Том 26 Глава 322

“HERE COMES A NEW CHALLENGER!”

Харуюки бросил равнодушный взгляд на объятые алым пламенем буквы.

Нельзя сказать, что он совершенно не предвкушал дуэль, однако в мыслях царил ледяной холод. Он просто ждал телепортации на дуэльное поле, сохраняя бесстрастность и рассудительность.

Когда буквы прогорели, земля ушла из-под ног. Харуюки провалился в чёрную бездну и вдруг коснулся подошвами твёрдой земли. В следующий миг вернулись яркость и цвет, разгоняя кромешную тьму.

В момент нападения он шёл по улице Оумэ в среднюю школу Умесато, поэтому местность перед ним осталась более-менее привычной. Однако на мостовой появились бесчисленные трещины, а высотные офисные здания и жилые дома с обеих сторон покрылись копотью словно от сильнейшего пожара. Наконец, если в реальном мире небо было ясным, то сейчас его скрывали с глаз вихри жёлтой пыли.

“Выжженная земля” — низкоранговый уровень природно-огненного типа.

Мигом оценив обстановку, Харуюки перевёл взгляд на направляющий курсор, который появился в самой середине поля зрения. Тусклый голубой треугольник, указывающий на юго-запад, непрерывно дёргался. Очевидно, противник приближался по прямой, однако цвет курсора сообщал, что до столкновения ещё есть время.

Наконец, Харуюки посмотрел в верхний правый угол поля зрения, где под вражеской шкалой хит-пойнтов виднелось имя: “Zelkova Verger”. Эти слова не входили в программу средней школы по английскому языку, но Харуюки знал, что они означают. “Зелкова” — это дзельква, дерево из подвида буков; ну а “Вержер” — это “сторож”

. Таким образом, имя переводилось как “Буковый сторож”, но это вовсе не означало, что противник Харуюки — мастер по защите деревьев. Наоборот, бук был стихией этого аватара.

Хотя Харуюки никогда ещё не сражался с Зелкова Вержером, он не случайно так много знал о нём. Он днями и ночами зубрил информацию о бёрст линкерах Токио, и постепенно это начинало приносить плоды.

Конечно, он и раньше этим занимался, однако до сих пор его интересовали только члены Великих Легионов… за исключением Нега Небьюласа. Однако теперь Харуюки начал изучать средние и малые Легионы, а также свободных бёрст линкеров. В общей сложности он намеревался запомнить около тысячи бёрст линкеров, что не так-то просто, когда голова помимо всего прочего полна математических формул и исторических дат. Однако с учётом всех обстоятельств и своего положения он не мог позволить себе ныть и раскисать.

Так или иначе, пока что Харуюки успел выучить имена, принадлежность и основные особенности почти пятисот бёрст линкеров, однако Зелкова Вержер оказался среди них лишь по счастливой случайности. Этот игрок состоял в малом легионе “Галантные ястребы”

из района Митака — западного соседа Сугинами. Раз курсор показывал на юго-запад, видимо, ради этой битвы противник решился на вылазку — справедливости ради, короткую — в зону Сугинами-3 на электричке линии Кэйо-Инокасира.

Как же получилось, что два бёрст линкера, живущие в смежных зонах, ни разу не встречались на дуэльном поле? Всё просто: сам Харуюки не ездил в Митаку ради битв, а в Сугинами — точнее, на территории Нега Небьюласа — его всегда защищало право отклонять вызовы на дуэль.

Право, которого он лишился двадцать четвёртого июля — три дня назад.

На мгновение мысли устремились было в прошлое, но Харуюки успел их поймать. Сейчас его внимание должно быть посвящено битве.

Зелкова Вержер — аватар мужского пола шестого уровня. В этом плане он ничем не отличался от Сильвер Кроу, за которого играл Харуюки. Если верить принципу “один уровень — один потенциал”, то по силе они тоже должны быть примерно равны. Победителя определят интеллект, опыт, наблюдательность, смекалка и мораль самих бёрст линкеров.

