Том 1 Глава 35

— …Скажи, Аманэ, ты ещё ничего не приготовил ко Дню Матери? — тихо спросила Махиру.

Они смотрели ТВ, где как раз шла передача, посвящённая этому празднику. Аманэ попытался небрежно переключить канал, посчитав, что Махиру будет не очень приятно вспоминать о своих родителях, но она не выглядела особо обеспокоенной. Он кивнул, испытав небольшое облегчение по причине того, что она не расстроилась.

— Думаю отправить ей небольшой подарок и заказать букет на дом.

Это было немного хлопотно, но, в конце концов, она была его единственной и неповторимой матерью. Аманэ решил, что должен выразить свою признательность за всё, что она для него сделала. Но, поскольку сейчас он находился вдали от дома, у Аманэ не было никакой возможности сделать это лично.

— Вряд ли я смогу придумать что-нибудь лучше, — добавил он. — Если бы мы по-прежнему жили вместе, я бы постарался сделать ещё что-нибудь, но…

— Например, помочь по дому?

— Честно говоря, моя помощь обычно лишь добавляет ей работы.

Благодаря Махиру Аманэ немного освоился с работой по дому и теперь был в состоянии самостоятельно поддерживать порядок в своём жилище. Но по стандартам родителей его навыки всё ещё были на весьма низком уровне, и, вероятно, им бы пришлось переделывать всё заново.

— Похоже на правду.

— Не соглашайся так легко…

— …Но ты всё равно многому научился и теперь можешь справляться с повседневными делами по дому, по крайней мере, на базовом уровне.

— Суровая оценка. Хотя не могу сказать, что ты в чём-то неправа.

— Хе-хе. У тебя всё ещё впереди, Аманэ.

— Да-да, куда мне до вас, Махиру Великолепная.

— Само собой.

Аманэ казалось, что он не сможет сравниться с Махиру, даже если посвятит работе по дому всю свою жизнь.

Махиру рассмеялась, немного удивлённая словами Аманэ, и шлепнула его по руке, но в её действиях не было никакого злого умысла, так что он не стал жаловаться.

— Не понимаю, как родители позволили тебе жить одному, если ты не в состоянии позаботиться о себе самом, Аманэ.

Пусть даже Махиру не хотела говорить этого вслух, наверняка такие мысли не покидали её голову с самого первого дня их знакомства. В то время Аманэ был в настолько плачевном состоянии, что даже Ицуки беспокоился о нём. Неудивительно, что Махиру тоже волновалась, ведь она лучше всех знала, насколько плохо всё могло быть.

Аманэ постарался не показывать свою душевную боль и пожал плечами:

— Вообще, они не хотели отпускать меня, ведь я был самым настоящим неудачником, которому не по силам даже поддерживать порядок в доме.

— Значит, ты сам решил уехать?

— Да. Кое-что случилось, и я больше не мог оставаться в родном городе.

Если бы последняя фраза прозвучала слишком серьёзно, Махиру бы начала переживать, поэтому Аманэ постарался обойти щекотливый вопрос стороной.

Махиру замерла. В её карамельных глазах промелькнули отблески раскаяния.

Аманэ не хотел расстраивать её, но Махиру, особо чувствительная к чужой боли, всё равно смогла почувствовать, насколько у него тяжело на душе.

Иногда её проницательность пугала.

Аманэ начал жалеть, что в принципе поднял эту тему. Он протянул руку и погладил Махиру по голове, но она лишь недовольно скривилась.

— Тебе правда не нужно об этом переживать, — сказал он. — Если ты будешь беспокоиться слишком сильно, я окажусь в затруднительном положении. Ничего такого, правда. Просто в моём родном городе было несколько парней, которых я бы предпочел больше не видеть.

Его слова не были приуменьшением. Просто то, во что он верил с самого детства, в один момент взяло и рухнуло до основания. Аманэ никак не пострадал физически и теперь, оборвав все старые контакты, жил нормальной жизнью, позволяя течению времени заглушить боль старых ран.

