Первый молодой мастер наблюдал за тем, как Цинь Му ушел и вскоре вошел в лес каменных обелисков.

Там сидел Тай И, позади которого находилось дерево Дао и множеством плодов Дао.Первый молодой мастер поклонился ему, и Тай И встал, чтобы ответить на приветствие.— Друг Дао, я уже обсудил с седьмым молодым мастером твое отправление в шестнадцатую эпоху вместе с владыками Небесной Столицы.Первый молодой мастер сказал:— Если бы друг Дао и владыки Небесной Столицы остались здесь, то у седьмого молодого мастера, вероятно, возникли бы злые мысли в сердце.

Он определенно убил бы их и позволил переродиться, и, хотя они совершили много злых дел, но это может помочь спасти будущее.

Однако, вред, причиненный ими, слишком велик, и я боюсь, что он бы не отпустил это просто так.Тай И сказал:— Первый молодой мастер чувствует себя виноватым из-за того, что хозяин дворца Милуо убил Тианьду, и, следовательно, хочет отплатить за это мне и владыкам Небесной Столицы?Первый молодой мастер покачал головой:— Даже если бы Учитель не убил Тианьду, то владыки стали бы теми, кем являются сейчас.

Поступок Учителя никак не повлиял на них.

Из-за того, что они обладали силой расколоть небеса и землю, они начали злоупотреблять этим.

По сравнению с ними, дворец Милуо более организован и нанес менее вреда окружающему миру.— Чушь собачья! — из каменных обелисков начала доноситься ругань.Владыки Небесной Столицы во всю проклинали и высмеивали дворец Милуо, за то, что те ведут себя как лицемеры.

Они потешались над тем, как дворец Милуо считает себя праведной силой, хотя их прибытие в новую вселенную лишь ускоряет её гибель, но те все равно находят в себе наглость прикрываться праведными высказываниями.

Но стоило Небесной Столицы начать прикладывать все силы, чтобы найти спасение от бедствия разрушения вселенной, так их заклеймили еретиками и приговорили к смерти.Они считали, что дворец Милуо просто испугался Небесной Столицы, и если бы им дали достаточно времени, то они бы превзошли в силе всех молодых мастеров, мастеров божественного зала и практиков Дао из дворца Милуо, а их лидер, Тианьду, превзошел бы в силе хозяина дворца Милуо, и что последний убил их лидера из зависти к его силе.Они потешались нал хозяином дворца Милуо за то, что тот оказался нетерпим к другим, но в то же время он сам было некомпетентным человеком, чье сердце Дао потерпело крах, а сами владыки Небесной Столицы и Тианьду уже давно бы создали идеальный мир, если бы тот не помешал им.Первый молодой мастер не обращал внимания на их слова.Тай И нахмурился, так как он был беспомощен против этих владык, и те не прислушивались ни к каким из его доводов.

Он сказал:— Как ты собираешься отправить нас обратно в шестнадцатую эпоху?— Я превращусь в Дао и верну всю свою силу в руки вселенной.Как только первый молодой мастер сказал это, из каменных обелисков донесся раскатистый хохот:— Посмотрите на этого неудачника! Его сердце Дао уже мертво, раз он собирается последовать за этим недомерком Милуо!Первый молодой мастер продолжил:— Для меня уже будет бесполезным сохранять мое дерево Дао, так что я планирую одолжить твой топор, чтобы срубить его и построить корабль, который отправит вас в шестнадцатую эпоху.Толпа в каменных обелисках вновь рассмеялась:— Старый ублюдок, почему бы тебе не оставить нам еще и свой плод Дао? Не останавливайся на пол пути и помоги нам еще больше!— Ты действительно думаешь, что способен удержать нас в ловушке благодаря собственным способностям? Подожди пока мы не сбежим с твоего корабля, и не пробьем себе путь в семнадцатую эпоху, чтобы исцелить твою дурную голову!..Первый молодой мастер сказал:— Я построю корабль и отправлю вас всех в прошлое.

Однако перед этим седьмой молодой мастер должен вернуться в прошлое, а иначе я не посмею отправить вас обратно.Тай И сказал:— Ты боишься, что он откажется от своих слов и убьет их, после того, как ты реинкарнируешь?Первый молодой мастер ответил:— За последние шестнадцать эпох седьмой молодой мастер убил немалое количество людей, и его манера ведения дел заставляет людей постоянно оглядываться.