Противник, как и прежде, приближался по прямой. Это могло показаться странным, ведь зона Сугинами-3 плотно застроена зданиями, в том числе высотными; однако всё дело в том, что на “Выжженной земле” большая часть построек существует только в виде “скелетов” из полов да балок, и даже если где-то остались обугленные стены, сломать их на удивление легко. Большой и тяжёлый аватар может бежать напролом практически не останавливаясь, при этом набирая энергию для спецприёмов.

Однако Сильвер Кроу, хоть и относился к металлическим аватарам, всё же являлся лёгким, поэтому не мог пробивать более толстые стены, просто врезаясь в них. Это значит, что ему придётся набирать энергию, разбивая руками и ногами самые хлипкие преграды.

“Вот только…” — подумал Харуюки, ненадолго подняв глаза.

Даже не вглядываясь, он насчитал где-то семь-восемь зрителей, которые наблюдали за ним с ощетинившихся арматурой верхушек зданий. Должно быть, некоторые из них собирались напасть на Сильвер Кроу сразу после окончания этой дуэли. И хотя все бёрст линкеры знали про его способности, Харуюки не собирался знакомить зевак ещё и с тем, как он обычно готовится к началу дуэли.

Вновь переведя взгляд на направляющий курсор, он увидел, что стрелка стала намного ярче. Оценив расстояние между собой и Вержером в полкилометра, Харуюки побежал на запад по улице Оумэ.

Почти сразу впереди показался большой перекрёсток. Если бы он и дальше двигался прямо, то вскоре оказался бы у ворот своей школы, но стремиться туда ещё и на дуэльном поле было незачем. С одной стороны, Харуюки бы получил стратегическое преимущество, сражаясь с противником в хорошо знакомом месте, но с другой — мог бы ненароком раскрыть свою личность.

Поэтому Харуюки повернул налево на улицу Ицукаити и набрал скорость.

Он мог бы пробежать ещё немного, выбрать удобный поворот налево и, пробив несколько стен в жилых домах, напасть на неостановимо прущего вперёд Вержера со спины. Однако противник, конечно же, заметит, что его пытаются обойти, и сменит курс.

Слегка изменивший направление курсор начал поворачиваться ещё быстрее — это Вержер взял левее. Харуюки и сам резко повернул влево, кидаясь в узкие переулки частного сектора. Конечно же, направляющий курсор доложил о его манёвре Вержеру, однако у Харуюки ещё оставалась возможность застать противника врасплох.

Хотя “Выжженная земля” превращает здания в обгорелые останки, стены и заборы в большинстве своём остаются невредимыми, поэтому в жилых кварталах видимость резко ухудшается. Участникам дуэли приходится гадать о положении противника по движениям курсора, и при этом они зачастую настолько фокусируются на стрелке, что забывают об одном простейшем правиле.

Курсор вращается на плоскости и никак не реагирует на подъёмы и спуски.

— Хоп! — приглушённо воскликнул Харуюки, немного пробежав по переулку, и оттолкнулся от земли.

Внизу мелькнул полуразрушенный забор, обугленное деревце во дворе — и Харуюки запрыгнул на крышу двухэтажного дома. Если бы он остановился хоть на секунду, Вержер наверняка разгадал бы его замысел, поэтому Харуюки не сбавлял скорости и перепрыгивал с одного дома на другой, пользуясь плотной застройкой.

На уровнях, где здания целее, прыжки по крышам — один из распространённых способов перемещаться по полю, но на “Выжженной земле” пользоваться им крайне трудно. Ладно ещё крыши железобетонных зданий, сохраняющие определённую прочность даже в обгорелом состоянии, но у частных домов они не крепче картона и ломаются даже под лёгкими аватарами.

Тем не менее, Харуюки прыгал и не проваливался благодаря своему новому учителю, вернее, мастеру, которая задала ему сложнейшую задачу: пройти по воде десять шагов.

