Том 4 Глава 53

Утерянные Архивы Древнего Замка, Глава 6: Герои, Которые Верят и в Которых Верят.

«Глупый Дар, что не так с этим Эзартом? Что за человек говорит, что у него дела, и уходит посреди спасения мира? Вокруг тебя совсем нет нормальных людей!», – сердито крикнул я Дарену. Но после этого они с Куманикой посмотрели на меня со странным выражением.

«Что? Почему вы так на меня смотрите?».

Куманика напомнила: «Арен-ге, ты тоже входишь в окружение Дара-ге!».

«Верно, ты даже мой сосед!», – как ни в чём не бывало заявил Дарен. «Ни Куманика, ни Эзарт не живут рядом. Если считать расстояние, Арен, ты ещё менее нормален, чем Эзарт или Куманика!».

Мы с молодым господином подняли взгляд на здание перед нами. Глаза молодого господина округлились, а я растерялся ещё сильнее. Я и представить не мог, что меня приведут в такое место… В подобных местах я не должен был появляться ни разу за всю жизнь.

Молодой господин спросил удивлённо:

- Юе Ган-ге, зачем мы здесь?

- Поесть, конечно! – отозвался тот, словно это было очевидно. – Ах, знаю, это не ресторан, но доверьтесь мне! Еда там есть, и она точно будет вкусной!

Это не вопрос доверия, но, но…

Я смотрел на висевший на двери крест с растущим чувством беспомощности в душе.

Даже если в действительности я не боюсь креста, и, вероятно, в Сансет-Сити нет отряда Искоренения Греха… Независимо от обстоятельств, вампир не может открыто заходить в церковь, верно?

- Ге, солнце уже встало. Тебе разве не жарко? – внезапно спросил молодой господин. – Сними свой плащ. Я подержу его!

Я заморгал и только тогда вспомнил, что был одет в полный «стандартный вампирский» костюм. Я торопливо снял плащ, но оставил его у себя, а не отдал молодому господину.

Постучав в дверь, Юе Ган обернулся и тяжело похлопал меня по плечу. Он попытался меня успокоить:

- Расслабься! Никто не примет тебя за вампира! Местный священник – атеист.

Священник-атеист?

Это заявление звучало совершенно нелогично. Мы с молодым господин наградили Юе Гана недоверчивыми взглядами.

Он сказал, пожав плечами:

- Ничего не поделать. Мой старик просто не признаёт существование в мире других разумных форм жизни, кроме людей, и потому, само собой, и в богов не верит! Даже когда по телевизору показывали запись с оборотнями, он сказал, что раз они «оборотни», то просто оборачиваются, оставаясь одной из многих людских рас. То есть, всё равно люди.

- Твой старик?

В этот миг распахнулась небольшая церковная дверь. Открыл её, что неудивительно, клирик. Юе Ган указал на него большим пальцем и подтвердил:

- Мой старик.

Я смотрел на него во все глаза. Клирик, на вид лет пятидесяти, смотрел на нас с улыбкой. Выглядел он очень добрым.

Это отец Юе Гана? Юе Ган вырос в церкви?

Молодой господин воскликнул:

- Твой папа священник?!

- Дар, это называется «пастор», – сообщил я молодому господину.

- Но я священник. Можете звать меня Отец Юе, – поправил меня клирик, усмехнувшись.

Я помолчал, а потом вежливо произнёс:

- Но Юе Ган сказал, что Вы его отец. Если я правильно помню, от священников требуют целибата.

- Верно. Поэтому я и не женился! – улыбка Отца Юе стала ещё шире. И внешностью, и улыбкой он походил на Юе Гана. Он словно был его более старшей и опрятной версией. Не оставалось никаких сомнений, что они действительно отец и сын.

Женатый священник против священника холостого, но с детьми. Второе не так серьёзно?

Будучи вампиром, я не особо углублялся в церковные вопросы.

Юе Ган спокойно положил руку на плечо Отцу Юе и спросил:

- Старик, я звонил тебе и предупредил, что приведу друзей завтракать. Всё готово?

- Конечно, и как ты и просил, завтрак очень обильный!

Стоило молодому господину услышать слово «завтрак», как его плечи поникли, и он воскликнул жалобно:

- Я умираю с голоду!

- О! – увидев это, Отец Юе сразу же тепло пригласил нас внутрь. – Тогда заходите быстрее! Не давайте этому ребёнку и дальше от голода мучиться.

