Аамон и Гусион переглянулись между собой и одновременно встали.— Что ж, думаю, я знаю, что он сделает дальше.

Он собирается призвать кое-кого при помощи этой награды.— Разумеется, Каиван.В отличие от того раза, когда Ёнг-Хо прошёл десятый этаж, сейчас он получил только однодневный малый призыв, с помощью которого мог вызвать духа подземелья с арены.

Но этого было вполне достаточно.

Лицо Ёнг-Хо расплылось в довольной улыбке.Молча внимательно понаблюдав за ним, Аамон искренне поинтересовался."Пытаешься умножить свои страдания?"Каталина посмотрела на него удивленными, широко раскрытыми, глазами, Гусион веселился.

Ёнг-Хо, скорчив гримасу, ответил:— Нет, совсем нет.— И что ты собираешься делать, когда вызовешь Каиван? Зачем тебе сейчас её вызывать? Мастер восемнадцатого этажа — тоже бывший глава Дома Маммона.Гусион расспрашивал, потому что Ёнг-Хо иногда говорил об этом."Каиван, а если бы я в первый раз не смог призвать бывшего главу...""Это тоже результат его страданий."Убедился в своей правоте Аамон.

Гусион хихикнул, Каталина надулась.

Ёнг-Хо покачал головой и, пожав плечами, сказал:— Что ж, тогда вы в курсе, кого я скоро призову.

Увидимся в следующий раз, Гусион.Ёнг-Хо оглядел трибуны, где сидела Каиван с другими бывшими главами дома.

Потом направился к выходу с арены.

Каталина поспешила за ним.Аамон повернулся к Гусиону и, будто добиваясь согласия, спросил:"Полагаю, страдания неизбежны, так и должно быть, верно?"Гусион снова хихикнул и вместо ответа закурил сигару.***Покинув арену, Ёнг-Хо не стал уходить далеко.

Он посидел в покоях Каиван и через Люсию вызвал оставшихся духов подземелья Дома Маммона.Элигор и Офелия явились меньше чем через пять минут.

Оба были потные, как после поединка на тренировочной площадке.

К сожалению, Череп и Тигриус пока были недоступны, но с этим ничего не поделать.Все трое бок о бок выстроились перед Ёнг-Хо в ряд.

Сам Ёнг-Хо стоял в двух шагах впереди.— Начнём.Ёнг-Хо разорвал призыв.

В воздухе сконцентрировалась его мана.

Каиван вызывали способом, уже знакомым духам подземелья Дома Маммона.— Итак, на этот раз ты хочешь осуществить своё желание через меня, да?Вызывающе спросила Каиван, подбоченившись, но сразу успокоилась: её отвлекла знакомая ностальгическая обстановка её старых добрых покоев.

Они выглядели точно так же, как перед её исчезновением.

Каиван с тревогой сглотнула.

Чувствуя, что если в этот момент потеряет самообладание, то расплачется, вспомнив своего брата.Такого Ёнг-Хо не ожидал, хотя должен был всё проконтролировать.

Он взял Каиван за плечи и внимательно посмотрел в её чуть увлажнившиеся глаза.

А когда та как будто немного успокоилась, прямо сказал:— Каиван, это моё желание.— Не сомневаюсь.

Говори, что бы это ни было.— Я хочу, чтобы ты стала духом моего подземелья.— Ладно...

И что?Пока Каиван переспрашивала, Ёнг-Хо уже начал процесс.

Процедуру регистрации духа подземелья продолжила Люсия.Вызвав Каиван в прошлый раз, он заметил одно отличие: на арене и за её пределами та вела себя по-разному.

Точнее, арена действовала на неё иначе.

Дух подземелья принадлежит подземелью.

Дух арены — арене.

Если так, что произойдёт, если духа арены сделать духом подземелья? На арене это было трудно, потому что власть арены там слишком сильна.

Но если Ёнг-Хо ослабит её, применив огромное количество маны?Магическое поле и Бригада на его левой и правой руке, соответственно, засветились.

Не только Ёнг-Хо, но и все духи подземелья под его руководством подняли рога и выпустили ману.