Несмотря на его слова, лицо Махиру по-прежнему выглядело тоскливо. Аманэ был в замешательстве.

— Со мной всё хорошо правда, — настаивал он. — Если бы боль не давала мне покоя, я бы не говорил о поездке домой и не приглашал бы тебя в гости. Всё уже давно в прошлом.

— …Обманщик.

— Обманщик? Да послушай же…

— Если бы ты говорил правду, у тебя бы не было такого выражения лица, — Махиру слегка вздрогнула и протянула руку к щеке Аманэ. Её глаза были опущены, поэтому он никак не смог бы разглядеть в них своё отражение, но, судя по словам Махиру, ничего хорошего он бы там не увидел.

— …Я не против, если ты не хочешь об этом рассказывать. Просто мне больно видеть, как ты страдаешь.

— Не говори так. Это старая история, и ни капли не интересная, понимаешь? — Аманэ продолжал гнуть свою линию. — Но ты всё равно будешь переживать, да? — тихо спросил он, и Махиру слегка кивнула.

Аманэ почесал щеку и вздохнул, пытаясь сообразить, что делать дальше.

— Хм, с чего же мне начать… Может, первым делом стоит рассказать, почему я захотел покинуть родной город?

— …Да.

— Дело в том, что я хотел отдалиться от своих друзей… Точнее, от людей, которых считал своими друзьями.

Едва ли это можно было назвать достаточной причиной для переезда. Кто угодно сказал бы ему, что он драматизирует и делает из мухи слона.

И всё же тот период его жизни навсегда запечатлелся в памяти Аманэ.

— Как бы так сказать?.. — начал он. — Мне очень повезло с семьей…

Махиру немного удивилась такой резкой смене теме, но затем поняла, что вступление необходимо для лучшего понимания дальнейшей истории, так что продолжила молча слушать.

— У меня были любящие родители, бабушки и дедушки. В финансовом плане у нас тоже не было никаких проблем. Я мог просто учиться и заниматься всем, чем захочу. Я знаю, что немногим повезло так, как мне.

Аманэ был единственным сыном, поэтому родители баловали его как могли, а их подход к воспитанию строился на глубоком уважении к личности ребёнка.

— Но было время, когда я ещё не осознавал своего везения и не относился к окружающим с нужной долей скептицизма. Всегда окружённый любовью и заботой, я был очень наивным ребёнком.

Аманэ часто бывал угрюмым, но в прежние времени он был настолько открытым и жизнерадостным, что его можно было спутать с другим человеком. Короче говоря, он был совсем несмышлёнышем.

— …По этой причине, меня было очень легко обмануть.

Нашлись люди, которые воспользовались наивностью Аманэ в своих интересах.

— Друзья, которые появились у меня в ранних классах средней школы… Не уверен, что могу называть этих людей друзьями, но мы, во всяком случае, общались… Так вот, для них я был ходячим мешком с деньгами. Когда ты родился в благополучной семье, найдётся много людей, которые захотят что-то с тебя поиметь.

Аманэ было неловко рассказывать об этом, но в те времена он был до безобразия честным и доверчивым парнем. Им было очень легко манипулировать. Он вырос с верой во врождённую доброту людей, и ничто в целом мире не могло бросить вызов этой необъятной наивности. Никто из его близких ни за что бы не попытался воспользоваться им в своих интересах.

Выражение лица Махиру стало жёстким, и, чтобы как-то успокоить её, Аманэ улыбнулся и сказал:

— Конечно, я не был полным дураком и не давал им денег напрямую.

Однако, выражение лица Махиру стало ещё более суровым.

— А потом я узнал, что они говорят всякие гадости за моей спиной. Они поливали грязью мою внешность. Я слышал их слова о том, какой я мерзкий, об их ко мне ненависти и о том, что они с самого начала собирались ободрать меня, как липку. Это открытие шокировало меня, и я погрузился в депрессию.