Мне нужно увидеть, как он вернется в прошлое, прежде чем я смогу со спокойной душой отправить вас обратно.Тай И сказал:— Я тоже хочу увидеть это…Они оба сели и молча ждали.Тем временем Цинь Му медленным шагом вернулся к Нефритовой Столицы, где продолжалась битва между практиками Дао.

Его котел Изначального Хаоса уже был в печальном состоянии, а уникальные сокровища молодых мастеров были уничтожены, за исключением Небесного Колодца.Мастера божественного зала и практики Дао из дворца Милуо переключились с нападения на защиту, и не позволяли Лан Юйтяню, Сюй Шэнхуа и остальным пробиться к Небесному Колодцу.Цинь Му немного понаблюдал за битвой, прежде чем покинуть это место.

Он прогуливался по звездному небу, и посетил четыре южных полюса вселенной.

Они стали намного больше, чем какими запомнил их Цинь Му, и теперь эти небеса уже давно стали незнакомым местом для него.На этих небесах теперь жили расы, которых он раньше не видел, из-за чего у Цинь Му были смешанные ощущения.Когда он посетил Южные Небеса, то он увидел, что это место стало похоже на миниатюрный Вечный Мир.

Казалось, что здесь все было в порядке.

Боги использовали свою силу для служения смертным, а их торговля процветала.Цинь Му медленно посещал различные уголки Южных Небес, но немногие люди узнавали его.Три с половиной миллиарда лет истории сделали мир крайне незнакомым для Цинь Му.Он посещал различные руины и поля битв, и стоял там, пытаясь вспомнить тех, кто погиб здесь в прошлом, и даже искал могилы своих врагов, однако, к сожалению, не смог найти их.Прошло просто слишком много времени, и люди этого мира уже забыли и Цинь Му, и тех, кто боролся за будущее их вселенной.Они не понимали, за что в прошлом люди проливали свою кровь, и за что они отдавали свои жизни.

Они также не понимали, почему люди проливали свою кровь в эпоху пяти бедствий.Фактически, у них даже не было интереса разбираться в истории эпохи пяти бедствий.Эпохи дракона Ханя, Багрового Света, Высшего Императора, Императора Основателя и Вечного Мира покрылись пылью истории, и очень немногие люди решались смахнуть пыль со страниц истории и вспомнить былое.Цинь Му был переполнен меланхолией, когда он наконец-то вернулся в Первобытный Мир.Первобытный Мир был в несколько раз больше, чем, когда Цинь Му ушел.

Дворец Предков уже больше не существовал, и стал божественным сокровищем, так что Первобытный Мир заменил его, и стал центром вселенной.Здесь был построен Небесный Дворец Вечного Мира, а дерево первобытного мира, которое было телом Гунсунь Янь, также стало пышным и зеленым.

Маленькая девочка, которая в прошлом относилась к нему как к дереву, нуждающемуся в поливе, теперь стала символом Первобытного Мира.Цинь Му прогуливался по городам Первобытного Мира, как обычный человек, наблюдая за жизнью людей.За три с половиной миллиарда лет этот мир стал ему незнаком.

Экономика претерпела сильные изменения, культура и обычая были для него настолько незнакомы, что казались неуместными и глупыми, а архитектура заставляло его чувствовать, словно он прибыл в чужой мир.Одежда, еда, язык — все это стало совсем другим, и не таким, как раньше.Цинь Му был подобен старому антиквариату, который кто-то достал из древней гробницы и который не имел ничего общего с новым миром.Он был слегка напуган и сбит с толку.

Он желал проверить, сохранилась ли еще та концепция, которой он следовал в далеком прошлом, и которую хотел распространить по всему миру.

Он видел, что обычные люди использовали силу богов, и также видел то, но его смутило то, что независимо от того, были ли это люди или боги, они все, казалось, привыкли к этому.Они не понимали, что стояло за этими нормами, не знали, сколько крови было пролито за то, чтобы обычные смертные могли использовать силу богов, и сколько людей потеряли свои жизни.В конце концов, короткий миллион лет истории был ничем, по сравнению с тремя с половиной миллиардов лет истории Вечного Мира.Миллион лет истории будут лишь короткой страницей в огромной книге истории всего мира.

На этой странице нет места семи небесным преподобным эпохи дракона Ханя, нет места Светлому и Багровому Императорам, а также не было места для Небесной Преподобной Юэ и Небесной Преподобной Лин, которые поддерживали эпоху Высшего Императора.