Офелия и Элигор хорошо знали, что он собирается делать.

Ёнг-Хо буквально вылил всю свою ману.

Гораздо больше, чем раньше, когда силой преобразовал Салями, другого своего духа.Люсия крикнула.[Высвобождена вся накопленная подземельем мана!][Пожалуйста, держитесь! Господин!]В этот момент Ёнг-Хо был своего рода двигателем.

Почти вся мана семьи Маммон, включая его собственную и ману его духов, вливалась через его тело в Каиван.

Наконец, власть арены была полностью заблокирована.

Души Ёнг-Хо и Каиван соединились напрямую![Господин! Господин!]Люсия торопливо остановила истечение маны.

Каталина, Элигор и Офелия упали или попятились из-за силы отталкивания, ударившей из их каналов общей сети.Ёнг-Хо снял руку с плеча Каиван.

Отходя, он споткнулся и взревел: внутри него плескалась новая сила.

Ёнг-Хо чувствовал это всякий раз, когда получал могущественного духа подземелья.У Каиван было четыре рога.

Так что коренных изменений пятирогий Ёнг-Хо не претерпел.

Но изменения были не такими уж и незначительными: Ёнг-Хо почувствовал, как снова возросла его мана.

Но он хотел не только этого."Сила искажения!"Ёнг-Хо чувствовал её.

Его алчность чуяла новую силу.Когда Тигриус стал духом подземелья Дома Маммона, Ёнг-Хо получил способность комбинировать ману.

С её помощью он нанёс Эмбрио смертельный удар, слив воедино силу жизни и смерти.

Сейчас происходило примерно то же самое.

И именно поэтому Ёнг-Хо выбрал новым духом подземелья Каиван.Мастер восемнадцатого этажа.

Сила тени, которую тот использовал, практически не дала бы Ёнг-Хо ничего, он умел делать то же самое при помощи чёрной маны Каталины.

Но заполучив Каиван, Ёнг Хо обрёл таким образом силу искажения, которую называли абсолютным щитом.Каталина, Офелия и Элигор тоже рычали: Ёнг-Хо, их господин, стал сильнее, соответственно, они тоже почувствовали рост.

Одновременно с ними вырос ещё один дух.Каиван громко кричала, крепко обхватив себя обеими руками за плечи, у неё в глазах сверкал ярко красный свет, а посередине лба появился пятый рог.

Когда она преодолела стену, которая десятилетиями блокировала её совершенствование, Каиван почувствовала себя полностью обновлённой.Когда все это наконец закончилось, все в комнате тяжело и глубоко дышали.

Но также они все улыбались.

Ёнг-Хо с силой сжал кулаки.

Увеличение его силы улучшило всё.

Он вырвал Каиван с арены и стал сильнее, а его духи вместе с ним.Каиван радостно улыбнулась.

Она действительно чувствовала себя освобождённой после десятилетий на арене.

Неприятные ощущения, постоянно подавлявшие её душу, исчезли напрочь.

Вместо этих неприятных ощущений появилась связь с Ёнг-Хо.

Она была просто счастлива.

Каиван это ничуть не оскорбило.

Более того, она испытывала настоящее полное умиротворение.Каиван облизнула нижнюю губу.

С радостью в обычно свирепых глазах подошла к Ёнг-Хо и нежно шепнула:— Мой господин, ты — тот, кому я должна посвятить свою душу и тело.— Каиван?Ёнг-Хо немного смутился, но Каиван была абсолютно спокойна.

Она наклонилась и нежно поцеловала его.

И хотя этот поцелуй был короток, он оказался куда более страстным, чем раньше.

Каиван отстранилась.

Ёнг-Хо смотрел на неё пустыми глазами.

Каиван же шаловливо рассмеялась, словно бросая вызов всем вокруг.— Теперь я принадлежу тебе.Игриво подмигнула она Ёнг-Хо, но сделала это таким тоном, будто это Ёнг-Хо стал духом её подземелья.Тот, кто наблюдали за ними сзади, кивнул и беззвучно произнёс."И это снова сила его страдания."Мягко улыбнулся Аамон.

Аамон и Гусион переглянулись между собой и одновременно встали.

