Том 22 Глава 785

§ 19. Преграда

Две фигуры вылетели из «Звёздной Пучины Желаний» – первый владыка демонов Амур с ребёнком в руках и верховная богиня Равашнэйка Блекло сияющая звезда Дюэльнига.

– Где город? – спросил Амур.

Дюэльнига указала вдаль и сказала:

– Увидишь, когда доберёшься вон туда.

Они вдвоём полетели туда, куда указала Дюэльнига.

Море Равашнэйка было просто огромным. Из-за «Абсолютного Водоворота» суши в мире почти не было и во все стороны тянулось безбрежное красное море.

Амур продолжал лететь, но ни одного континента не увидел. Более того – от моря не исходило ни малейших признаков жизни.

Обладая «Магическими Глазами Пламени Чувств» Амур был чувствителен к ненависти. А поскольку животные и монстры не могли её подавить, он легко определял их местоположение. По количеству ненависти можно было судить о примерной численности… но в Равашнэйке число монстров и зверей равнялось нулю.

– Мы на месте, – сказала Дюэльнига.

Вдруг под ними показался город. Он был построен на воде, и каждое здание, каждая плантация были подобны огромным сцепленным вместе кораблям.

Но звуков не было. Из города не доносилось шума жизни, исходящего от горожан – лишь скрип построек, качаемых волнами.

– Плавучий город Рипроани. Это был рай, где проживало множество туманников, населяющих эти земли.

Дюэльнига спустилась на большую дорогу плавучего города. Амур приземлился вслед за ней.

– Как видишь, сейчас тут одни руины.

Все здания в плавучем городе были старыми, повреждёнными и обветшали от пыли и ржавчины. Дороги и мосты – кое-где разрушены, а плантации остались не возделаны и заросли сорняками.

И нигде никого не было видно.

– В небе Равашнэйка сияет столько звёзд, сколько есть желаний смертных. Ярких белых звёзд.

С этими словами Дюэльнига подняла голову к небу. На ярко-красном небе, напоминающем багровый закат, тем не менее не было ни одной звезды.

– У нас порядок обратный. В Равашнэйке никогда не наступает утро, – сказала Дюэльнига. – Это красное небо – доказательство того, что мы навсегда утратили ночь.

По идее, в Равашнэйке всегда должна быть ночь, а на небе – сиять множество звёзд.

– Не звёзды не появляются, потому что не наступает ночь, а ночь не наступает потому, что не появляются звёзды?

– Верно. Ну а звёзды не появляются потому, что здесь никого нет, – Дюэльнига продолжала с грустным видом смотреть на красное небо. – Туманники сгинули, как и суверен. И звёзды тоже. Остались лишь я и «Звёздная Пучина Желаний». Вот тебе и весь мир желаний Равашнэйк.

– Почему в мире бездны случилось такое?

– Потому что это мир бездны.

Амур выглядел озадаченным.

– В мире бездны собирается всё. Словно сияющие звёзды, сюда падают огненная роса, порядки и магическая сила из бесчисленных миров – пузырчатых, мелководных, средневодных и глубоководных.

Всё это образует Хаотическую Галактику, простирающуюся по территориальным водам Равашнэйка.

– Это как если бы все звёзды дождём пролились с неба. Парочка звёзд одарит земли и море новой милостью, но если их количество превысит то, что земли и море могут принять, то они превратятся в бедствия, – Дюэльнига опустила взгляд и снова посмотрела на обратившийся в руины плавучий город.

– Порядок среброводного священного океана не позволяет миру бездны выжить. Поэтому он будет уничтожен.

Если так, то вполне очевидно, что случится дальше.

– Если мир желаний сгинет, следующий глубоководный мир станет миром бездны и тоже будет принесён в жертву, верно?

Дюэльнига кивнула.

– Один за другим серебряные пузыри будут гибнуть. В итоге все они станут океанической пеной. Наверное, это случится в очень далёком будущем, когда ныне живущих уже не станет. Поэтому в этом нет ничего такого. Я просто осознала, что так всё устроено, – сказала она, словно смирившись с судьбой.

– Есть ещё этот ребёнок, – вдруг сорвались с его губ эти слова.

Если мир бездны не сгинет, то и далёкое будущее тоже изменится,

– подумал Амур.

– Нужно вырастить его и возродить Равашнэйк.

Дюэльнига посмотрела на Амура. Казалось, будто её звёздные глаза испустили едва заметное сияние.

Она протянула руки к малышу, которого назвали Мургой, и аккуаратно взяла его на руки.