Для этого, говорила она, нужно встать на поверхность воды одной ногой, а затем, пока та не утонула, шагнуть вперёд второй — и повторять до победного. Харуюки возразил бы, что это невозможно, но оказалось, что мастер уже давным-давно сумела это сделать и получила в награду способность “Ходьба по поверхности”.

Вот почему последние несколько дней Харуюки постоянно перед сном заходил на неограниченное нейтральное поле. Когда попадался водный уровень, то тренировался где попало, а если нет — искал пруды в храмах и бассейны в начальных школах. И хотя он уже потратил на эти занятия почти два месяца внутреннего времени, дальше пятого шага продвинуться пока не удалось. Если говорить начистоту, он чувствовал, что занимается какой-то глупостью, но при этом считал, что настоящая глупость — это бросать тренировки на полпути.

И пускай даже от полноценного мастерства и десяти шагов его отделяет год или даже два, кое-каких результатов он уже добился. Харуюки и сам не заметил, как поднаторел в умении “гасить” собственный вес. По сравнению с водой, в которой тонет даже песчинка, обугленные крыши “Выжженной земли” казались ему мощными стальными плитами.

Харуюки мчался по плотной застройке с такой лёгкостью, что поражался сам себе. Где-то через полминуты спереди-слева послышался сухой грохот, и в воздух поднялись клубы жёлтой пыли. Это Вержер сломал стену очередного здания, тем самым окончательно заполнив свою шкалу спецприёмов. Если бы сейчас он вышел к Харуюки со спины или с фланга, то смог бы в качестве первой же атаки использовать сильнейший приём. И хотя до противника оставалось ещё метров тридцать, воздух уже искрил от напряжения.

Разумеется, Вержер знал о том, что Сильвер Кроу умеет летать и тщательно изучил эту способность, включая все её ограничения. Речь не только о высоте и скорости, но и о том, что ей нельзя пользоваться с пустой шкалой энергии.

Должно быть, поначалу противник опасался внезапной атаки с неба, однако Сильвер Кроу пошёл на сближение с пустой шкалой энергии. Харуюки хотелось верить, что этот обманный шаг усыпил бдительность Вержера, тем более что курсор показывал направление лишь на плоскости. Надеясь на лучшее, он оттолкнулся от особенно хрупкой крыши, делая длинный прыжок.

Курсор пропал с глаз. Аватары сблизились до дистанции ближнего боя.

— Кьюбик Сквелчер

! — Раздался зычный голос Вержера за стеной дома слева от Харуюки.

Шкала энергии противника вмиг опустела более чем наполовину. Через мгновение бетонная стена разлетелась на мелкие осколки.

Сквозь клубы пыли пролетел грохочущий полупрозрачный кулак. Он имел поистине исполинские размеры и выглядел практически как куб со стороной где-то в полметра. Этот чудовищный снаряд пронёсся точно под Харуюки, ломая все преграды. Он пересёк дворик и напоследок распылил даже одну из стен соседнего дома.

Вержер находился внутри здания, поэтому мало что видел и выбрал направление исключительно по курсору. Тем не менее, его удар оказался поразительно точным. Стой Харуюки на земле, он бы однозначно попал под спецприём и потерял бы не меньше половины здоровья. Разумеется, он заранее прочёл, что у этого аватара есть некий “Кубический попиратель”, но вживую этот спецприём оказался куда мощнее, чем можно было предположить.

Впрочем, дуэли — это не только и не столько состязание в силе и применении спецприёмов, сколько в умении блефовать и проникать в замыслы противника.

Харуюки запрыгнул в только что образовавшуюся брешь в стене, полностью сохраняя хладнокровие. Существующая лишь в виде спецэффектов пыль ещё не осела, однако внутри мутного облака отчётливо просматривался огромный силуэт. Вержер, застывший с выброшенным вперёд кулаком, ещё долю секунды не смог бы сдвинуться, потому что за любым спецприёмом следовал период оцепенения. Приземлившись прямо перед противником, Харуюки схватился обеими руками за беззащитную поднятую руку и бросил Вержера через себя, словно заправский дзюдоист. Тот пролетел через собственноручно пробитую стену, ещё больше расширив брешь, и рухнул навзничь точно посреди двора, испустив сдавленный стон.