Мы зашли внутрь. Это был не главный вход в собор, но боковая дверь. Так что, зайдя, мы оказались не в святилище, а в длинном коридоре. С каждого боку были выставлены различные предметы религии. На стене висел крест, на полках выстроились разнообразные издания Библии; но быстрее всего моё сердце забилось при виде ружья, лежавшего в стеклянной витрине.

Я помнил, как читал в собранной моим отцом информации, что такие серебристо-белые ружья с орнаментом из крестов использовались с 1930ых по 1980ые года. Это было оружие, которое отряды Искоренения Греха использовали специально для охоты на вампиров. Пули всегда отливались из серебра, а к стволу крепился штык.

Сколько вампиров убило это ружье?

Мне стало слегка неуютно.

- Это часть моей коллекции, – внезапно зазвенел у меня в ухе голос Отца Юе. Я весьма встревожился и повернулся к нему. Он сказал с улыбкой: – Разве не красиво? Эти желтоватые участки полностью сделаны из серебра!

- Очень красиво, – честно ответил я. Если оценивать серебристо-белое ружья как объект искусства, я бы сказал, что оно было поразительно. Хотя серебристые части неизбежно тускнели, учитывая возраст ружья, оно сохранилось весьма неплохо.

- Это так иронично, – вздохнул Отец Юе. – Мы создали такую красивую вещь для того, чтобы заниматься отвратительной расправой.

- Оружие может убивать людей, но может и спасать, – улыбнулся я в ответ. Хотя я прекрасно знал, что звучат они напыщенно, большинство людей согласились бы с этими словами. Шансы убить кого-то из оружия были намного больше, чем спасти.

- Обладатель ножа может убить одного человека за раз и защитить того, кто стоит за его спиной; человек с пистолетом может убить сразу нескольких человек, но всё равно защитить того, кто прячется за его спиной; человек, контролирующий кнопку запуска снарядов, может убить несколько тысяч за раз, но, на самом деле, он тоже хочет защитить всего одного человека… Так кто же стоит за твоей спиной?

На миг я был поражен, а потом повернулся к Отцу Юе. Он улыбнулся мне. Затем, словно этого разговора и не было, он указал на конец длинного коридора:

- Пойдем завтракать. Юе Ган уже отвёл твоего братишку в столовую.

После этих слов он зашагал к двери в другом конце коридора. Дверь была приоткрыта, и я видел фигуры молодого господина и Юе Гана. Они уже сели за обеденный стол и жадно ели.

За моей спиной…

Размышляя над этим, я прошёл за молодым господином и стал слева от него. Это было место дворецкого. Затем я заметил недоумённый взгляд Юе Гана. Я быстро притворился, что просто выдвигал стул, и сел.

Стоило мне это сделать, как Отец Юе протянул мне тарелку с яичницей и беконом. Это было куда приземлённей размышлений о том, кто стоит у меня за спиной. Мне нужно было поглотить полную тарелку продуктов, которые я просто не хотел есть… Нет, он ещё и положил мне на тарелку несколько круглых булок, наложил в миску овсянки, налил в стакан сока и добавил мне на тарелку сосисок.

Отец Юе произнёс с теплом в голосе:

- Я слышал, вы двое всю ночь искали моего глупого сына и так и не смогли поесть! Так что ешьте больше. Пожалуйста, не стесняйтесь!

- …Спасибо.

Пойми я это раньше, отказался бы от приглашения Юе Гана любой ценой. К несчастью, ясновиденье и за тысячу золотых не купишь. Мне оставалось лишь взять нож с вилкой и по куску избавляться от еды передо мной, которой время от времени становилось больше…

Доев половину яичницы и бекона в дополнение к быстро добавляемой еде, я встал со словами:

- Извините. Мне бы хотелось посетить уборную.

Отец Юе сказал с улыбкой:

- Пройди через эту дверь, дойди до конца и поверни налево.

Стоило мне зайти в уборную, как я закрыл дверь, опустился рядом с унитазом, и меня стошнило. После рвоты мне изрядно полегчало.

Хотя я и мог поглощать другую пищу помимо свежей крови, как вампир, много я есть не мог. Дело в том, что желудок и кишечник вампира просто не могут переварить такую пищу. Вскоре после моего рождения отец полностью изучил подобные вопросы, так что я знал, что не могу есть человеческую еду в больших количествах. В результате, я никогда и не пытался есть так много.

