Том 1 Глава 2

Глава 19

Что вы сделали, ребята?

Акушерка.

Стыдно признаться, но я ни разу не видел, чтобы на родах присутствовала акушерка. Как врач, я постоянно находился в больнице, так что в каком-то смысле это было ожидаемо. Как бы то ни было, с колотящимся сердцем я последовал за ними.

— Что привело вас сюда...? — Дворецкий обернулся с недовольным видом, но...

— А, молодой господин. —

Альфред стоял у меня за спиной.

Ха-ха-ха-ха.

Лиса, оседлавшая тигра. Ну, есть такая поговорка, верно?

[Прим. пер. Значение: Использование чужой силы/авторитета — слабый (лиса) получает преимущество, пристроившись к сильному (тигру).]

— Да. Я слышал, что в Чосоне есть поговорка "учиться на чужих ошибках".

— Простите?

— Она означает, что можно научиться даже на камнях с чужой горы. Даже наблюдая за непрофессиональными действиями акушерки, есть чему поучиться, по крайней мере, так говорят.

— Хм... Хорошая поговорка. Не зря вы - благородный Ким.

Может быть, потому что он умен, он еще и хорошо говорит. Упомянул принцип "учиться на чужих ошибках".

Дворецкий, впечатленный этими словами, кивнул, а акушерка, шедшая впереди, обернулась с выражением: "Что за психи?"

Я фыркнул и посмотрел в окно, но это вряд ли что-то изменило. Любому было ясно, что единственный человек из Чосона – это я.

«Черт возьми. Ну зачем он завел разговор о непрофессиональной медицинской практике?»

Эти сумасшедшие.

Кто сказал, что Англия - страна джентльменов? Эти невежественные англосаксонские ублюдки. Совсем никаких манер.

Скрип.

Что ж, хоть в этом повезло.

У акушерок было такое сильное чувство профессионализма, что вместо того, чтобы затевать драку, они направились прямиком в комнату горничных.

Я не уверен, что правильно называть их горничными, но я давно упустил возможность спросить, так что приходится использовать это слово.

— Исла. Я привел их. — Дворецкий открыл дверь и окликнул горничную по имени.

— O...

Похоже, что ребенок может появиться на свет в любой момент.

Странно, конечно, что профессор хирургии использует слово «похоже», но... В акушерстве я действительно ничего не понимал. Что поделать – совсем иная сфера.

— Хм... Кипяченая вода?

— Ах, да. Вот она. Но зачем...

— Чтобы вымыть руки.

— Зачем?

— Я не знаю. Так меня учили.

Пока я об этом думал, на удивление... Черт, действительно удивительно, что акушерка сначала попросила кипяченой воды. А потом, что еще более удивительно, она вымыла руки. Похоже, она не знала, зачем, но все равно сделала это.

«Вау… Это… Уже одно это могло бы существенно изменить результаты.»

Но, кроме этого, особой разницы не было. Что ж, ничего не поделаешь. В конце концов, акушерство еще не сильно продвинулось вперед. Будут ли они проводить дородовые обследования или сделают кесарево сечение?

«Я слышал, что они делают кесарево сечение...»

Поправка.

Да, но обычно в таких случаях мать умирает.

Если хочешь спасти хотя бы ребенка - тогда режь, как говорится.

Проблема в том, что их анатомические знания скудны, а хирургические методы еще недостаточно отработаны, поэтому, как я слышал, у многих детей остаются шрамы.

— Угх.

— Что?

— Нет, ничего.

Эти парни даже не смогут себе такое представить, но...

Поскольку я так хорошо осведомлен, это было не воображение, а воспоминание.

К счастью, у меня крепкая психика, иначе меня бы точно стошнило.

Кесарево сечение вертикальным разрезом…

Сумасшедшие.

Сколько же рожениц из-за этого погибло...

Они даже руки не мыли, так что все они фактически были обречены.

«Ха.»