Хотя “Выжженная земля” славилась хрупкостью элементов рельефа, у этого правила были и исключения. К ним относилась и земля, которая в общем и целом считалась неуязвимой — или, если посмотреть с другой стороны, ещё более тяжёлой и твёрдой, чем оружие любого аватара. По этой причине в бою с особенно хорошо бронированными противниками вроде Зелкова Вержера броски зачастую оказывались гораздо эффективнее кулаков.

Но падение на спину, разумеется, не могло нанести достаточно урона, чтобы предопределить исход дуэли. Вержер незамедлительно вскочил и принял боевую стойку, словно не замечая того, что потерял процентов пятнадцать здоровья.

— А вы не лыком шиты, Сильвер Кроу! — крикнул он низким, но ясным голосом. — Я не ожидал, что вы нападёте сверху с пустой шкалой!

Хотя Вержер говорил на “вы”, в его речи не слышалось уважения к Харуюки. Скорее, он пытался подражать издевательскому тону Жёлтого Короля Йеллоу Радио.

“Это не ты не ожидал, а я тебе не дал повода ожидать”, — захотелось съязвить в ответ, но Харуюки решил не обострять.

— И ты хорош. Стоял за стеной, но ударил метко, — сказал он вместо этого, выходя наружу через брешь.

Судя по тому, что Зелкова Вержер притих, словно утратив запал, такого ответа он не ожидал.

Харуюки присмотрелся к неподвижно стоящему противнику. Да, вызубренные сведения не обманули — это и правда был крупный аватар, но при этом не грузный. Его плечи, грудь и конечности защищали тяжёлые, угловатые щитки, однако по сравнению с тем же Циан Пайлом внутреннее тело аватара казалось худым.

Что касалось цвета, то броня была коричневой с красноватым оттенком и почти не блестела. Главным достоинством деревянных доспехов Зелкова Вержера считалась останавливающая способность — они гасили импульсы и рубящих атак, и ударов кулаками, и даже пуль. Конечно, дерево легко горело, но Харуюки не имел огненного оружия, да и пожаров на “Выжженной земле” нет.

Помимо огня можно положиться на броски и болевые приёмы, но после такого обидного иппона

Вержер наверняка будет внимательно следить за тем, чтобы его не швырнули ещё раз. Из-за этого трудности возникнут и с болевыми приёмами, ведь для них, как и для бросков, нужно сначала ухватиться за врага. К тому же Харуюки ещё благодаря древним играм-файтингам уяснил мудрость: если враг догадался о твоих планах, то использовать броски будет крайне трудно.

Вот почему Харуюки не стал двигаться на встречу и просто застыл на месте, даже не вскидывая руки.

Он предугадал, по какому сценарию пойдёт дуэль, ещё когда впервые увидел имя противника, и именно поэтому так исхитрился, чтобы оставить первый удар за собой и вырваться вперёд по запасам здоровья. Теперь Вержеру придётся лезть на рожон, рискуя нарваться на новый бросок.

Спустя секунд десять неподвижности и безмолвия сверху донеслись нетерпеливые голоса:

— Эй, вы долго будете друг на друга пялиться?!

— Если сражаться не хотите, в меню есть пункт “сдаться”!

Это галдели зрители, автоматически телепортированные на здания поближе к бойцам.

Харуюки не узнал ни голосов, ни манеру речи, потому что здесь собрались бёрст линкеры из средних и малых Легионов. Они, как и Зелкова Вержер, приехали в Сугинами в надежде заработать славу победителя Сильвер Кроу, которого в последнее время называли уже не “Быстрокрылым” и не “Светоскоростным”, а “Предателем”.

Центр тяжести стоявшего в боевой стойке Вержера чуть сдвинулся. Грубые реплики зрителей нарушили его сосредоточенность. Да, он тоже добрался до шестого уровня, но бёрст поинты зарабатывал в основном охотой на Энеми, поэтому едва ли мог похвастаться богатым опытом дуэлей.

