Том 1 Глава 24

– Ну, и что ты думаешь? – поинтересовался он у меня, когда Луиза вышла.

– Мне она больше не кажется подозрительной, – призналась я. – Но вот что касается остальных, то я уже не знаю, что и думать.

– Да уж, – согласился Крис. – В связи с её последними показаниями появилась целая грядка подозреваемых с мотивом. Во-первых, Дино. Если Марко сначала его обнадёжил этими взглядами и рукопожатиями, а потом оттолкнул, то директор вполне мог с катушек съехать от страсти.

Я согласно кивнула.

– Во-вторых, если этот разговор слышал кто-то ещё из группы, то они могли вместе или по отдельности укокошить Марко. Никому из ребят эти нововведения были невыгодны. Давай-ка поговорим с Дино, – подмигнул мне Кристиано.

– Почему вы не сообщили нам о грядущих перестановках в коллективе? – хмуро поинтересовался у директора группы Крис.

– О чём вы? Какие перестановки? – Дино выглядел удивлённым.

– Луиза сказала, что слышала ваш разговор с Марко, где вы согласились выгнать Антонио и принять в группу брата Луки. Вы намеренно скрыли от нас эти сведения? Разве вы не понимаете, что и Луке, и Антонио из-за этого становится выгодна смерть Марко?

– Постойте, постойте! – замахал руками Дино. – Я не собирался делать никаких перестановок. Это же бред.

– Но Марко вы сказали иное, – продолжал настаивать Кристиано.

– Поймите, я же любил его. А это был такой момент. Ну, вы понимаете, – он опустил глаза. – Марко взял меня за руку и так смотрел, что я не смог ему отказать. Я решил, что потом постараюсь отговорить его. Это же глупость какая-то с этим Энрико. И этого никто не слышал, кроме Луизы. Я удивляюсь, как она ещё вспомнила, о чём мы говорили. Она выпила в тот вечер и потом сидела там в полной прострации. Мы даже на миг забыли об её присутствии.

– Вы хотите сказать, что Лука и Антонио с Адрианой вернулись уже после этого? – уточнил Крис.

– Нет, до. Луиза пришла последняя. Но все разбрелись по комнатам. В гостиной были только мы втроём.

– Значит, теоретически кто-то из них мог подслушать вашу беседу, – задумчиво протянул Кристиано.

– Вы думаете, что кто-то услышал и из-за этой глупости решил убить Марко? Господи, зачем же я с ним согласился в тот вечер! – Дино закрыл лицо руками.

– Ну, и чей мотив кажется тебе наиболее весомым? – поинтересовался Крис, когда мы остались одни.

– Даже не знаю, – задумчиво проговорила я. – Если бы Лука услышал такую новость, мне кажется, он бы всех причастных поубивал. Он точно не стал бы работать вместе с братом. А Энрико потом мог бы ещё всем хвастаться, что занял место бездарного братца в группе.

Крис согласно покивал.

– Насчёт Антонио сложно сказать. Он таким индифферентным выглядит. Но, скорее всего, и его бы расстроило увольнение. У Антонио, кстати, у единственного есть какое-никакое алиби на день, когда отравили кольцо. Они всё время были вместе с Адрианой.

– Ну, они и прикрыть друг друга могли или вместе это провернуть.

– Могли, – согласилась я. – А ещё Дино вновь стал вызывать у меня подозрения. Эти его постоянные слёзы смахивают на раскаяние в содеянном, не находишь?

– Мне кажется, он просто гиперэмоциональный, ну, ты понимаешь. Думаю, что с большей долей вероятности наш убийца Лука. Его мотив самый понятный. Ну, или эта парочка Антонио-Адриана. Да в общем-то, и Дино с Луизой мы исключать не можем. Надо бы ещё раз пройтись по мотивам и возможностям каждого из этой пятёрки. Будем надеяться, ответы Энрико что-то прояснят. Пойдём перекусим и обсудим дело, пока ждём известий с Сицилии?

Мы общались и наслаждались кухней в любимом ресторане Криса с отличным панорамным видом на Вечный город.

– Паста просто божественна, – промычала я не в силах оторваться от тарелки.

– Ты перемазалась соусом, – подняв на меня глаза, заметил Крис и, взяв салфетку, потянулся к моим губам.

Это был момент, который мне мучительно захотелось сохранить. Как фотокарточку на память. Чтобы потом серыми питерскими вечерами разглядывать и вновь проживать этот миг во всех деталях. Вспомнить ароматы наших блюд и эту лёгкую, но такую волнительную нотку его парфюма, что временами доносил до меня ветерок. Ощутить нежное тепло октябрьского солнца на своей коже. Снова увидеть перед глазами его мужественное лицо, подсвеченное солнцем, выглядывающим из-за Колизея. И эта его мягкая полуулыбка, адресованная мне. Разве что-то может быть прекраснее? И тут я вспомнила, что это мой последний день в Риме. И я больше никогда не увижу уже ставшее родным для меня лицо. Я почувствовала, как слеза покатилась по моей щеке.

– Ты чего? – не понял он, застыв с салфеткой в руке.

– Гиперэмоциональность, как ты говоришь, – быстро смахнула я непрошеную слезу. – Не обращай внимание. Сегодня вечером у меня самолёт. Я всегда плачу, когда приходится улетать.

– Сегодня? – улыбка на его лице погасла. И мне показалось, что в то же самое время солнце заволокли тучи.