Том 4 Глава 55

Глава 8: Авексила, Нелюдь.

Я просто хочу послать всё подальше и лечь спать!

Даже если небо рухнет, все равно хочу спать! Просто пусть оно меня сразу раздавит! Р-р-р-р-р-р-р!

Небо не рухнуло, но зазвонил телефон.

«Арен, можешь прийти ненадолго?».

Я хочу спать! Очень! Даже рухнувшее небо не помешает мне пойти спать! И Чарльз-ге тоже!

«Я не знаю, к кому ещё обратиться».

Куда мне подойти?

Даже если небо рухнет, я всё равно хочу спать. Но некоторые вещи даже серьёзнее, чем крушение неба.

Например: Чарльз-ге просит меня таким голосом, словно он сейчас заплачет.

Я открыл глаза. Передо мной была пожилая женщина. Она смотрела на меня сверху, её лицо было исполнено душераздирающей боли и печали. Но она была мне незнакома.

Я хотел было спросить, кто она такая, когда меня внезапно схватили за обе руки и потащили прочь.

- Кузен! – завопила она, махая руками, словно хотела утянуть меня назад. Но она не смогла коснуться даже моего рукава.

Меня всё тащили. Но я не возражал. Я лишь смотрел на Садину и просто не мог поверить, что я и правда не узнал её сейчас.

Это из-за того, что она состарилась? Нет, дело в её выражении…

Она была печальна, страдала и даже исполнилась отчаяния. Ни одного из этих выражений не должно было быть у моей Садины.

Садина должна была быть женщиной, сиявшей здоровьем и энергией, полной надежды. Хотя сейчас она была заключена за железной решеткой. Обеими руками она крепко сжимала прутья и смотрела на меня с душераздирающим и безнадёжным выражением.

Меня перестали тащить. Я всё смотрел на Садину. Я подумать не мог, что, встретив её впервые за долгое время, увижу у неё такое выражение.

Садина и правда сидела в металлической клетке. Я также увидел Кёртиса, не в клетке. Он стоял снаружи. Однако, будучи пленником крови, рабом вампира, он и не нуждался в заключении.

Лицо Садины было исполнено тревоги обо мне. Кёртис тоже смотрел на меня, но на его лице не было ненависти. Он просто оставался равнодушным, как и всегда.

Ситуация настолько ухудшилась, а эти двое почему-то смотрят на меня с таким выражением...

- Давно не виделись, сын.

Я медленно повернулся на звук голоса. На троне сидела дама в вечернем платье. По сравнению с сильными переменами в Садине, она осталась совершенно неизменной. Выглядела она всё так же великолепно, гордая и бесчувственная, как и прежде. Если что и изменилось, так это глубокая ненависть, пришедшая на смену отвращению в обращенном на меня взгляде.

Авексила Энделис. Моя мать.

При виде её ненависти я улыбнулся. Улыбаясь, я сказал ей:

- Авексила, не стоило тебе их хватать. Семья Елисеев никогда не простит тебя, а тебе её не одолеть. Ты не забыла? В прошлый раз ты даже не посмела сражаться и просто сбежала.

- Ты и правда смеешь разговаривать со мной в таком тоне?!

Она резко встала, настолько разгневанная, что её красота жутко исказилась. Стоявшие по обе стороны трона Крелла и Гон Фен Сян зловредно улыбались. Крелл даже протянул ей плеть, и это была не обычная гладкая плеть. На ней было множество торчавших шипов, но меня это совершенно не удивило.

Схватив плеть одной рукой, Авексила взмахнула ей без всяких колебаний. Плеть скользнула по воздуху со звуком разрываемого ветра и обрушилась на меня огромной плотоядной змеей. Я не стал уклоняться и даже встал, подставляя под удар больший участок.

Однако, первый удар оказался настолько болезненным, что я едва не упал снова на землю. Должно быть, кончики шипов содержали серебро, поскольку помимо боли я чувствовал, как оно разъедает кожу. Миновало всего с десяток ударов, а у меня уже слегка кружилась голова.

Больно! Всё тело болит. Почему это так больно?