Эта мысль посетила Харуюки уже после того, как он устремился вперёд. Однако он не шагал и не бежал, а практически скользил по земле. Конечно, он и в этом пока сильно уступал своему мастеру Центореа Сентри, которая во время перемещений балансировала на границе между подвижностью и неподвижностью; и всё же благодаря тренировкам с хождением по воде Харуюки научился работать ногами гораздо эффективнее, чем раньше.

— О-о! — взревел Вержер, выбрасывая вперёд правый кулак, однако Сильвер Кроу уже успел приблизиться на нужное ему расстояние.

Благодаря перевесу по количеству здоровья он мог просто дожидаться атак Вержера и парировать их. Однако сейчас Харуюки действовал в ином режиме — как только его тело находило возможность нанести удар, оно реагировало само. Все размышления заканчивались в момент встречи с противником, после этого Харуюки доверял битву своему аватару.

Прямо сейчас он небрежно ударил Вержера ладонью по груди. Огромное тело противника покачнулось, и он инстинктивно попытался ухватиться за пустоту перед Сильвер Кроу свободной рукой в надежде восстановить равновесие.

Не теряя ни мгновение, Харуюки поймал эту руку обеими ладонями и вывернул её к себе. Выбрав свободный ход сустава противника до конца, он использовал всю энергию, накопившуюся от проведённого ранее броска, чтобы на секунду включить крылья за спиной на полную мощность.

Натренированные в многочисленных битвах, они мгновенно усилили рывок, приложенный к плечу Вержера.

Раздался омерзительный хруст. Никакая, даже самая прочная броня, не могла защитить внутреннее тело аватара от болевого приёма. В свою очередь, хрупкость внутреннего тела практически не зависела от размеров аватара.

Болевой приём, созданный на основе Аэрокомбо, позволил начисто оторвать Зелкова Вержеру левую руку.

— Гх!.. — глухо выдохнул Вержер, с трудом отпрыгивая назад.

Хотя боль на обычном дуэльном поле вдвое слабее, чем неограниченном нейтральном, потеря конечности даёт о себе знать с такой силой, что заглушить ощущения крайне трудно. И всё же это необходимо, потому что корчиться от боли — всё равно что приглашать противника добить тебя.

Харуюки отбросил в сторону вражескую конечность и снова устремился вперёд.

Вержер попытался набрать дистанцию ещё одним прыжком, но для этого ему, как тяжёлому аватару, пришлось сначала согнуть ноги.

Именно в этот момент Харуюки подсёк их низким пинком. Он почти не нанёс урона, но Вержер, который после потери руки и так с трудом удерживал равновесие, сделал в воздухе пол-оборота и вновь впечатался спиной в землю, потеряв ещё часть здоровья.

Харуюки мог добить противника множеством разных способов, однако сознательно остановил свой порыв и отступил.

Сильвер Кроу до сих пор не потерял ни капли здоровья, в то время как Зелкова Вержер лишился уже половины.

Не будет преувеличением сказать, что всё это время Харуюки держал дуэль под полным контролем. Теперь уже и Вержер должен был осознать, что причина его неудач — разница в боевом опыте.

Конечно, Харуюки стал бёрст линкером всего лишь девять с небольшим месяцев назад и поэтому мог претендовать лишь на звание середняка, только что попрощавшегося с клеймом новичка. Однако с тех пор, как у него начался ожесточённый конфликт сначала с Обществом Исследования Ускорения, а затем с Белым Легионом, он успел набраться бесценного опыта в поединках против лучших из лучших бёрст линкеров, чьи имена и прозвища гремели на весь Ускоренный Мир.

“Мародёр” Даск Тейкер.

“Четырёхглазый аналитик” Аргон Арей.

“Сковыватель” Блэк Вайс.

“Чихун” Глейсир Бегемот.

“Ворчун” Роуз Миледи.

“Соня” Сноу Фейри.

“Скромник” Платинум Кавалер.

И, наконец, “Преходящая вечность” Вайт Космос.