И дюжина умерших императоров, во второй раз отдавших свою жизнь во время битвы в Первобытном Мире, тоже не нашил себе место в этой книге.Деревня Беззаботная и Император Основатель, а также его верные подданные, а вместе с ними Великие руины и первый Предок Императоров Людей — это все осталось за границами этой книги.Даже Цинь Му в этой книге истории мог быть лишь коротким абзацем слов, не говоря уже о тех битвах и лицах, которые он никогда не сможет забыть.Книга истории не могла сохранить в себе все эти вещи.Герои, похороненные историей, были подобны каплям воды в море.

Никто не мог вспомнить их, и маловероятно, что кто-то будет пытаться вспомнить их.Даже если эти герои вернуться, то их никто не узнает.Он долгое время проходил мимо божественных городов.

Некоторые из руин полей битвы были заметены временем, и на их месте появились новые города, а некоторые из них почти полностью исчезли, и никто не посещал эти места и не вспоминал о них.

Лишь когда Цинь Му проходил рядом, он отдавал дань уважения погибшим.— Небесный Преподобный Му, это ты?Когда Цинь Му предавался воспоминаниям в долине Лан Фэн, он услышал очень старый голос, и обернувшись, он увидел огромного черного тигра.

Он был ошеломлен и улыбнулся, когда приветствовал набросившегося на него черного тигра.Это был его старший брат, черный божественный тигр, который следовал за святым дровосеком.Когда тот набросился на него, то превратился в старика с лицом, украшенным седеющей белой бородой.

Он обнимал его, а из его глаз текли слезы.

Он громко закричал:— Старый мастер, твой второй ученик вернулся!В горных лесах долины Лан Фэн было несколько травяных хижин, и из одной из них вышел старый Дровосек, который почти не изменился с того времени.Он, как и Цинь Му, был подобен старому антиквариату, который был оставлен позади бурной рекой истории, и, хотя его внешний вид не изменился, но он был похож на зрелый одуванчик с все меньшим и меньшим количеством волос.Цинь Му шагнул вперед и обнял несколько зажатого Святого Дровосека.Святой Дровосек какое-то время боролся, но не мог вырваться из его хватки.

Он уже схватил свой топор, который лежал в углу его хижины и давным-давно покрылся ржавчиной, угрожая Цинь Му, и требуя, чтобы тот отпустил его.

Однако черный тигр тайно протянул свои когти и надавил на него.Цинь Му, наконец, отпустил его.Они вдвоем сидели перед каменным столом.

Лицо Святого Дровосека было темным, в то время как черный тигр хлопотал на кухне, готовя еду и заваривая чай.Спустя долгое время Дровосек холодно спросил:— Так ты вернулся?— Да. — с улыбкой сказал Цинь Му.— Когда ты вновь покинешь нас? — святой Дровосек поднял свою чашку и равнодушно спросил.— Прямо сейчас. — ответил Цинь Му.Ладонь Святого Дровосека задрожала, и он расплескал чай.— Значит, ты уйдешь сразу после своего возвращения?Цинь М не ответил ему, и вместо этого осмотрел его хижину.

Он покачал головой и спросил:— Почему наставник живет здесь? Вы внесли огромный вклад в Вечный Мир, и не лучше бы было, если бы вы отправились в Небесный Дворец? Кроме того, вас там ожидают старые друзья, и есть ли необходимость жить в нищете?Святой Дровосек равнодушно ответил:— Настоящий святой не нуждается в славе.Цинь Му громко рассмеялся.

Он мог видеть, что область совершенствования Святого Дровосека все еще застряла перед сценой Казни Бога, и он так и не поднялся на неё.Логически говоря, реформа Вечного Мира создала бесчисленное количество Дао после Начала, и было множество людей с выдающейся мудростью, который подтвердили ценность этого пути, достигнув Дао.Если бы Святой Дровосек по-настоящему захотел, то он сумел бы подняться на сцену Казни Бога и поднять каждое из своих триста шестидесяти Дао после Начала до высшего уровня.Однако, он не сделал этого.— Я не хочу посещать подобные места… Там слишком шумно и оживленно.Святой Дровосек пристально посмотрел на него:— К тому же, мои способности смехотворны, так какой мне смысл идти туда и ощущать себя словно статуя бога в храме, к которой приходят люди, чтобы помолиться.