Значит, от переедания меня тошнило. Было очевидно, что лучше мне оправдаться тем, что я сыт, и перестать есть.

Я тщательно привёл себя в порядок и вернулся в столовую. Однако, все остальные уже закончили. Похоже, меня и правда слишком долго не было. Молодой господин внимательно слушал Отца Юе, а Юе Ган говорил по телефону.

Когда я проходил мимо Юе Гана, тот выпучил глаза и сказал сварливо:

- Ты там провалился? Мы оставили твою тарелку. Если ещё голоден, иди на кухню и сам возьми еды.

- В меня больше не влезет, – ответил я, выдавив улыбку.

Он лишь заворчал в ответ и вернулся к телефону.

Я вернулся на своё место. Тем временем, Отец Юе подробно объяснял молодому господину:

- Важнее не то, существует ли Бог, но во что ты веришь. Это «что» и есть твой бог – твоя надежда, потому что ты веришь в возможность чуда и сможешь оставаться сильным и несокрушимым.

Молодой господин спросил неуверенно:

- Но во что мне верить? В Бога? Но если Бога не существует, как я могу в него верить?

- Старик! – внезапно крикнул нам Юе Ган. – Мне нужно вернуться в участок. Этот засранец Кси Вей солгал мне. Прошлой ночью он сказал, что устроит облаву на бар «Н/Л», но так и не показался там. Из-за него эти парни меня чуть не убили! А в итоге, на самом деле, он убежал нарываться на Драконьего Порядка… Тц! Чарльз, оставайтесь с братишкой здесь и веселитесь. Мой старик все равно устал от безделья и особенно любит обсуждать с людьми атеизм.

Отец Юе посмотрел на него сердито.

- Сто раз уже говорил, я не атеист, сопляк ты мелкий!

Юе Ган схватил свою сумку с оружием и куртку, лежавшие в стороне, и сказал, похлопав меня по плечу:

- Ну, я пойду! Если будет время, я вас снова поесть позову!

После ухода Юе Гана Отец Юе продолжил разговор с молодым господином.

- Ладно, позволь спросить, когда ты в отчаянии, кому или чему ты молишься о чуде?

Молодой господин задумался, а потом ответил:

- Я не молюсь.

- Ты и правда необычный юноша. – Отец Юе засмеялся. – В Сансет-Сити в ответ на этот вопрос люди постоянно называют мне лишь имена героев. Ты не веришь, что герой придет спасти тебя?

Молодой господин посмотрел на Отца Юе, но не ответил.

Слова Отца Юе разожгли во мне искру понимания. Он и правда не был атеистом. Он просто не настаивал, что бога нужно обязательно звать «Бог». У людей было множество разных религий, а в разных религиях молятся разным идолам. Но независимо от того, зовется этот идол богом, демоном или даже героем, все люди молятся об одном – о чуде.

Возможно, герой – это и правда божество. Религия новой эпохи.

Не знаю, отчаиваются ли боги и демоны, но мне известно, что герои – это люди, а порой люди впадают в отчаяние. Когда герой в печали, кому ему молиться?

Мне очень хотелось услышать ответ молодого господина, но при этом мне казалось, что ответ этот может снова оказаться… упорством одиночества.

Молодой господин ответил совершенно серьёзно:

- Я не стану просить о помощи. Я уже отбросил эту привилегию. За себя я могу заступиться только сам.

Как и ожидалось, я не ошибся.

Отец Юе спросил, усмехнувшись:

- Так это ответ героя?

Я замер, медленно переваривая его слова.

Этот священник и правда знает, что молодой господин – герой?

Молодой господин сохранял очень спокойное выражение. Он тихо спросил:

- Как Вы узнали? Юе Ган тоже в курсе?

- Это я рассказала Отцу Юе.

Я посмотрел в сторону источника голоса. У двери стояла стройная женщина с очень знакомым лицом.

- Сестрица Йина! – воскликнул молодой господин.

Йина была членом отряда Анцео, и она побывала в заложниках у Мелоди. Я думал, она давно уже уехала из Сансет-Сити.

Йина подошла к нам с несколько опасливым видом. Отец Юе помахал ей, и, поколебавшись немного, она села рядом с ним. Отец Юе сказал с улыбкой:

- Не волнуйтесь. Мой сын не знает, кто вы. Он и правда считает вас обоих обычными людьми.