Каждая из битв против этих бёрст линкеров была поистине смертельной в том плане, что могла стоить Харуюки всех его бёрст поинтов. Однозначную победу он одержал только в дуэли с Даск Тейкером, а все остальные столкновения закончились либо поражениями, либо бегством. Что касается Белой Королевы, то ту битву он проиграл даже до начала, однако после всех экстремальных ситуаций, которые пережил Харуюки, он практически перестал нервничать и ошибаться во время обычных дуэлей с равными по силе противниками.

Благодаря своему хладнокровию он мигом понял, что Зелкова Вержер вкладывает в эту дуэль слишком много эмоций. Нет ничего плохого в том, чтобы не сдаваться до самого конца, но когда жажда победы становится слишком сильной, то начинает просматриваться в движениях бойца и помогает противнику их предугадать.

“Наверное, именно так себя чувствовали высокоуровневые бёрст линкеры, с которыми я сражался раньше”, — успел подумать Харуюки перед тем, как спохватился и снова собрался с мыслями. Грань между верой в себя и раздутым самомнением тонка, словно волос, а уж причислять себя к сильным игрокам можно будет лишь после того, как он проведёт внутри игры ещё лет десять.

Когда Харуюки отступил к краю двора, Вержер наконец-то поднялся, истекая алыми спецэффектами урона из изувеченного плеча. Похоже, он лишь сейчас по-настоящему поверил в то, что Сильвер Кроу не собирается его добивать.

Не самая изящная маска уставилась на Харуюки взглядом, полным ярости.

— Вы словно призываете меня сдаться, — глухо бросил Вержер.

— Ну, если честно, это было бы мне только на руку, — ответил Харуюки, пожимая плечами.

— Я не понимаю, что у вас за отношение такое?! — вспыхнул Вержер и ударил уцелевшим кулаком по каменному столбу рядом с собой, разбивая его в труху.

Камни разлетелись по всему двору, и некоторые попали в самого Вержера, но он продолжал тираду, словно не замечая их: — Вы ведь должны понимать, что сейчас происходит на неограниченном нейтральном поле из-за Тескатлипоки! Столько Легионов попало в трудное положение, потому что не могут охотиться на Энеми, а вы предали нас всех и перебежали в Осциллатори Юниверс, по вине которых всё и произошло! И меня страшно бесит, когда такой человек притворяется, будто придерживается каких-то принципов!

Но какими бы суровыми ни были упрёки, слова, словно превратившиеся в клинки, не могли даже поцарапать скорлупу вокруг сердца Харуюки. Ведь за последние несколько дней он уже слышал эти обвинения от дюжины человек.

— Я не пытаюсь притворяться. Просто предпочитаю побеждать лёгким способом, если это возможно, — размеренным тоном ответил Харуюки, и излучаемая Вержером ярость стала ещё жарче.

“Он сейчас что-то сделает”, — инстинктивно понял Харуюки, но продолжал стоять, не принимая защитную стойку. Из-за полученного урона шкала энергии Вержера вновь заполнилась до отказа.

“Если считаешь, что ещё можешь изменить своё безрадостное положение, то посмотрим, на что ты способен”. Эта мысль, возникшая в голове Харуюки, словно достигла и Вержера. “Хочешь посмотреть? Сейчас увидишь!” — ответил тот не словами, а вскинутым кулаком. Аватаров разделяло где-то восемь метров — слишком много, чтобы Вержер мог дотянуться до Сильвер Кроу без спецприёма или какой-то особенности своего аватара. Однако Харуюки благодаря своим исследованиям уже знал, что у его противника нет сковывающих способностей, а что до спецприёмов, то Вержер едва ли решится на второй “Кубический попиратель”, ведь тот уже ничем не удивит Харуюки.

Если на то пошло, в Брейн Бёрсте трудно просто так попасть по противнику спецприёмом хоть в ближнем, хоть в дальнем бою. Вот почему бёрст линкеры стараются либо застать противника врасплох, либо сочетают спецприёмы с обычными ударами, либо каким-то образом мешают цели избежать урона.