Я живой человек, а не статуя, и мне гораздо лучше жить здесь одному.Цинь Му протянул руку, чтобы коснуться его головы, похожей на одуванчик, но когда тот снова посмотрел на него, то был вынужден убрать руку.— Все мои ученики справляются лучше, чем я.Черный тигр взял шляпу, и Святой Дровосек, который изначально не хотел носить шляпы, был вынужден одеть её, так как он еще больше не хотел, чтобы Цинь Му касался его головы.— Сегодняшние люди также более вдумчивы, чем мы в прошлом.

Просто у них нет никакого чувства беспокойства, и мне с ними некомфортно.

Они думают, что я слишком беспокоюсь о ненужных вещах, и это просто выводит меня из себя.

Я не могу подолгу оставаться рядом с молодыми людьми.На лице Цинь Му появилась улыбка, когда он слушал его болтовню о молодом поколении этой эпохи.

Ему стало даже немного грустно на душе.— Менталитет наставника, наверное, очень устарел…Святой Дровосек много говорил, и поглощал еду на столе.

Когда она кончилась, он отложил миски и палочки для еды, и спросил:— Как долго тебя не будет на этот раз?Цинь Му сказал:— Я не знаю этого.

Может быть, я вернусь сразу после того, как уйду, а может быть, я вернусь только тогда, когда эта вселенная станет безжизненным пространством.

Или может…я никогда и не вернусь.Святой Дровосек молча вздрогнул.Цинь Му встал и приободрил его:— Постоянная настороженность и подготовленность к опасности будет полезна этому миру.

Деревня Беззаботная представляла собой просто лужу со стоячей водой, и это состояние рано или поздно исчезнет, так как придет новая угроза.

В то время, Наставник, вероятно, покинет горы, чтобы показать свои амбиции.

В конце концов, ветераны не умирают.

Они лишь откладывают свое оружие по углам их домов, чтобы те ржавели, но когда снова разразится война, то люди вновь вспомнят о вас, а вы будете вновь затачивать свое оружие, выходя на поле боя.Цинь Му похлопал святого дровосека по плечу:— Наставник, у вас еще будет место, где вы сможете применить свои навыки.Святой Дровосек встал и посмотрел на него:— И где же оно будет?Цинь Му некоторое время помолчал, а затем внезапно спросил:— Вы же еще помните хаотическое пространство?Святой Дровосек на мгновение задумался и сказал:— Там, где находился парящий мир Багрового Света?Цинь Му сказал:— Однажды в будущем, хаотическое пространство расцветет и озарится светом, словно фейерверк, и это будет знаком моего возвращения.Святой Дровосек не остановил его и смотрел, как тот уходит.

Когда его фигура покинула долину Лан Фэн, святой дровосек закричал:— Тигр, заточи мой топор! Мы выходим!Черный Тигр немедленно подбежал к нему и сказал:— Мастер, действительно ли будет война? Уже миллиарды лет царит мир!Святой Дровосек сказал глубоким голосом:— Нужно всегда быть готовым! Заточи хорошенько топор, и мы отправимся искать старых друзей!Его голос вновь стал громким и ясным, словно в его теле загорелся боевой дух.— Так… Чжо Ча уже переродился, и Янь Юньси ходит за ним хвостом, так что вытащим его, значит и Янь Юньси пойдет с нами! Ли Южань… черт, как же его звали после реинкарнации… Ох, а Тянь Шу, он же отправлялся во дворец Предков, верно? Найди его!— И ты случаем не знаешь, где затерялся Хань Тан? И этот парень из зеленой пустоши? Ах да, и не забудь про этих двух рыбок Хань Тана…— Мастер, вы снова забыли, что Хань Тан погиб, — осторожно сказал черный тигр.Святой Дровосек был в растяренности:— Разве он не переродился?Черный Тигр сказал:— Мастер, он был убит во дворце Предков, и вы сами искали его уже много лет.

И Зеленый Император также погиб, вы ведь сами поставили ему надгробие… В прошлом году, когда вы посетили его могилу, то спросили меня, кто же там похоронен…Святой Дровосек помолчал какое-то время, а потом приглушенным голосом сказал:— Тогда мы не будем искать этих двоих…

Первый молодой мастер наблюдал за тем, как Цинь Му ушел и вскоре вошел в лес каменных обелисков.