— Что ж, думаю, я знаю, что он сделает дальше.

Он собирается призвать кое-кого при помощи этой награды.

— Разумеется, Каиван.

В отличие от того раза, когда Ёнг-Хо прошёл десятый этаж, сейчас он получил только однодневный малый призыв, с помощью которого мог вызвать духа подземелья с арены.

Но этого было вполне достаточно.

Лицо Ёнг-Хо расплылось в довольной улыбке.

Молча внимательно понаблюдав за ним, Аамон искренне поинтересовался.

"Пытаешься умножить свои страдания?"

Каталина посмотрела на него удивленными, широко раскрытыми, глазами, Гусион веселился.

Ёнг-Хо, скорчив гримасу, ответил:

— Нет, совсем нет.

— И что ты собираешься делать, когда вызовешь Каиван? Зачем тебе сейчас её вызывать? Мастер восемнадцатого этажа — тоже бывший глава Дома Маммона.

Гусион расспрашивал, потому что Ёнг-Хо иногда говорил об этом.

"Каиван, а если бы я в первый раз не смог призвать бывшего главу..."

"Это тоже результат его страданий."

Убедился в своей правоте Аамон.

Гусион хихикнул, Каталина надулась.

Ёнг-Хо покачал головой и, пожав плечами, сказал:

— Что ж, тогда вы в курсе, кого я скоро призову.

Увидимся в следующий раз, Гусион.

Ёнг-Хо оглядел трибуны, где сидела Каиван с другими бывшими главами дома.

Потом направился к выходу с арены.

Каталина поспешила за ним.

Аамон повернулся к Гусиону и, будто добиваясь согласия, спросил:

"Полагаю, страдания неизбежны, так и должно быть, верно?"

Гусион снова хихикнул и вместо ответа закурил сигару.

Покинув арену, Ёнг-Хо не стал уходить далеко.

Он посидел в покоях Каиван и через Люсию вызвал оставшихся духов подземелья Дома Маммона.

Элигор и Офелия явились меньше чем через пять минут.

Оба были потные, как после поединка на тренировочной площадке.

К сожалению, Череп и Тигриус пока были недоступны, но с этим ничего не поделать.

Все трое бок о бок выстроились перед Ёнг-Хо в ряд.

Сам Ёнг-Хо стоял в двух шагах впереди.

Ёнг-Хо разорвал призыв.

В воздухе сконцентрировалась его мана.

Каиван вызывали способом, уже знакомым духам подземелья Дома Маммона.

— Итак, на этот раз ты хочешь осуществить своё желание через меня, да?

Вызывающе спросила Каиван, подбоченившись, но сразу успокоилась: её отвлекла знакомая ностальгическая обстановка её старых добрых покоев.

Они выглядели точно так же, как перед её исчезновением.

Каиван с тревогой сглотнула.

Чувствуя, что если в этот момент потеряет самообладание, то расплачется, вспомнив своего брата.

Такого Ёнг-Хо не ожидал, хотя должен был всё проконтролировать.

Он взял Каиван за плечи и внимательно посмотрел в её чуть увлажнившиеся глаза.

А когда та как будто немного успокоилась, прямо сказал:

— Каиван, это моё желание.

— Не сомневаюсь.

Говори, что бы это ни было.

— Я хочу, чтобы ты стала духом моего подземелья.

Пока Каиван переспрашивала, Ёнг-Хо уже начал процесс.

Процедуру регистрации духа подземелья продолжила Люсия.

Вызвав Каиван в прошлый раз, он заметил одно отличие: на арене и за её пределами та вела себя по-разному.

Точнее, арена действовала на неё иначе.

Дух подземелья принадлежит подземелью.

Дух арены — арене.

Если так, что произойдёт, если духа арены сделать духом подземелья? На арене это было трудно, потому что власть арены там слишком сильна.

Но если Ёнг-Хо ослабит её, применив огромное количество маны?

Магическое поле и Бригада на его левой и правой руке, соответственно, засветились.

Не только Ёнг-Хо, но и все духи подземелья под его руководством подняли рога и выпустили ману.