У всех людей разные предпочтения, так что Аманэ бы не сильно расстроился, если бы «друзья» просто сказали, что он им не нравится. Но они продолжали общаться с Аманэ, улыбаясь ему в лицо и гнобя за спиной, лишь бы только не упустить шанс поиметь с него ещё что-нибудь. Этого Аманэ вынести просто не мог.

Он рассказал Махиру облегчённую версию истории, ведь там были и такие оскорбления, которые ему не хотелось бы повторять. Сейчас он бы смог отмахнуться от них, но в те времена он был искренним и чувствительным мальчиком. Ужасные слова от людей, которых он считал друзьями, стали для него тяжёлым ударом.

— Конечно, я знал, что не все люди такие. У меня было несколько друзей, которым, как мне кажется, я действительно нравился. Но, разочаровавшись однажды, я потерял способность доверять кому-либо. Страх взял надо мной верх.

На некоторое время Аманэ закрылся в своей комнате и много плакал.

В конце концов, благодаря поддержке родителей, ему удалось восстановиться, но теперь он боялся как-либо контактировать со своими «друзьями» и сделал всё возможное, чтобы никогда больше с ними не встретиться…

— …Я покинул родной город. Я уехал, чтобы начать жизнь с чистого листа, в месте, где меня никто не знает. Я уехал, чтобы они больше меня не беспокоили.

Он не был уверен, что сможет жить самостоятельно, но ради своего душевного спокойствия всё же решил рискнуть.

После случившегося он уже не мог доверять людям, как раньше, и превратился скептика-интроверта. Прошла целая вечность, прежде чем ему удалось завести двух новых друзей. Аманэ улыбнулся, осознав эту перемену в себе. К худу или к добру, он стал довольно консервативным, и к настоящему моменту такая установка глубоко укоренилась в его сознании. Изменить её было уже невозможно.

Аманэ закончил говорить, и Махиру задрожала. Она сжала кулаки, в глазах мелькнула нескрываемая злость. Аманэ удивился гневу обычно спокойной Махиру, а затем растерялся, осознав, что она злиться из-за него. Хотя в какой-то степени это даже его обрадовало.

— …Если бы я была там, я бы надавала этим ужасным парням по морде.

— Не нужно, ты ведь поранишься… Не нужно пачкать ради меня руки, пусть даже в своём воображении.

Те придурки и близко не стоили того, что Махиру замарала руки. И вообще, Аманэ уже давно вычеркнул их из своей жизни, так что она лишь потратила бы время зазря.

Махиру слегка расслабилась, но её кулаки всё ещё были плотно сжаты. Гнев на лице девушки частично сменился глубоким выражением печали. Когда речь заходила об Аманэ, сострадание Махиру было таким сильным, что на это было больно смотреть. Тем не менее, рассказанная им история была уже давно в прошлом, и Аманэ стало стыдно, что Махиру расстроилась из-за него.

— Серьёзно, твоя ситуация была куда хуже, так что нет смысла так расстраиваться.

— Аманэ, мне кажется, сравнения здесь неуместны. В них просто нет никакого смысла.

Она резко оборвала его, и Аманэ нахмурился, осознать грубость своего замечания. Впрочем, вскоре выражение её лица успокоилось, и она посмотрела на него:

— Я просто хочу сказать вот что. Рассказывать друг другу о своём опыте и своём прошлом — это, конечно, хорошо и полезно, но каждый человек несёт свой собственный груз, который нельзя сравнивать с грузом другого человека. Я никогда не смогу полностью понять твою боль, как и ты никогда не сможешь полностью понять мою.

— …А.

— Зато я могу принять твою печаль и оказать тебе поддержку… Так же, как ты поддержал меня. Я хочу быть рядом с тобой и хочу, чтобы ты полагался на меня, — прошептала Махиру, приложил ладони к щекам Аманэ.

Он почувствовал, как из глубины его груди поднимается жар.

— …Но я и так постоянно полагаюсь на тебя, — сказал он.

— Я имела в виду эмоционально.

— Я во всём полагаюсь на тебя.

— …Ну, тогда делай это чаще.