Если уж Зелкова Вержер добрался до шестого уровня, то должен понимать это не хуже Харуюки. Значит, он рассчитывал атаковать так, чтобы его удар однозначно достиг Сильвер Кроу. Оставалось лишь выяснить, благодаря чему: неким особенностям спецприёма или же хитрости бёрст линкера.

“Надеюсь, второе”, — подумал Харуюки, дожидаясь нападения.

Зелкова Вержер расправил пальцы на поднятой руке и изо всех сил вонзил ладонь в землю.

— Коник Смайтер

Этого спецприёма в информации не было. Либо противник долгое время скрывал его ото всех, либо получил совсем недавно.

Рука Вержера вспыхнула красным. Однако его шкала энергии никак не отреагировала.

“Неужели Инкарнация?” — напрягся было Харуюки, но вдруг ощутил под ногами какую-то дрожь и, не задумываясь, прыгнул вправо.

В следующее мгновение Вержер, наконец, потерял часть энергии. Одновременно с этим из земли с чудовищной скоростью выстрелило копьё. Вернее, это был шип полутораметровой длины и с пятнадцатисантиметровым в диаметре основанием. Он совпадал по цвету с бронёй Вержера и казался исключительно твёрдым. Если бы не инстинктивный прыжок Харуюки, этот шип пронзил бы его насквозь.

Дальнобойная атака со скрытой траекторией. Столкнувшись с такой впервые, увернуться практически невозможно, если только не обратить внимание на едва уловимую дрожь грунта. Впрочем, Харуюки уклонился, и теперь просто обязан был нанести ответный удар, иначе его поведение перешло бы в разряд издевательства.

“Я увидел, что хотел. Эту битву пора заканчивать”, — решил он, собираясь уже кинуться к врагу, благо что после отскока приземлился на полусогнутые ноги.

Но вдруг он кое-что заметил: Вержер потратил лишь процентов десять энергии.

Из-за собственных движений Харуюки уже не мог понять, дрожит ли земля, поэтому на сей раз отскочил влево, уже руководствуясь интуицией, а не инстинктом.

Раздался громоподобный грохот, и из того места, где только что стоял Сильвер Кроу, выскочил второй шип.

Ладонь Вержера по-прежнему находилась под землёй, в шкале энергии ещё оставалось процентов восемьдесят от общего запаса. А это значит…

Едва приземлившись, Харуюки сделал обратное сальто. Третий шип выскочил прямо перед его глазами, едва не задев. Ещё одно сальто. Новое одно остриё у самого носа.

Во время следующего сальто пятый шип слегка задел спину Сильвер Кроу.

С каждым разом противник бил всё метче, а стена дома за спиной мешала делать новые прыжки. Скорее всего, “Конический каратель” управлялся не взглядом или волей Вержера, а преследовал цель самостоятельно. Этот спецприём идеально подходил для охраны территории и прекрасно соответствовал образу этого аватара как сторожа.

Судя по расходу энергии, шипов будет десять. Но этот двор слишком крошечный, чтобы увернуться от оставшихся пяти.

Моментально придя к этому выводу, Харуюки за долю секунды отыскал три возможных решения и обдумал каждое из них.

Первое, что пришло на ум — сбежать от опасности в небо, но для того, чтобы расправить крылья, включить их и создать тягу, нужно время, и противник сможет этим воспользоваться.

Второй вариант — это нанести по колу встречный удар ладонью. Харуюки не сомневался, что, если разбить самое остриё, рассыплется и всё земляное копьё. Однако если промахнуться хоть на миллиметр, кол раздробит руку аватара.

Наконец, оставался ещё один вариант. Харуюки не хотелось к нему прибегать, однако именно он казался самым надёжным. Да, именно этот способ следовало выбрать, чтобы не затягивать дуэль.

Чувство сверхускорения замедлило время. За мгновение до того, как ноги аватара коснулись земли после третьего сальто, Харуюки произнёс про себя одно слово:

По миру перед глазами побежала рябь. Сознание рассеялось и растаяло в пространстве.