– А-а, а-а-а, – отчаянно заревел он.

Она нежно погладила Мургу и снова передала его Амуру. Оказавшись в его руках, Мурга успокоился и засопел.

– Ты хочешь спасти это дитя? Хочешь спасти Равашнэйк? – спросила Дюэльнига. – Или же хочешь спасти среброводный священный океан?

– Всё. И Равашнэйк, и среброводный священный океан нужны, чтобы малыш мог жить.

– А зачем тебе это? – снова задала вопрос Дюэльнига.

– Потому что я считаю, что так будет правильно.

После чего Дюэльнига спокойно опустила глаза.

– Пытаться быть праведным – это самое отвратительное желание, которое может быть у смертных.

На мгновение Амур потерял дар речи.

– Хочешь сказать, что пытаться быть праведным – это грех?

– Все желают быть праведными, но никто никогда не хочет думать, что ошибается, – сказала Дюэльнига на ходу. – Но праведности нет нигде, – произнесла она с мрачным и депрессивным взглядом. – Вообще нигде.

Амур пошёл за ней. Как только он поравнялся с ней, Дюэльнига посмотрела на младенца.

– Как ты думаешь, почему этот малыш плачет?

– …Не знаю, – мгновенно ответил Амур.

– Смертные и среброводный священный океан безобразны. Это дитя ненавидит доходящую до абсурдности безобразность смертных. Поэтому он всё время плачет с самого рождения.

– Мурга родился из «пучины»?

Дюэльнига кивнула.

– В «Звёздной Пучине Желаний» собираются желания со всего среброводного священного океана. Однако сильнейшая эмоция, родившаяся в этой «пучине», это злоба.

Взгляд Амура заострился.

– В «Звёздной Пучине Желаний» кружит вся возможная злоба, – Дюэльнига с грустью посмотрела на Мургу. – Смертные среброводного священного океана пожелали, и родилось это дитя. Чистое зло и его воплощение. Скопление зла, которое должно быть уничтожено. В конце концов смертные желают и хотят получить зло, которое нужно сокрушить; зло, которое сможет доказать их праведность. Зло, что собственноручно возьмёт на себя всю несправедливость этого океана, и что будет злым до мозга и костей. – Дюэльнига посмотрела на Амура и спросила: – Знаешь, почему?

– …Смертным нужен ответ, – сказал Амур.

Вступив в контакт с таким большим количеством ненависти, ему казалось, что он мог понять причину.

– Однажды мы натолкнёмся на преграду из несправедливости, которую невозможно преодолеть лишь своей силой и усердным трудом.

Всех отбрасывают толстые стены, предопределённые с самого начала: рождением, расой, талантом, богатством, родом, общественным порядком, насилием, властью. Кого-то эти стены давят в лепёшку.

– Там нет зла. Даже если и бывает какое-то временное зло, то, как правило, оно само стало жертвой несправедливости. Так где же истинное зло? Его нет. Пожалуй, его и не существует. Просто так устроен этот океан; этот мир. Но смириться с этим нельзя. Хочется верить, что кто-то виноват.

Дюэльнига кивнула со всей серьёзностью.

– Смертные желают чистое зло, что образует несправедливость. Поэтому это дитя будет царствовать над этим океаном как чистое зло, и суждено ему пасть от молота справедливости.

Амур понял смысл слов Дюэльниги о том, что смертные и среброводный священный океан – безобразны.

– До чего бессмысленный спектакль.

– Если ты так считаешь, то убей это дитя прямо сейчас. Пока он улыбается. Своими собственными руками, зная, что это дитя не истинное зло. Это будет величайшим счастьем.

Амур не кивнул, а продолжал стоять на месте, смотря на Дюэльнигу.

– Поскольку ты обладаешь «Магическими Глазами Пламени Чувств», этот ребёнок не станет испытывать ненависть и «Абсолютный Водоворот» тоже не обнажит на тебя свои клыки.

– Я не позволю убить его, – Амур крепко обнял Мургу, – Я буду защищать его.

Крошечная ручка неуклюже дёрнулась, схватив его палец. Затем, лёжа в руках Амура, Мурга улыбнулся, издав звук: «А-а».

Глядя на них, словно на отца с сыном, Деуэльнига печально улыбнулась.

– Покуда ты веришь в собственную праведность, ты не сможешь защитить это дитя. Но как бы мне хотелось, чтобы все смертные океана были настолько же сильны, как ты.

В красном небе Равашнэйка засияла одна маленькая звезда.