если уж так выразиться, то это значит что он проиграл как в битве, так и в войне.

Говорить такое с этой ослепительной улыбкой на лице — от такой сцены ничего кроме «намеренной провокации» в голову не приходило.

— Пфф............Мне очень жаль.

Я сказала лишнего.

Похоже Эрика и сама это понимала.

Но что важнее, Казуки был озадачен как она естественно с ним разговаривала.

Более того, сейчас она даже не добавляет обычного официально-женственного отношения.

— Хмпф, в следующий раз как захочешь сделать что-то столь бесполезное, то поиграйся со своей служанкой или что-то в этом роде.

— Прошу, подождите.

Эрика перекрыла ему дорогу когда он собирался уйти отсюда как можно скорее.

Волнение из-за неспособности прочесть её намерения превратилось в раздражение и его язык стал ещё ядовитей чем обычно:

— Уйди с дороги, у меня нет на тебя времени.

Даже если бы было — я бы не стал его тратить на кого то вроде тебя.

— Но в таком случае я не смогу как следует поговорить с Гарольдом-сама.

— Верно, что очень удобно.

— К сожалению я не могу этого позволить.

По крайней мере лишь сейчас, пожалуйста, уделите мне немного времени.

Эрика, от которой доселе можно было почувствовать лишь грациозность цветка, отчего-то сейчас казалась нерушимой словно огромное дерево, что глубоко впилось корнями в землю.

Короче говоря, казалось что она и на миллиметр не сдвинется.

«Так это и есть давление одного из героев игры, да?» — проиграв этому, Казуки щёлкнул языком и с угрюмой аурой на полную катушку, заговорил:

-…......Если у тебя какое-то дело, то давай быстрее.

— Спасибо вам большое.

Сказав это, Эрика, согнувшись в талии, глубоко поклонилась.

— Мне очень жаль что я так поступила в ту ночь.

Хоть я и была зла, осыпать вас оскорблениями и даже поднимать на вас руку было неправильно.

Я хотела бы извиниться за это.

— Хаа, и ты специально сюда пришла чтобы сказать подобное? Бессмысленно.

Хоть его слова и были слишком холодны, они и вправду выражали его истинные чувства.

Казуки намеренно разозлил Эрику и та реакция была более чем адекватной.

Обычно никто бы даже не подумал за такое извиняться.

Одна только Эрика могла прийти сюда извиниться за подобное...

Эта доброта и вправду была её добродетелью.

Её любило подавляющее большинство людей.

По правде говоря, то же касалось и самого Казуки когда он был игроком.

Но нынешний он мог думать об этой чрезмерной доброте лишь как клыках со смертоносным ядом.

И укус их может быть смертелен.

И речь даже не только о нём с его обстоятельствами.

Она взращивала очень эгоистичную доброту.

И думая об этом, он открыл свой рот:

— Твои извинения и ломаного гроша не стоят.

Скорее уж, даже при том, что ты так напористо плакала, извиняться после такого...ты что, дура? И вообще, эта твоя доброта — это лишь ложь, идущая от твоей доброжелательности.

Кроме того, что это противно, это в конце концов не более чем тошнотворно еле тёплое чувство дружелюбия.

Если хочешь танцевать так, словно клоун, то пожалуйста, только не вставай у меня на пути.

Не попадайся мне на глаза.

Ты заноза, от слова «ПРЕДЕЛЬНО НЕПРИЯТНА».

В дополнение к врождённому сквернословию Гарольда, негодование против Эрики, что накапливалось уже долгое время, вырвалось всё разом.

Выпалив все эти оскорбления, он наконец восстановил своё самообладание.

Теперь-то он уж точно сказал слишком много.

Более того, он сорвал свой собственный гнев на ней.

Ему опять хотелось заплакать, но уже по другой причине.

Осыпаемая оскорблениями, пребывая при этом в извиняющейся позе...от Эрики не последовало ни малейшего движения. «Я заставил её плакать? Или всё же разозлил?» — пока он робко за ней наблюдал, Эрика молча выпрямилась.

Она как не выражала гнев, так и не показывала слёз.

И даже не была удручена или потрясена его словами.

На её лице было лишь спокойное выражение, словно Божьей матери с картинки...словно она приняла все оскорбления Гарольда.

Эрика заранее приготовилась, зная что Гарольд именно так отреагирует на её извинение.

Потому что она знала, что он был сильным и жёстким человеком, а также человеком, обладающим истинной добротой, в отличие от неё.

В этих оскорбительных словах не было ни капли лжи.

Хотя она и без этих слов знала что она была лишь минусом для Гарольда.

«Мне слишком многого недостаёт.

Силы бороться со сложной судьбой...и доброты, чтобы ругать слабого.»

Она ошибалась с самого начала.

Подать руку помощи — это не единственная форма доброты.

Присматривать, отталкивать, и даже ничего не делать — всё это также могло временами стать её воплощением.

Ради самого этого человека — чтобы он рос.

Но чтобы в действительности это применить — для этого нужна сила поверить в этого человека.

И тот, кто смог бы поддержать Гарольда, должен быть именно таким человеком — достойным такой веры.

Поэтому сколь бы тяжёлыми они ни были, она примет слова Гарольда, которые указывают на её неопытность.

И только если она сможет использовать их чтобы вырасти — лишь тогда станет она тем, кто действительно сможет понять и поддержать его.

Это был лишь первый шаг.

-.........Хмпф.

Гарольд ушёл, словно потерял интерес.

Эрика же проговорила этой маленькой спине, что исчезла в глубине додзё:

— Я не стану говорить «Подожди меня».

Но я определённо нагоню тебя.

Я ни за что не оставлю тебя одного.

Бормотание Эрики унёс ветер, вместе с лепестками сакуры.

Унёс в бескрайнее чистое небо.