Мне хотелось выпрямиться, но я не мог. Мне оставалось лишь стоять на одном колене. Я обхватил себя обеими руками, мои ногти впивались в плоть, но я ничего не чувствовал. Я ощущал лишь всё новые удары кнута, словно они обжигали мою кожу неумолимым огнём.

- И как? – кажется, голос принадлежал Креллу. – Это не просто плеть с серебряными шипами. Она покрыта серебряной пылью. Серебряная пыль останется в твоих ранах, и если не избавишься от неё, вампирская способность к регенерации упадет практически до нуля.

Так вот оно как.

Неудивительно, что это так больно. Неудивительно, что боль совсем не стихает. Всё моё тело практически покрыто ударами кнута, и всё тело болит, словно в огне. Но… Мне намного легче.

Я это заслужил. Не тревогу, не прощение. Не говорите, что это не моя вина.

Это полностью я виноват!

- Не бейте его. Не бейте его больше! Вы его так убьёте! – не переставали звенеть у меня в ушах крики Садины. В её голосе звучали страдания, сильные страдания…

Гон Фен Сян лениво произнесла:

- Не волнуйтесь, мадам Садина. Вампиры не умирают так легко. В прошлый раз он был просто столетним вампиром и не умер от нашего обращения. Теперь ему сто пятьдесят лет, и он даже стал взрослым, так что мы можем ещё больше от души поиграть. Мадам Авексила, простая порка уже наскучила, верно? Не хотите переключиться на что-то другое?

- Хмпф! Сначала дела.

Я поднял голову. Авексила отбросила плеть и вернулась на свой трон. Затем кто-то подхватил меня с двух сторон, заставляя подняться.

Гон Фен Сян встала передо мной и сказала с улыбкой:

- Итак, молодой господин Чарльз, давайте не будем прибегать к пыткам ради получения информации, хорошо? Всё равно есть множество других способов поиграть позже. Вы должны сразу сообщить нам контакты Е. Икса!

- Икс? – я был слегка озадачен. Сейчас им должна была быть нужна семья Елисей. После получения власти над Елисеями Икс терял для них значимость.

- Собираетесь говорить или нет? – прорычала Гон Фен Сян.

Они похитили меня ради Икса? Я думал, они просто хотят заткнуть мне рот и попутно помучить ради мести за прошлое.

- Что вам нужно от Икса?

Мой вопрос заставил потемнеть лицо Гон Фен Сян. Она перевела взгляд на Кёртиса.

Я тоже посмотрел на него. Он достал пистолет и навел его на Садину в клетке. У оказавшейся под прицелом Садины не было и намека на молящие выражение. Вместо этого, сильно побледнело лицо самого Кёртиса.

- Вы не убьете Садину, – я изо всех сил старался сохранять спокойный голос. – Если Садина исчезнет вот так, Кёртис окажется под подозрением. Если откроется, что он пленник крови, главой семьи Елисей ему не быть.

Подождите… Кёртис в любом случае не сможет долго главой семьи оставаться. С Церковью так просто не справиться. Рано или поздно они все узнают.

В прошлом я сумел пробыть главой семьи десять лет потому, что хотя бы являлся сыном своего отца. Меня с детства растили люди, и я был единственным наследником, в венах которого ещё текла крови Елисеев. К тому же, мой отец пожертвовал Церкви неведомую сумму. Только тогда Церковь неохотно закрыла на это глаза. Но даже так она всё равно сильно давила на Елисеев.

Однако, ситуация Кёртиса отличалась. Он был пленником крови и полностью следовал приказам Гон Фен Сян. А Гон Фен Сян была настоящим вампиром. Сколько бы денег Церкви не жертвовали, она не стала бы мириться с подобным.

На лице Гон Фен Сян проступила неуверенность. Она вернулась к Авексиле и зашептала ей на ухо.

Авексила всё время наблюдала за мной. Услышав слова Гон Фен Сян, она скривила рот в ухмылке и сказала:

- И что, если мы расскажем ему? Я и так знаю, что он сделает. Какой самый глупый вариант действий приходит на ум, именно его мой сын и выберет.

- Понятно. – Гон Фен Сян вернулась ко мне. – Мадам заключила соглашение с Церковью.