Я спросил, изрядно удивившись:

- Почему Вы не сказали ему?

Практически в тот же миг молодой господин тоже задал вопрос:

- Раз Вы знаете, что Чарльз – вампир, зачем Вы его кормили за завтраком? Он же не ест человеческую еду.

…Мне бы тоже хотелось знать ответ.

- Потому что… – Отец Юе хлопнул в ладоши и радостно рассмеялся. – Это. Было. Весело!

Если подумать, лучше было и не знать ответ. Молодой господин, похоже, тоже не знал, как на это реагировать. Он посмотрел на Отца Юе с подозрением, но тот ответил ему хитрой ухмылкой.

Молодой господин перевёл взгляд на Йину и поинтересовался:

- Анцео тоже в городе?

- Нет, – холодно отозвалась Йина. – Незачем паниковать. Ты должен понимать, что Церковь не имеет никакой власти в Сансет-Сити. Этот собор был построен для вида. Для Церкви он словно мусорная корзина. Сюда выбрасывают нежелательных людей, чья жизнь не имеет значения. Возможно, Церковь просто считает, что отправленных сюда людей рано или поздно убьют нелюди. – Помолчав, она продолжила сдержанно: – Так что можете расслабиться. Люди в этой церкви не выдадут ваши тайны. Мы точно не хотим, чтобы нас убил ты или вампир.

Эти слова были по-настоящему исполнены глубокой враждебности… но молодой господин лишь кивнул, не говоря ничего больше.

- О, верно, у этой вампирши по имени Мелоди все хорошо? – внезапно спросил Отец Юе. – Йина часто говорит о ней!

- Вовсе нет! – внезапно разволновалась Йина, до этого постоянно сохранявшая равнодушное выражение. – Она вампир. Как я могу к ней хорошо относиться?!

- Я и не говорил ничего про хорошее отношение. Я лишь сказал, что ты часто упоминаешь её. – Отец Юе был сама невинность. Точно такое же выражение было у Юе Гана, когда он тратил все свои деньги на оружие и оставался без денег на еду, после чего вынужден был просить меня накормить его.

Я мягко улыбнулся, глядя на Йину. Она объяснила, слегка смутившись:

- Я просто… Она, она не обижала меня в плену, и даже одолжила одежду и научила краситься. Это было весьма неплохо… Нет! Ничего хорошего в этом нет. Я монахиня. Как я могла краситься! А она вообще вампир!

Отец Юе продолжил с тем же невинным видом:

- О, конечно, она вампир. Этот дворецкий тоже вампир, и плохим его не назовешь! Мой сын ещё не умер от голода лишь потому, что с утра до ночи бегает к нему деньги одалживать.

Йина сказала упрямо:

- Не сравнивай меня с этим идиотом!

- Этот идиот – мой сын…

- Ты тоже прохвост. Что за священник заводит детей?!

- Йина, ты у меня в подчинении. Нельзя называть меня прохвостом, это… Ах! Я схожу за одеялом! Йина, придется попросить тебя заварить чай.

Удивившись, я проследил за взглядом священника. Только тогда я понял, что молодой господин уснул, свалившись на стол.

Он и правда настолько устал? Похоже, события прошлой ночи нелегко ему дались.

Отец Юе вышел из столовой, а молодой господин спал. Оставались только Йина и я. Она отошла заварить чай. Выражение её лица было невероятно холодным, но после случившегося я не верил в искренность её равнодушия. Я сказал со слабой улыбкой:

- У Мелоди всё хорошо. Если хочешь, можешь прийти к ней. Женщин у нас немного, так что будет здорово, если ты захочешь пройтись с ней по магазинам.

Йина покосилась на меня. Хоть она и не согласилась, но и не отказалась.

Вскоре Отец Юе вернулся в комнату, напевая. Накрыв молодого господина одеялом, он произнёс восхищенно:

- Этот ребенок такой милый. Маме Юе Гана он бы точно понравился, увидь она его. Какая жалость…

- Мать Юе Гана… – только тогда я внезапно понял. Раз Отец Юе не женился, значит, скорее всего, о матери Юе Гана «позаботилась» Церковь, верно? Всё-таки, брак священника вызвал бы огромный скандал.

