Том 1 Глава 33

Эти заметки нашлись в самом начале записной книжки по различным исследованиям и явлениям. Стершийся серый переплет и пожухлые желтые и истрепавшиеся страницы красноречиво говорили о возрасте книги, тогда как многочисленные кляксы и чернильные пятнышки ясно показывали, что ей часто пользовались в прошлом. Такая изношенность однозначно выражала любовь ее владельца к процессу писания, когда буквы складывались в слова и навсегда оставались на бумаге.

Исключительно все имеющиеся здесь страницы, до самых краев и полей блока исписаны опрятным, тонким почерком. Результаты исследований, научные гипотезы, эксперименты — все они занесены меж обложек утомительного серого. Но в самом конце выглядывало примечание, чьи буквы пропитаны тоской, если судить по тому, как они были выведены. А это давало не в меру любопытному постороннему читателю сделать вывод о том, что владелец сей книги записей до сих пор не сумел закончить задуманное.

Где-то на середине заметка обрывалась, превращаясь из своего ровного почерка в слезы и плач школьника начальной школы. Если же вам хватало мужества пробежаться глазами мимо этих детских каракуль и перевернуть страницу, то все продолжилось бы вот так:

Еле слышное хмыканье рассеяло стоящую здесь тишину, когда мальчик, читавший записи в книге, закончил последнее предложение. С небольшим хлопком закрыв записную книжку, он воззрился в потолок, куда-то вдаль, погрузившись в размышления.

— Не беспокойся, я развею отягащавшие тебя сожаления. Я унаследую твою волю и положу конец тому, что ты начал.

Шепотливое бормотание вскоре потонуло в океане тишины этого помещения, но твердая решимость за ней никуда не делась. Из уголка комнаты, пара безжизненных, механических глаз безмолвно наблюдали за парнем.

Лязгающий шум прошелся по комнате гулким эхом. Хадзиме Нагумо в данный момент был поглощен составлением изготовленных механических частей, которые валялись здесь в избытке. Он расположился в мастерской Оркуса в самой глубокой точке Великого Лабиринта Оркуса.

Капельки кроваво-красной маны с нерегулярными интервалами освещали просторы комнаты, пока он, не прекращая, трансмутировал. Рядом с ним примостилась златовласая красавица, неотрывно созерцающая сие действо. В это же время, ее умелые ручки что-то шили. Только что упомянутая краса, разумеется, никто иная, как Юи — принцесса вампиров, которую Хадзиме спас из глубин ада.