Соглашение? Церковь заключит соглашение с Авексилой, вампиром пятого поколения?

- Мы отдадим им Е. Икс, а они не станут вмешиваться в наши дела с Елисеями.

Только подумать, такое и правда возможно… Из-за своей ненависти к Иксу, они действительно заключили соглашение с вампиром и отвернулись от людской семьи. Более того, от столь большого рода как Елисеи. Когда на кону такое влияние, как они посмеют дать вампирам разобраться с Елисеями? Что именно замышляет Церковь?

- И потому, если схватим Е. Икс, от Вашей Садины не будет никакого толка. Мы заставим Кёртиса обрушить всю семью Елисеев и сбежать подальше с их деньгами. Хотя жаль терять столько власти, как у Елисеев, раз не можем её заполучить, остается только уничтожение. Вам так не кажется? Молодой господин Чарльз. Убери пистолет, Кёртис, – скомандовала Гон Фен Сян с улыбкой. – Пристрелить Садину одним выстрелом просто слишком милосердно. Она нам столько проблем принесла. Так что мы точно должны замучить до полусмерти её дорогого Чарльза у нее на глазах. Затем мы сломаем одну за другой все её кости, превратив вас в пару сломленных возлюбленных. Только это утолит ненависть, что вы нам внушили! Хм, раз молодой господин Чарльз уже избит, очередь Садины! – она повернулась к Садине и молвила с легкой досадой: – Какую бы из костей приказать Кёртису сломать первой?

- Электронная почта.

Гон Фен Сян замолкла на миг. Она повернулась ко мне и спросила:

- Что Вы сказали?

Я спокойно произнёс:

- Я связываюсь с Иксом по электронной почте.

На ее лице появилась сладкая улыбка, и Гон Фен Сян сказала:

- Как Вы добры к своей старой возлюбленной. Значит, Вас можно почти до смерти избивать, но Вы не можете вынести хотя бы одну её сломанную косточку? – она повернулась к тому, кто стоял рядом с ней. – Принеси ручку и бумагу. А Вы запишите Ваш почтовый аккаунт и пароль вместе с адресом Икса. И никаких ошибок. Если Икс не появится через пять дней после отправки письма, Ваша старая возлюбленная будет нам уже не нужна.

Я молча взял ручку и бумагу. Однако, я понял, что моя рука сильно дрожала. Я мог лишь медленно писать по букве за раз, и мне потребовалось очень много времени, чтобы закончить. Я даже проверил написанное пять-шесть раз, пока Гон Фен Сян не устала ждать и не выхватила у меня бумагу.

Она с улыбкой доложила Авексиле:

- Мадам, с делами покончено. Теперь можете вспоминать о старых временах с молодым господином Чарльзом, сколько пожелаете!

Авексила встала, глядя на меня с довольной улыбкой.

- Дитя, я ждала так долго, бесконечные годы. Каждый день и ночь я думала о тебе и скучала… Наконец, ты здесь.

Поднявшись со своего трона, она подошла ко мне. Она смотрела на меня и улыбалась, любящая, но сохранявшая изящество и благородство. Впервые увидев эту улыбку, я получил ответ на вопрос, которым всегда задавался.

Почему в прошлом мой отец сблизился с вампиром?

Я никогда не спрашивал об этом, опасаясь, что отец весь изведётся от тревоги. Вампирше определённо было по силам принудить мужчину. Но, впервые увидев улыбку Авексилы, я подумал, что, возможно, моя догадка была неверна. Потому что она была очень красива, невероятно красива.

Авексила протянула руку и нежно погладила моё лицо. Она пожаловалась:

- Ты и правда всё больше походишь на отца. Внешне ты и так в него пошел. А теперь даже взгляд похож. Твой отец всегда смотрел на меня такими глазами. Мне всегда хотелось узнать, о чём именно он думает, глядя на меня таким взглядом? Дитя, можешь сказать мне? О чем ты думаешь?

- Какая жалость…

- Жалость? – спросила Авексила со слегка озадаченным видом.