Там сидел Тай И, позади которого находилось дерево Дао и множеством плодов Дао.

Первый молодой мастер поклонился ему, и Тай И встал, чтобы ответить на приветствие.

— Друг Дао, я уже обсудил с седьмым молодым мастером твое отправление в шестнадцатую эпоху вместе с владыками Небесной Столицы.

Первый молодой мастер сказал:

— Если бы друг Дао и владыки Небесной Столицы остались здесь, то у седьмого молодого мастера, вероятно, возникли бы злые мысли в сердце.

Он определенно убил бы их и позволил переродиться, и, хотя они совершили много злых дел, но это может помочь спасти будущее.

Однако, вред, причиненный ими, слишком велик, и я боюсь, что он бы не отпустил это просто так.

Тай И сказал:

— Первый молодой мастер чувствует себя виноватым из-за того, что хозяин дворца Милуо убил Тианьду, и, следовательно, хочет отплатить за это мне и владыкам Небесной Столицы?

Первый молодой мастер покачал головой:

— Даже если бы Учитель не убил Тианьду, то владыки стали бы теми, кем являются сейчас.

Поступок Учителя никак не повлиял на них.

Из-за того, что они обладали силой расколоть небеса и землю, они начали злоупотреблять этим.

По сравнению с ними, дворец Милуо более организован и нанес менее вреда окружающему миру.

— Чушь собачья! — из каменных обелисков начала доноситься ругань.

Владыки Небесной Столицы во всю проклинали и высмеивали дворец Милуо, за то, что те ведут себя как лицемеры.

Они потешались над тем, как дворец Милуо считает себя праведной силой, хотя их прибытие в новую вселенную лишь ускоряет её гибель, но те все равно находят в себе наглость прикрываться праведными высказываниями.

Но стоило Небесной Столицы начать прикладывать все силы, чтобы найти спасение от бедствия разрушения вселенной, так их заклеймили еретиками и приговорили к смерти.

Они считали, что дворец Милуо просто испугался Небесной Столицы, и если бы им дали достаточно времени, то они бы превзошли в силе всех молодых мастеров, мастеров божественного зала и практиков Дао из дворца Милуо, а их лидер, Тианьду, превзошел бы в силе хозяина дворца Милуо, и что последний убил их лидера из зависти к его силе.

Они потешались нал хозяином дворца Милуо за то, что тот оказался нетерпим к другим, но в то же время он сам было некомпетентным человеком, чье сердце Дао потерпело крах, а сами владыки Небесной Столицы и Тианьду уже давно бы создали идеальный мир, если бы тот не помешал им.

Первый молодой мастер не обращал внимания на их слова.

Тай И нахмурился, так как он был беспомощен против этих владык, и те не прислушивались ни к каким из его доводов.

— Как ты собираешься отправить нас обратно в шестнадцатую эпоху?

— Я превращусь в Дао и верну всю свою силу в руки вселенной.

Как только первый молодой мастер сказал это, из каменных обелисков донесся раскатистый хохот:

— Посмотрите на этого неудачника! Его сердце Дао уже мертво, раз он собирается последовать за этим недомерком Милуо!

Первый молодой мастер продолжил:

— Для меня уже будет бесполезным сохранять мое дерево Дао, так что я планирую одолжить твой топор, чтобы срубить его и построить корабль, который отправит вас в шестнадцатую эпоху.

Толпа в каменных обелисках вновь рассмеялась:

— Старый ублюдок, почему бы тебе не оставить нам еще и свой плод Дао? Не останавливайся на пол пути и помоги нам еще больше!

— Ты действительно думаешь, что способен удержать нас в ловушке благодаря собственным способностям? Подожди пока мы не сбежим с твоего корабля, и не пробьем себе путь в семнадцатую эпоху, чтобы исцелить твою дурную голову!

Первый молодой мастер сказал:

— Я построю корабль и отправлю вас всех в прошлое.

Однако перед этим седьмой молодой мастер должен вернуться в прошлое, а иначе я не посмею отправить вас обратно.

Тай И сказал:

— Ты боишься, что он откажется от своих слов и убьет их, после того, как ты реинкарнируешь?

Первый молодой мастер ответил:

— За последние шестнадцать эпох седьмой молодой мастер убил немалое количество людей, и его манера ведения дел заставляет людей постоянно оглядываться.

Мне нужно увидеть, как он вернется в прошлое, прежде чем я смогу со спокойной душой отправить вас обратно.