— Не балуй меня так сильно, пожалуйста.

— А я буду. Очень, очень сильно.

— Я правда того не стою.

— Вот, значит, из-за чего ты сейчас беспокоишься? Ты действительно безнадёжный случай, Аманэ.

Он почувствовал, как его передёрнуло, когда она невзначай произнесла эту суровую, но неоспоримую истину. Несмотря на нотки раздражения в голосе Махиру, она смотрела на него нежным, полным любви взглядом.

— …Но я знаю, что ты очень хороший и можешь вытерпеть очень много всего. Даже слишком, — продолжала она. — Так что позволь мне хотя бы иногда баловать тебя.

Её сладкий, шепчущий голос, искренний и добрый, грозил уничтожить последние силы, которые остались у Аманэ на сопротивление. Он представил себе мир, в котором позволил ей баловать себя вечно, и эта картина вызвала в нём глубокий страх. Он не хотел позволил себе стать слишком зависимым от девушки, которую так сильно любил, потому что знал, что назад дороги не будет.

Желая сохранить остатки достоинства, Аманэ медленно покачал головой.

— Со мной всё в порядке.

Махиру опустила глаза и тяжело вздохнула.

— Опять ты пытаешься строить из себя крутого, — устало сказала она. — Дурак.

Махиру мило поиздевалась над ним, а затем переместила свои руки со щёк Аманэ на его затылок, и с силой притянула к себе.

В момент его лицо оказалось прижатым к груди Махиру. Аманэ замер. Он чувствовал мягкость её кожи и слышал биение сердца, а когда осмелился сделать вдох – его лёгкие наполнились сладким ароматом, смесью молока и каких-то цветов, с небольшой ноткой чего-то, напоминающего зелёное яблоко. В голове Аманэ воцарился хаос.

— Пожалуйста, позволь мне немного побаловать тебя, — сказала она.

— Непохоже, чтобы тебе нужно было разрешение, — таким был лучший ответ, который смог выдать его одурманенный мозг.

Плечи Махиру задрожали от смеха.

— Ты только сейчас это понял? Иногда девушки бывают очень настойчивыми,  — прошептала она.

Уловив недоумение Аманэ, Махиру осторожно обхватила его за спину, чтобы он не смог сбежать. Конечно, она была миниатюрной стройной девушкой, и, если бы Аманэ захотел вырваться, то, скорее всего, смог бы. Однако сладкий аромат и тепло Махиру, её приятная мягкость и успокаивающее сердцебиение лишили Аманэ всякого желание сопротивляться.

— …А ещё я не люблю оставаться в долгу, — прошептала она. Аманэ приходилось прикладывать много усилий, чтобы не потерять себя в её тепле. — Раньше я полагалась на тебя, Аманэ. Ты меня тоже баловал, помнишь? Значит, сейчас моя очередь. Позволь мне избаловать тебя в ответ. Это меньшее из того, что я могу сделать.

— …Большего мне и не надо.

— В таком случае… Когда-нибудь, когда мне снова станет плохо, ты сможешь побыть рядом со мной, и тогда мы будем в расчёте, — тон её голоса был игривым, ясно давая понять, что она не намерена сдаваться.

Аманэ наконец сдался и прильнул к Махиру. На этот раз он обнял её за спину и постарался прислониться не к груди, а к плечу. Это было лучшее из того, что он мог сделать.

Махиру улыбнулась выбору Аманэ и крепко обняла его.

— Это неправильно…

Прошло несколько десятков минут, хотя Аманэ показалось, что минула целая вечность. Когда он наконец поднял голову и отстранился от неё, тон его голоса был холоден и резок. Но он злился не на Махиру. Ему было стыдно за то, что позволил себе воспользоваться её добротой.

Но она не выказывала ни малейшего признака беспокойства.

— Мне очень неприятно видеть, как ты грустишь, так что в следующий раз я попробую побаловать тебя ещё раньше.

— …Это не совсем то, что я имел в виду.