Я ответил, и правда считая это очень печальным:

- Ты достаточно красива, чтобы любой в тебя влюбился. Но сама ты не понимаешь, что такое любовь. Ты не знаешь, как дарить другим что-либо, кроме боли.

- Любовь? – Авексила усмехнулась. – Чарльз, дитя моё, прожив одну за другой сотни лет, ты тоже перестанешь понимать любовь… Ах! Прости. Боюсь, ты никогда не поймёшь, потому что тебе и сотни лет не прожить. На этот раз, я точно тщательно тебя уничтожу!

Гон Фен Сян внезапно завопила:

- Мадам, не убивайте его пока!

Авексила крикнула в ответ с холодным выражением:

- Он уже бесполезен! Какой смысл его оставлять?

- Мадам, у молодого господина Чарльза обширные связи. Его можно использовать для контроля множества людей. Если оставим его в живых, это сильно всё упростит для нас. – Гон Фен Сян улыбнулась. – Мадам! Вы сдерживали свой гнев больше десяти лет. Его не утолить всего лишь парой дней пыток, верно? Хотя я мало времени провела с молодым господином Чарльзом, понять его несложно! Для него в смерти нет ничего страшного. Он всегда ждал смерти, ждал избавления! Мадам. Разве Вы не исполните его желание, убив его?

Авексила внезапно взревела вампирским рыком:

- Не приказывай мне!

- Фен Сян этого не хотела. Фен Сян не смеет, мадам!

Это вызвало у Авексилы смех. Она коротко упрекнула:

- Фен Сян, заканчивай дурачиться и займись делами. Не могу дождаться, когда увижу, что именно из себя представляет легендарный Е. Икс. Особенно, какое выражение у него будет, когда я сдам его Церкви… Ах!

- Поняла, мадам.

Авексила лениво сказала своему второму «дитя»:

- Крелл, у тебя ведь много интересных игрушек, верно? Найди что-нибудь не такое смертельное. Я хочу ещё поиграть.

- Понял, мадам.

Авексила подняла мой подбородок и сказала с улыбкой:

- Итак, сын. До прихода Е. Икс покажи и другие выражения, дабы развеять мою скуку! Я ещё помню, что твоё печальное лицо не уступало разгневанному твоего отца. Особенно, когда ты молил со слёзами…

Я равнодушно улыбнулся. На этот раз я не буду её ни о чем молить. Авексила не имела права заставлять кого-либо умолять её.

Её улыбка угасла, и она залепила мне с силой пощечину. Пощечина была такой сильной, что мою голову развернуло вбок. Я почувствовал обжигающую боль на лице, а через некоторое время ощутил во рту вкус крови.

Я медленно повернулся назад к Авексиле со слабой улыбкой.

Меня бросили в клетку. Кувыркнувшись несколько раз, я растянулся плашмя на полу.

- Кузен! – Садина бросилась ко мне. Похоже, она хотела помочь мне сесть, но совершенно не смела ко мне прикоснуться. В итоге, она лишь прикрыла рот руками, давясь всхлипами. – Ох, кузен. Боже, боже…

Глядя на нее, на самом деле, я был немного благодарен Авексиле, не проткнувшей мои глаза и не ослепившей меня. Так что я ещё мог смотреть на Садину. Она и правда сильно изменилась. На некогда гладком девичьем лице появилось больше морщин, а её коричневые волосы побелели и теперь были скручены на затылке. Она была намного тоньше, чем раньше. Она и правда постарела, но была исполнена мудрости и зрелого очарования. По сравнению с днями её юности, то была другая красота.

- Кузен? – Садина гладила моё лицо слегка встревоженно. Нетронутым осталось лишь моё лицо, что порождало вопрос, не хотела ли Авексила смотреть на него, так похожее на лицо моего отца. – Ты в порядке? Было очень больно?

- Я смотрю на тебя.

Садина замерла, а затем улыбнулась. Я впервые видел её улыбку после нашей встречи здесь. Она сказала, улыбаясь:

- На что тут смотреть? Я постарела и уже некрасива. В отличие от тебя, такого молодого и милого.