В комнате повисла весьма мрачная атмосфера. Отец Юе сел и сделал пару глотков чая. Затем он поставил чай и пробормотал:

- Мама этого парня оставила меня и отправилась путешествовать в одиночку. Прошло уже три месяца. Она до сих пор не хочет возвращаться.

- …А Вы не женились на ней?

- Верно, и я очень волнуюсь. На бумаге она всё ещё не замужем. Она ещё и на десять лет меня младше – молодая и красивая. Кто знает, не вернется ли она из поездки с тайным кавалером.

Глядя на встревоженного Отца Юе, я внезапно полностью осознал источник беззаботного и небрежного поведения Юе Гана.

Отец Юе тревожно посмотрел на сестру, как отец на дочь, а затем забормотал на одном дыхании:

- С другой стороны, Йина, почему ты не найдешь себе парня побыстрее? Попросим Юе Гана познакомить тебя с полицейским? Хотя полицейские очень заняты и, возможно, не смогут уделить тебе много времени, гражданская служба – работа стабильная. Меньше шансов на увольнение, так что больше гарантий хорошей жизни.

- Я монахиня и не собираюсь заводить внебрачных детей! – холодно ответила Йина. Затем она отвернулась и ушла, хлопнув дверью.

Отец Юе вздохнул и принялся изливать свои печали.

- Чарльз, посмотри на это, только посмотри. Моя жена дни напролёт где-то носится и не думает возвращаться домой. Мой сын покупает столько оружия, что ему целыми днями есть нечего. Сестра яростно отказывается выходить замуж. Все они так меня тревожат! Эх, и не только они! Церковь вечно сбрасывает сюда проблемных священников и монахинь, и почти всех приходится подолгу наставлять. Я не психиатр!

- В каждой семье свои проблемы. Современные дети такие непослушные, – попробовал утешить его я. Однако выдать я мог только банальности.

Всё-таки, этих тревог вообще не должно существовать, верно? У священника не должно быть жены и сына, и монахини не могут выходить замуж, верно? К тому же, это священники и монахини должны наставлять людей, а не наоборот, так?

- О, Чарльз! Послушай! Хотя в Сансет-Сити почти никто не верит в Бога, все они любят приходить сюда и исповедаться. Они практически разрывают меня на части как бесплатного советчика, и в итоге я весь день занят. Более того, присланные сюда Церковью священники и монахини еще безумнее пришедших на исповедь людей. От них никакой помощи. У-у-у, я тоже хочу исповедаться! Ты меня выслушаешь?

- Да, пожалуйста, покайтесь… Нет, то есть, пожалуйста, говорите.

Если Вас устраивает, что исповедуетесь Вы вампиру. Но, по-моему, Отцу Юе было бы все равно, окажись я хоть демоном из ада.

Молодой господин спал до двух часов дня, а я всё утро слушал исповедь Отца Юе. Он жаловался, что его жена, сын, священники и монахини ведут себя как дети; что выделяемых Церковью денег не хватает, и они продолжают присылать психов; что собор слишком маленький, и скоро там не останется места, но на ремонт у них нет денег… а периодически он подносил к груди крест и каялся, что жалуется слишком много.

- А Вы разве не атеист?

- Я каюсь из-за матери моего сына. Она звонит мне каждый день, а вчера даже сказала: «Отец моего ребёнка, любимый, я очень скучаю по тебе, я тебя люблю, ну же! Поцелуй меня». Мне и правда не стоило так много жаловаться на неё.

В благодарность за то, что я его выслушал, перед нашим уходом Отец Юе подарил мне библию и крестик на цепочке. Он даже настоятельно предложил помочь надеть крестик, чем очень развеселил молодого господина.

Отец Юе попрощался с нами, стоя в дверях собора:

- Можете приходить на службу каждое воскресенье!

Молодой господин громко и радостно согласился:

- Хорошо, я точно приведу на местную службу Чарльза!

Молодой господин, а Вы не можете радоваться более обычным вещам, подходящим молодежи?

- Молиться не нужно… И Дева Мария уснула без снов; я в сторону брошу свой плащ равнодушно; оскалив пару клыков… Встретив вампиров, быстрее кричи… Господь тебя благослови!

По дороге из церкви у молодого господина было удивительно хорошее настроение. Он шёл лёгкой походкой и даже напевал «Вампира». Он привлекал многочисленные людские взгляды. Все взволнованно указывали на него, тихо спрашивая друг у друга:

- Это он? Последний ангел?

