Том 22 Глава 784

Амур издалека наблюдал за тем, как тень ребёнка спустилась в пузырчатый мир, и почему-то испытывал чувство гордости.

Узурпатор Двух Законов был силён и всегда праведен. Обладая силой, превосходящей даже законы мироздания среброводного священного океана, он использовал её во благо других.

Лишь чтобы отплатить благодетельнице за добро, Ной решился бросить вызов смертельной преграде.

Нет, для него в этом не было чего-то настолько грандиозного, чтобы называть это решимостью. Возможно, он просто сделал нечто само собой разумеющееся – то, что должен был сделать.

– Возвращайся, – сказал Амур.

Он отправился повидать Ноя впервые спустя долгое время, чтобы рассказать о младенце в «Абсолютном Водовороте». Но пока искал его, выяснил, что Ной решил попытаться применить магию реинкарнации.

Это была трансцендентная магия, которую даже верховный владыка демонов Цинния Шивахельд называл невозможной. Опробовать её можно было лишь раз в жизни, а в случае провала тебя ждала вечная смерть. И даже если каким-то чудом она сработает, не было гарантий, что ты полностью сохранишь личность и воспоминания.

Но Узурпатор Двух Законов Ной принял всё это без колебаний.

По сравнению с ним Амуру казались незначительными его собственные сомнения.

Хотя тот младенец и находился в бездне «Абсолютного Водоворота», он не был подвержен его влиянию и даже управлял им с помощью плача.

Скорее всего, он там и родился. В среброводном священном океане было зафиксировано несколько видов существ, рождающихся из «пучин», каким, например, был Ной.

А ещё та смутная ненависть, с которой Амур никогда прежде не встречался.

Раз рядом с ним была верховная богиня, то этот младенец, наверное, суверен или что-то вроде того.

Как бы там ни было, похоже, что он под защитой верховной богини. А значит, моё вмешательство излишне,

– подумал Амур и поэтому отступил.

Но почему-то плач того младенца никак не выходил у него из головы.

Не потому ли, что напоминал ему его самого? Того, кто потерял родителей и был брошен посреди пустыни мира индивидуальности.

Рядом с ребёнком была верховная богиня мира желаний. Это служит доказательством того, что весь мир желаний был на стороне этого младенца. Между нами нет ничего общего. Но тогда почему он всё не выходит из моей головы? Не понимаю. Но мне это кажется абсурдным. Раз меня это заботит, то нужно просто отправиться туда. Сходить и проверить,

– подумал Амур, наблюдая за тем, как его брат без колебаний отправился к смертельной преграде.

Так что он ещё раз посетил мир желаний Равашнэйк, спустился в центр огромного водоворота, образованного ярко-красными звёздами, и прислушался.

А затем услышал детский плач. Вероятно, во время прошлого погружения он его не заметил из-за того, что сконцентрировался лишь на водовороте. Или же такое воздействие оказывало знание о том, что там есть ребёнок?

Направляемый плачем ребёнка, огромный звёздный водоворот изменился и обрушился на Амура. Алое тело отразило его, и Амур достиг бездны.

Он увидел силуэт. Это был младенец.

«Магические Глаза Пламени Чувств» самопроизвольно активировались, и взметнувшееся от младенца пламя ненависти перешло к Амуру.

Плач прекратился, а «Абсолютный Водоворот» снова стих.

Когда Амур стал приближаться к младенцу, из ниоткуда раздался голос:

– Лучше его не трогай.

Появившаяся здесь звезда, испускавшая белый свет, превратилась в девушку. Это была Блекло сияющая звезда Дюэльнига.

Посмотрев на неё, Амур спросил:

– Почему он плачет?

Дюэльнига продолжала хранить молчание.

– Как его зовут?

Подумав над его вопросом одно мгновение, она сказала:

– Это дитя – чистое зло от рождения. Он без всяких причин причиняет вред всем, кто приближается к нему.

– Это как-то связано с тем, что «Абсолютный Водоворот» называют Водоворотом Злобы?

– Мы не знаем, где и кто это узнал и как его назвали, – ответила Дюэльнига.

– А разве это не вы дали имя «пучине», находящейся в мире бездны?

– Эта «пучина» называется «Звёздной Пучиной Желаний». «Абсолютным Водоворотом» и Водоворотом Злобы его назвали другие. Однако, они будто знали нашу судьбу.

– Что ты имеешь в виду?

– Я думаю, что в среброводном океане есть трансцендентные сущности, но нам до этого теперь нет никакого дела.

Звёздные глаза Дюэльниги выглядели померкшими.

– Тогда позволь перефразировать вопрос: почему ты рядом с ним?

Амуру хотелось выяснить, почему Дюэльнига, зная, что этот младенец без всяких причин причиняет вред всем, кто приближается к нему, всё равно остаётся подле него.

– Потому что Равашнэйк… – тихо опустив глаза, печальным голосом сказала она. – Мы уже на пути к погибели.

Такого ответа Амур точно не ожидал.

Равашнэйк – это мир бездны, расположенный глубже всех в этом океане. Согласно закону среброводного священного океана всё переходит из мелководья в глубоководье. Поэтому жители средневодных миров сильнее мелководных, а жители глубоководных сильнее средневодных, и то же самое касается эрудированности жителей, а также развитости их магии.

Разумеется, серебряные пузыри тоже крепли.

У него не укладывалось в голове, каким образом мир бездны может гибнуть?

– Неужели есть враг, одолеть которого не может даже хаос?

Даже добраться до этого мира было крайне тяжело.

Лишь немногие могущественные сущности среброводного священного океана вроде Амура, Узурпатора Двух Законов Ноя и верховного владыки демонов Циннии Шивахельда были способны пройти через Хаотическую Галактику. Может, это связано с ними?

– Врага у нас… – Дюэльнига ненадолго задумалась. – …нет. Думаю, что нет.

– Тогда почему?

– Мы сгинем естественным образом, прямо как пузырчатые миры. Теперь нам остаётся лишь ждать этого момента.

Мир бездны сгинет, как пузырчатый мир.

Амур не знал конкретно, что это значит, но, наверное, поэтому Дюэльнига и была рядом с младенцем.

И именно поэтому она не дала ему имя. Дюэльнига приняла их судьбу.

И раз у них нет врагов, то Амур ничего не мог сделать.

Он продолжал сражаться, собирая ненависть среброводного священного океана, надеясь хоть немного приблизить его к гармонии.

Однако, если причина их погибели не в ненависти, то его «Магические Глаза Пламени Чувств» и сила первого владыки демонов бесполезны.

Продолжая молчать, Амур взглянул на младенца.

Но тут, посмотрев в его пылающие глаза, этот ребёнок мило улыбнулся.

С этого всё и началось. Со столь простой причины.

Повинуясь подталкивающему его порыву, он сказал:

– Это имя этого малыша. Я выращу его, – сказал Амур вопросительно смотрящей на него Дюэльниге.