Тай И сказал:

— Я тоже хочу увидеть это…

Они оба сели и молча ждали.

Тем временем Цинь Му медленным шагом вернулся к Нефритовой Столицы, где продолжалась битва между практиками Дао.

Его котел Изначального Хаоса уже был в печальном состоянии, а уникальные сокровища молодых мастеров были уничтожены, за исключением Небесного Колодца.

Мастера божественного зала и практики Дао из дворца Милуо переключились с нападения на защиту, и не позволяли Лан Юйтяню, Сюй Шэнхуа и остальным пробиться к Небесному Колодцу.

Цинь Му немного понаблюдал за битвой, прежде чем покинуть это место.

Он прогуливался по звездному небу, и посетил четыре южных полюса вселенной.

Они стали намного больше, чем какими запомнил их Цинь Му, и теперь эти небеса уже давно стали незнакомым местом для него.

На этих небесах теперь жили расы, которых он раньше не видел, из-за чего у Цинь Му были смешанные ощущения.

Когда он посетил Южные Небеса, то он увидел, что это место стало похоже на миниатюрный Вечный Мир.

Казалось, что здесь все было в порядке.

Боги использовали свою силу для служения смертным, а их торговля процветала.

Цинь Му медленно посещал различные уголки Южных Небес, но немногие люди узнавали его.

Три с половиной миллиарда лет истории сделали мир крайне незнакомым для Цинь Му.

Он посещал различные руины и поля битв, и стоял там, пытаясь вспомнить тех, кто погиб здесь в прошлом, и даже искал могилы своих врагов, однако, к сожалению, не смог найти их.

Прошло просто слишком много времени, и люди этого мира уже забыли и Цинь Му, и тех, кто боролся за будущее их вселенной.

Они не понимали, за что в прошлом люди проливали свою кровь, и за что они отдавали свои жизни.

Они также не понимали, почему люди проливали свою кровь в эпоху пяти бедствий.

Фактически, у них даже не было интереса разбираться в истории эпохи пяти бедствий.

Эпохи дракона Ханя, Багрового Света, Высшего Императора, Императора Основателя и Вечного Мира покрылись пылью истории, и очень немногие люди решались смахнуть пыль со страниц истории и вспомнить былое.

Цинь Му был переполнен меланхолией, когда он наконец-то вернулся в Первобытный Мир.

Первобытный Мир был в несколько раз больше, чем, когда Цинь Му ушел.

Дворец Предков уже больше не существовал, и стал божественным сокровищем, так что Первобытный Мир заменил его, и стал центром вселенной.

Здесь был построен Небесный Дворец Вечного Мира, а дерево первобытного мира, которое было телом Гунсунь Янь, также стало пышным и зеленым.

Маленькая девочка, которая в прошлом относилась к нему как к дереву, нуждающемуся в поливе, теперь стала символом Первобытного Мира.

Цинь Му прогуливался по городам Первобытного Мира, как обычный человек, наблюдая за жизнью людей.

За три с половиной миллиарда лет этот мир стал ему незнаком.

Экономика претерпела сильные изменения, культура и обычая были для него настолько незнакомы, что казались неуместными и глупыми, а архитектура заставляло его чувствовать, словно он прибыл в чужой мир.

Одежда, еда, язык — все это стало совсем другим, и не таким, как раньше.

Цинь Му был подобен старому антиквариату, который кто-то достал из древней гробницы и который не имел ничего общего с новым миром.

Он был слегка напуган и сбит с толку.

Он желал проверить, сохранилась ли еще та концепция, которой он следовал в далеком прошлом, и которую хотел распространить по всему миру.

Он видел, что обычные люди использовали силу богов, и также видел то, но его смутило то, что независимо от того, были ли это люди или боги, они все, казалось, привыкли к этому.

Они не понимали, что стояло за этими нормами, не знали, сколько крови было пролито за то, чтобы обычные смертные могли использовать силу богов, и сколько людей потеряли свои жизни.

В конце концов, короткий миллион лет истории был ничем, по сравнению с тремя с половиной миллиардов лет истории Вечного Мира.

Миллион лет истории будут лишь короткой страницей в огромной книге истории всего мира.

На этой странице нет места семи небесным преподобным эпохи дракона Ханя, нет места Светлому и Багровому Императорам, а также не было места для Небесной Преподобной Юэ и Небесной Преподобной Лин, которые поддерживали эпоху Высшего Императора.