Некоторые даже подходили издалека и шли следом за нами. Изначально я слегка тревожился, что это повлияет на настроение молодого господина, но он, похоже, совершенно не возражал. Когда ему крикнула девушка, он даже улыбнулся ей и продолжил напевать «Вампира».

Молодой господин резко прекратил петь и спросил, повернувшись ко мне:

- Чарльз, тебе не хочется спать?

- Нет, совсем не хочется, – быстро ответил я. Начни я колебаться, молодой господин заволновался бы и отправил бы меня домой спать.

- Тогда пойдём в «Икс-Киллер» выбирать одежду! – радостно произнёс молодой господин. – В прошлый раз я сказал, что куплю тебе закрытую одежду, но мы так и не сходили туда! Но я говорил с Луо Луном и попросил его заранее отобрать двадцать предметов. Можешь их померить. Если подойдут, заберем все домой!

Я ответил, выдавив улыбку:

- Молодой господин, двадцать – это слишком много.

- Слишком много? Правда? – молодой господин задумчиво наклонил голову. Затем он беззаботно продолжил: – В любом случае, рано или поздно ты их наденешь! Не забывай о нашем «энделис-контракте»!

Энделис-контракт… бесконечное соглашение…

- Так что неважно, сколько мы купим! – засмеялся молодой господин. – Можем хоть пятьдесят купить! Верно?

Хоть это и бесконечный контракт, Вы не бессмертный. Если человек умирает, какой толк от контракта?

- Верно? – не получив ответа молодой господин обернулся и спросил неуверенно: – Чарльз?

Я вежливо ответил, опустив взгляд:

- Молодой господин, двадцать – это слишком много. Указанный в контракте период – два года. Скоро закончится первый год. И потому я не смогу сносить столько одежды.

Молодой господин замер. Улыбка на его лице испарилась, оставив лишь пустой взгляд. Он растерянно выдавил:

- Н-но ты согласился на «энделис-контракт»…

- Молодой господин, в глазах закона устное соглашение не имеет силы. Только контракт на бумаге…

Замолкнув, я увидел, что молодой господин сверлит меня взглядом. Похоже, он хотел смерить меня сердитым взглядом, но его глаза покраснели, словно он готов был заплакать. Я продолжил:

- Только письменный контракт имеет силу.

- Лжец! – молодой господин сжал кулаки и скривился. Он закричал яростно: – Твоим словам нельзя верить! Ты такой лжец!

Хоть он и хмурился, в уголках его глаз стояли слёзы, а его выражение таило больше печали и боли, чем гнева. Он изо всех сил пытался остановить слёзы и сказал, выдавив улыбку:

- Чарльз, ты просто объясняешь мне смысл письменного договора. Ты ведь больше ничего не подразумеваешь, верно? В любом случае, письменный договор… его просто нужно подписать заново, верно? Верно? Верно… Чарльз, почему ты ничего не говоришь? Скажи что-нибудь!

Молодой господин отдал мне приказ, так что я должен был открыть рот и заговорить:

- Молодой господин, возможно, через год я…

- Не говори ничего! – внезапно закричал молодой господин. Обеими руками он закрыл уши и даже зажмурился. Но он не мог остановить две дорожки слёз, тёкшие по его щекам.

Я достал платок и подошел к нему, собираясь помочь вытереть слёзы. Я почти коснулся его щеки, когда он произнёс хриплым голосом:

- Иди домой один. Сейчас я не хочу тебя видеть.

- Понял, молодой господин.

Секунду я колебался, но так и не вытер платком слёзы молодого господина. Хоть я и знал, что его глаза закрыты, но всё равно низко поклонился ему, а затем развернулся, чтобы уйти.

Остановившись, я повернулся к молодому господину. Его глаза были открыты, и он смотрел на меня со смешанным выражением страха и тревоги, но также и каплей надежды, словно человек, впавший в глубокое отчаяние и молившийся…

- Когда ты отчаиваешься, кого или что ты молишь о чуде?

«Важнее не то, существует ли Бог, но во что ты веришь. Это «что» и есть твой бог – твоя надежда, потому что ты веришь в возможность чуда и сможешь оставаться сильным и несокрушимым».

Молодой господин, зачем Вы спрашиваете об этом? Вы не молитесь, но спрашиваете меня, о чем молюсь я и во что верю. Объясните, как мне ответить Вам, чтобы…

…ранить Вас не так сильно?