Я засмеялся, но едва не закашлялся кровью. Я поспешил крепко закрыть рот и сглотнуть всю кровь. Но вместо этого я подавился и зашёлся кашлем. Садина мягко погладила меня по груди, пытаясь помочь… Я не смел ей признаться, что в действительно её мягкие прикосновения приносят сильную боль. Не знаю, сколько раз Авексила обжигала мою грудь паяльником. Она даже щедро присыпала рану серебряной пылью.

Мне потребовалось много времени, чтобы восстановить дыхание. Только тогда я смог произнести слова, которые уже говорил бесчисленное число раз:

- Опять ты меня милым называешь. Как можно называть мужчину милым? Надо говорить «красивый».

- Ты милый! Каким местом ты красивый? – Садина погладила моё лицо. – Посмотри на себя. Нежные брови, тонкие красные губы, овальное лицо, белая кожа, и даже волосы у тебя мягкие и шелковистые. Что здесь не милое?

- Ты куда красивее меня, правда! – искренне произнёс я. – Даже сейчас, ты намного красивее меня.

Садина улыбнулась, любовно гладя мои волосы…

- Не лицемерьте. Вы совершенно не любите мою бабушку! Иначе Вы бы не оставили её, не бросили её!

Пораженные, мы с Садиной посмотрели в одну сторону. Рядом с металлической клеткой стоял Кёртис. Он повернулся к нам спиной, так что его лица не было видно, но эту реплику произнёс именно он.

- Кто тебе сказал, что Чарльз меня не любит? – усмехнулась Садина. – Именно любовь не дает ему оставаться рядом со мной. Он боится, что я стану совсем как его отец и буду умирать понемногу прямо у него на глазах, пока не усну навечно. В тот год он сказал мне, плача, что если и я умру прямо перед ним, он сойдет с ума. Поэтому я и отпустила его.

Кёртис не сказал ни слова.

- Кёртис, ты всегда такой тихий и всё держишь в себе, слова не вытянуть. Почему ты мне раньше не сказал, как ты относишься к двоюродному дедушке?

- …Двоюродный дедушка? –

с каких это пор у меня такой статус?

Садина ответила, словно это было очевидно:

- Кёртис – мой внук, а ты – мой кузен. Само собой, ты его двоюродный дед. Но это обращение кажется немного сложным. Когда у Кёртиса появится ребёнок, тебе придется зваться двоюродным прадедушкой. А потом я понятия не имею, как тебя называть.

Потом… Ты уверена, что еще будет «потом»?

Я сказал, печально улыбнувшись:

- Садина, мне очень жаль. Из-за меня пострадал твой единственный внук, и я причинил вред и тебе.

- Кузен, – нежно произнесла Садина. – Не говори больше ничего. Это не твоя вина.

Нет… Садина, не прощай меня. Не оправдывай меня и дальше. Твои слова прощения и утешения приносят мне ещё больше боли, ещё больше отчаяния, чем заставила испытать жестокая пытка Авексилы.

Кёртис, почему ты не ругаешь меня дальше? Почему не кричишь, что ненавидишь меня?

Некогда я думал и даже сказал молодому господину: «Отказавшись от всякой надежды, я лишь буду молиться о скорейшей смерти».

Но сейчас я наконец-то понял.

Когда у тебя отбирают даже возможность смерти, тогда тебе и правда конец. Это настоящее отчаяние!

Икс, умоляю, быстрее открой свою почту. Умоляю тебя, приди… Нет, не приходи!

Что ты можешь сделать, даже придя? Ты один. Каким бы сильным ты ни был, ты не можешь быть сильнее целого клана. Ты не сможешь спасти Садину и Кёртиса, тебя даже схватит и передаст Церкви Авексила. Более того, раз Церковь ненавидит тебя настолько, что готова идти на сделку с вампирами ради твоей поимки, как они будут обращаться с тобой? Я не хочу вредить другим.

Кто мог бы прийти на помощь Садине и Кёртису? На помощь семье Елисеев?

Молодой господин…

Молодой господин, я сам повернулся к Вам спиной, но, пожалуйста, молю, не бросайте меня! Пожалуйста, придите и спасите Садину, спасите Кёртиса, спасите семью Елисеев…

Умоляю Вас!..