Аманэ поймал себя на том, что снова смотрит на её грудь. Он быстро отвёл глаза. Махиру была очень добра к нему, и ему не хотелось опускаться до подобного. Сейчас ему удалось сдержать себя, но, возможно, в следующий раз он так легко не отделается.

Махиру доверяла Аманэ. Она бы не стала обнимать его, если бы не чувствовала себя комфортно рядом с ним, но его всё равно удивила её настойчивость.

Хоть нежность Махиру и облегчила боль от старых ран, оставалась другая проблема, которая беспокоила Аманэ.

— Почему ты всегда отворачиваешься от меня? — спросила Махиру.

— Потому что я не знаю, что могу сделать, когда ты так меня балуешь. Я ведь парень, в конце концов.

— Я понимаю, но…

— Для меня вообще не ясно, что именно ты «понимаешь». Правда.

Аманэ подумал, что ей следует быть более осторожной. Что, если бы он воспользовался ей и стал тереться своим лицом, где ему вздумается? Что бы она тогда сделала? Аманэ хотел донести до Махиру, что должны быть некоторые границы, которые она не должна позволять переступать даже ему.

Он не был уверен, что сможет сдержать себя, когда в следующий раз столкнётся с искушением и уткнётся лицом в грудь любимой девушки. Аманэ вздохнул.

Махиру была слишком доверчива, и, наверное, простила бы ему почти всё.

Глаза Махиру сузились. Она выглядела очень обиженной.

— …Аманэ, я тебя совсем не понимаю.

— Меня? А что со мной?

— Всё. Всё и полностью. Дурак.

Она встала с дивана, сердито надувшись. Даже её оскорбления звучали очаровательно. Оставив Аманэ размышлять о причинах своего гнева, Махиру отвернулась и ушла на кухню.

Он ошеломлённо смотрел ей вслед. Она выглядела такой слабой и маленькой, хотя какую-то минуту назад была его поддержкой.

— Иногда ты такой глупый, Аманэ, — она продолжала упрекать его тихим, сердитым голосом, который, как ей казалось, не должен был донестись до ушей Аманэ. Он пожал плечами и улыбнулся.

— Хотя я бы не сделала этого ни с кем, кроме тебя, — продолжала ворчать она.

У него перехватило дыхание.

В первую секунду его мозг отказался воспринимать слова Махиру. Аманэ был в шоке.

Он заставил себя сделать неглубокий вдох.

Мощный всплеск эмоций, захлестнувший его грудь, буквально вытолкнул Аманэ с дивана.

— Махиру…

— Что… Что такое?

Не успела она обернуться, как Аманэ заключил Махиру в свои объятия, крепко, словно желая защитить от всего мира. Стройная фигура Махиру задрожала, её голос ослаб.

Но она не оттолкнула его и не расстроилась. Аманэ понял, что Махиру вздрогнула от неожиданности.

Он обхватил руками её хрупкое тело. Минуту назад она поддерживала его. Теперь Аманэ положил свой подбородок ей на голову, чтобы она не могла обернуться.

— …Ты не возражала против объятий спереди, но теперь, когда тебя обнимают сзади, вдруг испугалась, — поддразнил её Аманэ.

— Кто угодно бы удивился, когда так неожиданно подкрадываются!

— Ты сама сказала, что я могу на тебя опереться. Но тогда я сдержался, зная, чем всё закончится… Это вредно для моего сердца.

Аманэ собирался дать Махиру уйти, но, услышав её слова, почувствовал внезапный прилив эмоций, смущение и восторг одновременно. Здравый смысл оставил его, после чего тело Аманэ само потянулось к Махиру.

Он прижимал её к себе, нежно, но крепко, словно не желая позволить ей ускользнуть. Ему казалось, что Махиру может просто разбиться вдребезги, если обнять её слишком сильно. Она попыталась повернуться к нему лицом.

— Не нужно, — прошептал Аманэ ей на ухо.

Лицо Махиру стало ярко-красным.

— …Дурак, — пробормотала она.

«…Это правда. Я полный дурак».