И дюжина умерших императоров, во второй раз отдавших свою жизнь во время битвы в Первобытном Мире, тоже не нашил себе место в этой книге.

Деревня Беззаботная и Император Основатель, а также его верные подданные, а вместе с ними Великие руины и первый Предок Императоров Людей — это все осталось за границами этой книги.

Даже Цинь Му в этой книге истории мог быть лишь коротким абзацем слов, не говоря уже о тех битвах и лицах, которые он никогда не сможет забыть.

Книга истории не могла сохранить в себе все эти вещи.

Герои, похороненные историей, были подобны каплям воды в море.

Никто не мог вспомнить их, и маловероятно, что кто-то будет пытаться вспомнить их.

Даже если эти герои вернуться, то их никто не узнает.

Он долгое время проходил мимо божественных городов.

Некоторые из руин полей битвы были заметены временем, и на их месте появились новые города, а некоторые из них почти полностью исчезли, и никто не посещал эти места и не вспоминал о них.

Лишь когда Цинь Му проходил рядом, он отдавал дань уважения погибшим.

— Небесный Преподобный Му, это ты?

Когда Цинь Му предавался воспоминаниям в долине Лан Фэн, он услышал очень старый голос, и обернувшись, он увидел огромного черного тигра.

Он был ошеломлен и улыбнулся, когда приветствовал набросившегося на него черного тигра.

Это был его старший брат, черный божественный тигр, который следовал за святым дровосеком.

Когда тот набросился на него, то превратился в старика с лицом, украшенным седеющей белой бородой.

Он обнимал его, а из его глаз текли слезы.

Он громко закричал:

— Старый мастер, твой второй ученик вернулся!

В горных лесах долины Лан Фэн было несколько травяных хижин, и из одной из них вышел старый Дровосек, который почти не изменился с того времени.

Он, как и Цинь Му, был подобен старому антиквариату, который был оставлен позади бурной рекой истории, и, хотя его внешний вид не изменился, но он был похож на зрелый одуванчик с все меньшим и меньшим количеством волос.

Цинь Му шагнул вперед и обнял несколько зажатого Святого Дровосека.

Святой Дровосек какое-то время боролся, но не мог вырваться из его хватки.

Он уже схватил свой топор, который лежал в углу его хижины и давным-давно покрылся ржавчиной, угрожая Цинь Му, и требуя, чтобы тот отпустил его.

Однако черный тигр тайно протянул свои когти и надавил на него.

Цинь Му, наконец, отпустил его.

Они вдвоем сидели перед каменным столом.

Лицо Святого Дровосека было темным, в то время как черный тигр хлопотал на кухне, готовя еду и заваривая чай.

Спустя долгое время Дровосек холодно спросил:

— Так ты вернулся?

— Да. — с улыбкой сказал Цинь Му.

— Когда ты вновь покинешь нас? — святой Дровосек поднял свою чашку и равнодушно спросил.

— Прямо сейчас. — ответил Цинь Му.

Ладонь Святого Дровосека задрожала, и он расплескал чай.

— Значит, ты уйдешь сразу после своего возвращения?

Цинь М не ответил ему, и вместо этого осмотрел его хижину.

Он покачал головой и спросил:

— Почему наставник живет здесь? Вы внесли огромный вклад в Вечный Мир, и не лучше бы было, если бы вы отправились в Небесный Дворец? Кроме того, вас там ожидают старые друзья, и есть ли необходимость жить в нищете?

Святой Дровосек равнодушно ответил:

— Настоящий святой не нуждается в славе.

Цинь Му громко рассмеялся.

Он мог видеть, что область совершенствования Святого Дровосека все еще застряла перед сценой Казни Бога, и он так и не поднялся на неё.

Логически говоря, реформа Вечного Мира создала бесчисленное количество Дао после Начала, и было множество людей с выдающейся мудростью, который подтвердили ценность этого пути, достигнув Дао.

Если бы Святой Дровосек по-настоящему захотел, то он сумел бы подняться на сцену Казни Бога и поднять каждое из своих триста шестидесяти Дао после Начала до высшего уровня.

Однако, он не сделал этого.

— Я не хочу посещать подобные места… Там слишком шумно и оживленно.

Святой Дровосек пристально посмотрел на него:

— К тому же, мои способности смехотворны, так какой мне смысл идти туда и ощущать себя словно статуя бога в храме, к которой приходят люди, чтобы помолиться.