[Прим. пер.: Вертикальное кесарево сечение – это устаревшая методика с продольным разрезом по средней линии живота, захватывающая не только кожу и матку, но и мышечный слой. В XIX веке вертикальное кесарево сечение имело смертность до 50-100%. Полное отсутствия асептики, сильное кровотечение из-за повреждения мышц, шок от боли без нормальной анестезии – все эти факторы приводили к смерти пациенток.]

Даже думая об этом сейчас, поражаюсь - какое же это было безумное время.

Не верится, что накануне современной эпохи мог существовать столь варварский период.

Фраза «Самая тёмная ночь перед рассветом» оказалась не просто поэтической метафорой, а точным описанием истории.

Под предлогом спасения жизней они устраивали резню.

Это было преступлением не только против пациентов, но и трагедией для самих врачей.

Конечно, те, кто называли себя врачами, не хотели бы убивать людей.

«А-а-а!!!» — Вскоре эхом разнеслись крики.

Не потому, что акушерка и ее команда сделали что-то ужасное.

Оказалось, джентльмен просто сопровождал акушерку, а работу выполняла одна, очень опытная на вид женщина.

— Вот, хватайся за это и тужься! Я вижу головку, ещё чуть-чуть!

— А-а-а!!!

Ужасно.

Женщина, которую я впервые увидел сегодня, кричала душераздирающе.

Я знал, что роды — мучительный процесс, и даже проходил практику, но в XXI веке, видимо, было легче благодаря стимуляции или эпизиотомии. Или, может, просто роженицы, которых я видел, были повторнородящими.

[Прим.пер.: Эпизиотомия — это хирургический разрез промежности (мышц между влагалищем и анусом) во время родов для расширения родовых путей.]

«Вау… Мама... Я правда тебе благодарен.»

Похоже, это было очень больно. У людей, как у животных, крупные головы.

Особенно у младенцев – череп шире плеч, так что протискивается с трудом.

В прошлой жизни, будучи сиротой, я не мог отблагодарить мать, но теперь решил хорошо относиться к нынешней.

Одновременно я наблюдал за действиями акушерки:

она ловко шлёпала новорождённого по попе, а затем обмыла его предварительно прокипяченной водой.

— Вот, ты хорошо поработала.

Затем она вытерла пациентку тряпкой, смоченной в чистой воде.

Каждое движение было продуманным, и все было гигиеничным.

Конечно, даже с этим они не могли справиться с непредвиденными ситуациями, вызванными крупной головой ребенка. Но по крайней мере она не наносила искусственного вреда.

Не похоже, чтобы она делала что-то особенное. Чтобы двигаться так умело, она, должно быть, повторяла одно и то же сотни раз. Как человек, который изучал хирургию больше, чем кто-либо другой, я это понимал.

«Результаты не могут быть одинаковыми».

Верно.

Невозможно, чтобы матери, рожающие здесь, и те, кто рожает в больницах, умирали с одинаковой частотой.

Потому что эти больницы активно наносят вред.

Эти ублюдки.

То, что они не знают, что делают, — не оправдание.

«Если я просто раскрою это... может, эти сволочи передумают?»

Я сначала посмотрел на Джозефа и Альфреда рядом со мной.

Интересно, почувствовали ли они что-то?

Мы случайно встретились взглядом, и завязался разговор:

— Определенно...

— Здесь всё по-другому.

О?

Помогли ли знания, которые я понемногу в них вкладывал?

Да? Неужели?

С надеждой я спросил, что именно иначе.

«Медленно.»

«Достаточно медленно, чтобы захотелось зевать.»

Ответ поверг меня в шок.

Медленно?

Они что, съели Дьявольский плод, что ли?

[Приме.пер.: вероятно, это отсылка к "One Piece"]

— Зачем мыть руки? На это уходит всё время. Если голова показывается... нужно быстрее помогать.

— Точно. На руках столько полезного. Хотя, конечно, руки акушерки не сравнятся с нашими.

Не может быть.

Я что, перечитал комиксов?

Как это «не сравнятся»?

Они же такие же люди.

Вам тоже нужно мыть руки.