Аманэ был полностью с ней согласен. В очередной раз воспользовался её добротой в момент слабости…  Он был плохим человеком.

В ответ на его прикосновение Махиру не отстранилась, и, хотя бы за это, Аманэ был ей благодарен. Он наслаждался теплом тела Махиру, уткнувшись в её волосы, как раньше делала она, когда пыталась заставить его принять её доброту. Единственным различием было то, что сейчас Аманэ знал, как она отреагирует.

— Понимаешь теперь, как я чувствовал себя раньше? — спросил он.

— П-понимаю, но…

Её голос звучал пронзительно, и Аманэ понял, что она расстроена. Уши Махиру покраснели, и Аманэ мог предположить, что её лицо сейчас имеет такой же ярко-красный оттенок.

Он понимал, что совершил нечто плохое. Он поступил так лишь потому, что был уверен в безотказности Махиру.

— …Так вот. Ты не должна обо мне беспокоиться, — сказала он. — Я же не умираю от какой-то ужасной болезни. К тому же, если ты продолжишь меня баловать, я могу стать довольно бесстыдным и в конце концов воспользоваться твоей добротой.

Молча выслушав Аманэ, Махиру вздохнула.

— …Если происходящее тебе нравится, если это помогает твоим душевным ранам исцелиться, то я не собираюсь отказываться от объятий.

Она протянули руку и осторожно коснулась тыльной стороны его ладони. Махиру не отмахнулась и не шлёпнула его; она просто аккуратно положила свою руку поверх его, словно желая притянуть Аманэ ближе. Он старался не увлекаться сверх меры, но всё равно уткнулся лицом в волосы Махиру.

— Как ты могла заметить, я очень хитрый парень. Я начал полагаться на тебя, потому как понимал, что ты примешь это бремя.

— О чём ты вообще говоришь? С тобой всегда столько проблем.

Аманэ знал, что его недавние действия были вызваны собственной трусостью, но не совсем понимал, что она подразумевает под «проблемами».

— …Я чувствую, ты хочешь ещё что-то мне сказать.

— Да. Если у тебя есть хоть какое-то самосознание, то пора заняться работой над собой и привести его в порядок. Иначе я просто не выдержу.

— Я вообще не понимаю, о чём ты, — запротестовал Аманэ.

— Угу, — Махиру хмыкнула и шлёпнула Аманэ по руке. Ему не было больно, и он тихонько рассмеялся над её игривой атакой.

— Прости, что доставил столько хлопот.

— …Ну, если ты в любом случае намерен доставлять неприятности, то можешь не стесняться.

— Но… Ты ведь только что сказала…

— То было тогда, а это — сейчас.

— А-а…

Он не был уверен, что Махиру имеет в виду, но понимал, что спорить точно не стоит.

Если Махиру считала его источником проблем, вероятно, так оно и было. Но он правда не понял, к чему было то её замечание о самосознании.

— Я тоже могу быть хитрой, если захочу, — сказала Махиру. — Так что, полагаю, мне не на что жаловаться.

— Каким это образом?

— Кто знает?

Он почувствовал, как её тело слегка задрожало от смеха.

— Кажется, ты ещё этого не понял, но у меня тоже есть несколько тузов в рукаве, до которых тебе ещё ой как далеко.

Хоть Аманэ и не видел её лица, он понял, что Махиру смеется. Она грациозно выскользнула из его объятий и повернулась к нему лицом.

Её выражение было ярким, озорным, нежным, милым – очаровательная улыбка, способная околдовать кого угодно. Аманэ потерял дар речи.

Махиру, похоже, была удовлетворена, увидев Аманэ в таком состоянии, и вернулась на кухню в своём обычном приподнятом настроении.

Аманэ проводил её взглядом до двери.

«…Ты тоже большая дурочка, знаешь ли»

Чего она добивалась, бросая на него такой взгляд? Он не мог подобрать нужных слов, чтобы спросить её. Всё, что Аманэ мог, так это сидеть и тихо ворчать.

Но боли в груди уже не было.