Я живой человек, а не статуя, и мне гораздо лучше жить здесь одному.

Цинь Му протянул руку, чтобы коснуться его головы, похожей на одуванчик, но когда тот снова посмотрел на него, то был вынужден убрать руку.

— Все мои ученики справляются лучше, чем я.

Черный тигр взял шляпу, и Святой Дровосек, который изначально не хотел носить шляпы, был вынужден одеть её, так как он еще больше не хотел, чтобы Цинь Му касался его головы.

— Сегодняшние люди также более вдумчивы, чем мы в прошлом.

Просто у них нет никакого чувства беспокойства, и мне с ними некомфортно.

Они думают, что я слишком беспокоюсь о ненужных вещах, и это просто выводит меня из себя.

Я не могу подолгу оставаться рядом с молодыми людьми.

На лице Цинь Му появилась улыбка, когда он слушал его болтовню о молодом поколении этой эпохи.

Ему стало даже немного грустно на душе.

— Менталитет наставника, наверное, очень устарел…

Святой Дровосек много говорил, и поглощал еду на столе.

Когда она кончилась, он отложил миски и палочки для еды, и спросил:

— Как долго тебя не будет на этот раз?

Цинь Му сказал:

— Я не знаю этого.

Может быть, я вернусь сразу после того, как уйду, а может быть, я вернусь только тогда, когда эта вселенная станет безжизненным пространством.

Или может…я никогда и не вернусь.

Святой Дровосек молча вздрогнул.

Цинь Му встал и приободрил его:

— Постоянная настороженность и подготовленность к опасности будет полезна этому миру.

Деревня Беззаботная представляла собой просто лужу со стоячей водой, и это состояние рано или поздно исчезнет, так как придет новая угроза.

В то время, Наставник, вероятно, покинет горы, чтобы показать свои амбиции.

В конце концов, ветераны не умирают.

Они лишь откладывают свое оружие по углам их домов, чтобы те ржавели, но когда снова разразится война, то люди вновь вспомнят о вас, а вы будете вновь затачивать свое оружие, выходя на поле боя.

Цинь Му похлопал святого дровосека по плечу:

— Наставник, у вас еще будет место, где вы сможете применить свои навыки.

Святой Дровосек встал и посмотрел на него:

— И где же оно будет?

Цинь Му некоторое время помолчал, а затем внезапно спросил:

— Вы же еще помните хаотическое пространство?

Святой Дровосек на мгновение задумался и сказал:

— Там, где находился парящий мир Багрового Света?

Цинь Му сказал:

— Однажды в будущем, хаотическое пространство расцветет и озарится светом, словно фейерверк, и это будет знаком моего возвращения.

Святой Дровосек не остановил его и смотрел, как тот уходит.

Когда его фигура покинула долину Лан Фэн, святой дровосек закричал:

— Тигр, заточи мой топор! Мы выходим!

Черный Тигр немедленно подбежал к нему и сказал:

— Мастер, действительно ли будет война? Уже миллиарды лет царит мир!

Святой Дровосек сказал глубоким голосом:

— Нужно всегда быть готовым! Заточи хорошенько топор, и мы отправимся искать старых друзей!

Его голос вновь стал громким и ясным, словно в его теле загорелся боевой дух.

— Так… Чжо Ча уже переродился, и Янь Юньси ходит за ним хвостом, так что вытащим его, значит и Янь Юньси пойдет с нами! Ли Южань… черт, как же его звали после реинкарнации… Ох, а Тянь Шу, он же отправлялся во дворец Предков, верно? Найди его!

— И ты случаем не знаешь, где затерялся Хань Тан? И этот парень из зеленой пустоши? Ах да, и не забудь про этих двух рыбок Хань Тана…

— Мастер, вы снова забыли, что Хань Тан погиб, — осторожно сказал черный тигр.

Святой Дровосек был в растяренности:

— Разве он не переродился?

Черный Тигр сказал:

— Мастер, он был убит во дворце Предков, и вы сами искали его уже много лет.

И Зеленый Император также погиб, вы ведь сами поставили ему надгробие… В прошлом году, когда вы посетили его могилу, то спросили меня, кто же там похоронен…

Святой Дровосек помолчал какое-то время, а потом приглушенным голосом сказал:

— Тогда мы не будем искать этих двоих…