«Так... ничего не выйдет».

Эта эпоха действительно не готова. Всё кажется отчасти научным, но в целом — антинаучно. Как будто они просто притворяются?

Что ж, современная медицина начала уделять больше внимания доказательствам, а не авторитету экспертов, только после 1990-х. А сейчас они должны считать слова мастеров или предшественников истиной в последней инстанции. Чтобы опровергнуть это, нужны доказательства.

«Проверим статистику. Должна же быть разница».

Она обязана быть.

Хе-хе.

С хитрой ухмылкой я ждал окончания работы.

Джозеф и Альфред, потеряв ко мне интерес, делились мыслями об увиденном.

— Определенно, учатся на чужих ошибках.

— Ага. Лучше не мыть руки. Так получится быстрее?

— Верно. Ха-ха. Люди Чосона мудры.

Мне хотелось заткнуть уши от этой бесячей болтовни.

Но открыто затыкать уши — неуважение не только в Англии XIX века.

Черт.

Пришлось терпеть и слушать.

Затем, увидев, что акушерка выходит, я быстро подбежал к ней.

— А? — Акушерка так испугалась, что отпрянула.

Черные волосы и желтое лицо — наверное, она впервые такое видит.

За пределами поместья это могло бы вызвать проблемы, но здесь всё было иначе.

Джозеф не успел вмешаться — это сделал дворецкий.

— Он — дворянин из Чосона.

— Чосона?..

— Говорят, это драгоценная страна на Востоке. Земля мудрых людей.

— А... Ну, да. Но?..

— Он учится в местном медицинском колледже. Пытается объединить медицину Чосона с нашей.

Всё это была ложь.

Но я не чувствовал вины.

Я делаю это во благо.

Лгу, чтобы спасать жизни.

Так что я смотрел на акушерку с невозмутимым лицом, и в итоге она поклонилась.

В эпоху, когда слово «дворянин» ещё имело вес, это было естественно.

— Да, прошу прощения. Чем могу помочь...

— У меня всего пара вопросов, поэтому я последовал за вами. Вы часто принимаете роды на дому, как сегодня?

На мой вопрос в глазах акушерки мелькнула настороженность.

На вопрос, почему, ответ пришел сзади.

— Ну-ну. Давай, не тяни.

— Вперед!

Эти психи смотрели на акушерку с презрительным безразличием.

Дебилы...

Да она в разы лучше вас.

Может, из-за таких, как они, даже в XXI веке есть недоверие к современной медицине.

Наверняка книги этой эпохи превозносят традиционную медицину.

В любом случае, я поспешил добавить:

— Я спрашиваю не со злым умыслом. Мне действительно интересно.

— Ну... э-э... Я бываю там раз-два в неделю. Помимо этого особняка, есть и другие загородные дома. Но чаще принимаю роды в больнице."

В больнице? В тех палатах, где десятки человек? Разве там возможно принимать роды так же чисто?

Конечно нет.

Это место для такого просто не приспособлено. Я даже не знаю, где там кипятят воду.

— Скажите... есть ли разница в частоте послеродовой лихорадки между домашними и больничными родами?

— Хм...

Послеродовая лихорадка…

А, звучит неуклюже.

Но я гений, так что запомнил и даже использовал термин.

Акушерка, удивленная вопросом, на секунду задумалась, затем ответила:

— Наверное... есть.

Ответ был расплывчатым.

— Наверное?

— Думаю, да.

— Я не сравнивала напрямую. Но разница должна быть. Когда принимаешь роды в поместьях... матери умирают реже, чем в больницах.

— Как вы думаете, в чем причина?

Она не анализировала это, но, кажется, интуитивно чувствовала разницу.

Так что я копнул глубже.

Иногда интуиция оказывается более точной.

Но ответ вверг меня в отчаяние.

— Профессора говорят... это из-за воздуха.

— Простите?

— Воздух. Разве не так? Больше ведь нет различий.

— А...

Воздух...

Да, конечно. Вот оно что.