Послышался оглушительный грохот. Это вырвался из земли шестой кол.

Однако он появился в самой середине двора — где-то в трёх метрах от того места, куда собирался приземлиться Харуюки.

— Что?! — изумлённо воскликнул Вержер .

Его можно было понять — самонаводящийся спецприём, который должен безошибочно поражать цель, неожиданно промахнулся.

Синтез — первая вершина универсального Омега-стиля, которому Харуюки учился у Центореа Сентри. Суть этого умения в том, чтобы полностью отключить все сигналы, которые испускает сознание. В результате на сервере Брейн Бёрста, также известном как Основной Визуализатор, произойдёт сбой алгоритма предсказания будущего, и дуэльный аватар перестанет восприниматься и противником, и даже самой системой. Поэтому самонаводящийся спецприём не смог больше сопровождать цель, и даже сам Зелкова Вержер на мгновение упустил Харуюки из виду.

Синтез не относится к Инкарнации, но в конце этого утверждения следовало поставить звёздочку, а снизу подписать: “Формально”. Сентри называла Синтез полной противоположностью Инкарнации, ведь первый гасит мысленные образы, а вторая, наоборот, усиливает их до предела, чтобы переписывать реальность. Тем не менее, все эти умения пользовались особенностями встроенного в Брейн Бёрст обработчика мысленных образов, поэтому Харуюки не мог не признать, что Синтез отчасти ощущается как Инкарнация.

Однако если посмотреть с другой стороны, все бёрст линкеры пользуются силой воображения. Всё, начиная с подробностей каждого движения и заканчивая путями развития аватара, — иначе говоря, от сиюминутных решений до долгосрочного планирования — требует от игрока ясных мысленных образов. Даже хождение по воде, с которым мучился Харуюки, в конечном счёте зиждется на образе невесомости аватара.

Граница между обычными приёмами и Инкарнацией настолько размыта, что её можно установить лишь по тому принципу, который в своё время озвучила Красная Королева Скарлет Рейн: Инкарнация светится.

Свет Инкарнации, он же Оверрей, возникает в том случае, когда обработчик мысленных образов, пропускающий через себя воображение игрока, превращает избыточные сигналы в спецэффекты свечения. Поскольку Синтез полностью останавливал поток сигналов, ни о каком свечении, разумеется, не могло идти и речи. И раз так, это не Инкарнация.

Придя, как и Сентри, к этому выводу, Харуюки использовал силу Синтеза, чтобы обмануть самонаведение “Конического карателя”. Приземлившись, он тут же оттолкнулся от земли и бросился к опешившему Вержеру, ускоряясь при помощи крыльев.

Противник быстро оправился от изумления, но не стал выдёргивать руку из земли. Скорее всего, спецприём не позволял этого сделать до поражения цели или иссякания энергии. Во всяком случае, на фоне силы этого умения такое ограничение казалось уместным.

Изначально Харуюки собирался оторвать противнику вторую руку, но вряд ли это возможно, пока она крепко держится за землю. И раз так, придётся действовать ещё решительнее.

Харуюки мигом изменил свои планы и траекторию. Никуда не сворачивая, он прыгнул прямиком к противнику.

Вновь обнаружив цель, “Конический каратель” выстрелил следующим шипом точно в летящего Сильвер Кроу. Ему не хватило всего сантиметра, чтобы задеть ногу серебристого аватара.

Вместо этого смертоносный снаряд поразил сидевшего на корточках Вержера прямо в незащищённый низ живота. Шкала здоровья, в которой оставалась почти половина запаса, вмиг опустела. Огромный бурый аватар на мгновение съёжился и разлетелся на мелкие осколки.

На самом деле нет, это чисто британский термин, означающий в первую очередь носильщика жезла (мирянина) во время англиканского богослужения.

Gallant Hawks.

Cubic Squelcher, “Кубический попиратель”.

В дзюдо и других видах спорта — бросок, закончившийся полным падением противника на спину.

Conic Smiter, “Конический каратель”.