Офелия и Элигор хорошо знали, что он собирается делать.

Ёнг-Хо буквально вылил всю свою ману.

Гораздо больше, чем раньше, когда силой преобразовал Салями, другого своего духа.

Люсия крикнула.

[Высвобождена вся накопленная подземельем мана!]

[Пожалуйста, держитесь! Господин!]

В этот момент Ёнг-Хо был своего рода двигателем.

Почти вся мана семьи Маммон, включая его собственную и ману его духов, вливалась через его тело в Каиван.

Наконец, власть арены была полностью заблокирована.

Души Ёнг-Хо и Каиван соединились напрямую!

[Господин! Господин!]

Люсия торопливо остановила истечение маны.

Каталина, Элигор и Офелия упали или попятились из-за силы отталкивания, ударившей из их каналов общей сети.

Ёнг-Хо снял руку с плеча Каиван.

Отходя, он споткнулся и взревел: внутри него плескалась новая сила.

Ёнг-Хо чувствовал это всякий раз, когда получал могущественного духа подземелья.

У Каиван было четыре рога.

Так что коренных изменений пятирогий Ёнг-Хо не претерпел.

Но изменения были не такими уж и незначительными: Ёнг-Хо почувствовал, как снова возросла его мана.

Но он хотел не только этого.

"Сила искажения!"

Ёнг-Хо чувствовал её.

Его алчность чуяла новую силу.

Когда Тигриус стал духом подземелья Дома Маммона, Ёнг-Хо получил способность комбинировать ману.

С её помощью он нанёс Эмбрио смертельный удар, слив воедино силу жизни и смерти.

Сейчас происходило примерно то же самое.

И именно поэтому Ёнг-Хо выбрал новым духом подземелья Каиван.

Мастер восемнадцатого этажа.

Сила тени, которую тот использовал, практически не дала бы Ёнг-Хо ничего, он умел делать то же самое при помощи чёрной маны Каталины.

Но заполучив Каиван, Ёнг Хо обрёл таким образом силу искажения, которую называли абсолютным щитом.

Каталина, Офелия и Элигор тоже рычали: Ёнг-Хо, их господин, стал сильнее, соответственно, они тоже почувствовали рост.

Одновременно с ними вырос ещё один дух.

Каиван громко кричала, крепко обхватив себя обеими руками за плечи, у неё в глазах сверкал ярко красный свет, а посередине лба появился пятый рог.

Когда она преодолела стену, которая десятилетиями блокировала её совершенствование, Каиван почувствовала себя полностью обновлённой.

Когда все это наконец закончилось, все в комнате тяжело и глубоко дышали.

Но также они все улыбались.

Ёнг-Хо с силой сжал кулаки.

Увеличение его силы улучшило всё.

Он вырвал Каиван с арены и стал сильнее, а его духи вместе с ним.

Каиван радостно улыбнулась.

Она действительно чувствовала себя освобождённой после десятилетий на арене.

Неприятные ощущения, постоянно подавлявшие её душу, исчезли напрочь.

Вместо этих неприятных ощущений появилась связь с Ёнг-Хо.

Она была просто счастлива.

Каиван это ничуть не оскорбило.

Более того, она испытывала настоящее полное умиротворение.

Каиван облизнула нижнюю губу.

С радостью в обычно свирепых глазах подошла к Ёнг-Хо и нежно шепнула:

— Мой господин, ты — тот, кому я должна посвятить свою душу и тело.

Ёнг-Хо немного смутился, но Каиван была абсолютно спокойна.

Она наклонилась и нежно поцеловала его.

И хотя этот поцелуй был короток, он оказался куда более страстным, чем раньше.

Каиван отстранилась.

Ёнг-Хо смотрел на неё пустыми глазами.

Каиван же шаловливо рассмеялась, словно бросая вызов всем вокруг.

— Теперь я принадлежу тебе.

Игриво подмигнула она Ёнг-Хо, но сделала это таким тоном, будто это Ёнг-Хо стал духом её подземелья.

Тот, кто наблюдали за ними сзади, кивнул и беззвучно произнёс.

"И это снова сила его страдания."

Мягко улыбнулся Аамон.