Том 26 Глава 324

Перейдя улицу Оуме по пешеходному переходу рядом со школьными воротами, Харуюки помчался к отмеченной на карте точке.

По ходу дела он подключил нейролинкер к глобальной сети. Из локальной его выбросило, как только он покинул территорию школы, но в такси без сети не сядешь. Конечно, теперь на него могли напасть, но Харуюки уже решил, что будь что будет.

Он добрался до специально обозначенной стоянки такси рядом с тротуаром и увидел незаметную для прохожих персональную голографическую метку с двадцатисекундным обратным отсчётом. Беспилотные такси даже не останавливаются, если пассажир не пришёл в назначенное место, так что Харуюки успел практически в последний момент.

— Хоть бы минут за пять предупредила… — машинально проворчал он, но затем увидел подъезжающий автомобиль и застыл с отвисшей челюстью.

Нет, к нему однозначно приближалось беспилотное такси, но если обычно в такой роли выступали миниатюрные двухместные машины, то сейчас это был огромный чёрный внедорожник. Харуюки даже посмотрел по сторонам — уж не заказал ли поездку кто-то другой? — однако он стоял на остановке в одиночестве, а над навесом всё так же вращалась его собственная метка.

Внедорожник остановился перед Харуюки с точностью до сантиметра. Левая передняя дверь открылась сама собой, и изнутри повеяло кондиционированным воздухом. Естественно, внутри не было ни водителя, ни руля, ни приборной панели.

Собравшись с духом, Харуюки забрался внутрь, расположился на мягком сидении и застегнул ремень. Дверь закрылась с мягким хлопком, выдающим непростое происхождение автомобиля, а на лобовом стекле появилась карта маршрута и ожидаемое время прибытия. Такси собиралось отвезти его в четвёртый квартал Сироканэ, район Минато.

Хотя на предельно схематичной карте не было никаких надписей, Харуюки сразу понял, куда он едет. Пришло время лично посетить базу Осциллатори Юниверса в реальном мире.

Послышались щелчки поворотника, затем низко загудел мощный мотор, и внедорожник плавно тронулся. Он сразу же занял самую правую полосу и постепенно набрал скорость.

“Раз так, можно пока насладиться поездкой, а то когда я ещё на такой машине покатаюсь?” — подумал Харуюки, откидываясь на спинку, и глубоко вдохнул прохладный, слегка сладковатый воздух. Затем он медленно выдохнул и задумался о том, почему его не поприветствовал синтетический голос, как вдруг…

— Добрый день, Кроу.

— Уыеа?! — вскрикнул Харуюки, когда с ним вдруг поздоровались из-за спины.

Выйдя из оцепенения, он боязливо повернул голову, чтобы посмотреть на заднее сидение.

Там, как оказалось, расположились две его ровесницы. Вот почему машина ничего не сказала — он был не первым пассажиром.

Сзади тонированные окна были настроены на максимальное затемнение, поэтому глаза Харуюки, привыкшие к яркому полуденному солнцу, с трудом разбирали погружённые в полумрак лица. Он моргал и щурился как мог, пока наконец не узнал попутчиц.

С левой стороны, точно за Харуюки, сидела миниатюрная девушка в голубом платье — Цубоми Косика. В Ускоренном Мире её знали как Роуз Миледи, третьего Гнома Осциллатори Юниверса. Именно она, “Ворчунья”, только что поприветствовала Харуюки.

Рядом с ней сидела ещё одна девушка. Короткие, мягкие на вид волосы подсказали, что это…

— Уоа?! В-вакамия?! — вновь издал Харуюки возглас изумления.

Вакамия Мегуми смерила его неодобрительным взглядом и сказала:

— Что значит “уоа”, Арита? Ты настолько не рад меня видеть?

— Н-нет-нет, я вовсе не потому, честно… — Харуюки старательно замотал головой, затем неуверенно спросил: — Но с тобой уже точно всё хорошо?

Надутые губы Мегуми растянулись в слабой улыбке, и девушка кивнула.

— Ага, я уже совсем здорова.

Харуюки выдохнул.

Всего неделю назад — если ещё точнее, то во время битв за территорию в прошлую субботу — он узнал, что Вакамия Мегуми, секретарь совета средней школы Умесато, — бёрст линкер по имени Орхид Оракул.

Коньком Оракул была Инкарнационная техника “Слом Парадигмы”, которую даже Блад Леопард, она же Какей Михая, назвала настоящей вершиной мастерства. С помощью этого умения Мегуми вырезала из дуэльного поля диск диаметром два километра и переместила его на неограниченное нейтральное поле. На это её подтолкнула Белая Королева Вайт Космос, пообещав в награду воскресить “родителя” Оракул и Миледи — Шафран Блоссом.

Но услышав от Харуюки, что именно Белая Королева лишила Шафран всех очков, Оракул использовала “Восстановление парадигмы” и вернула всех участников битвы на обычное дуэльное поле. Благодаря этому Нега Небьюлас сумел одержать победу над Осциллатори Юниверсом, однако Оракул дорого заплатила за свой поступок.

Харуюки так и не узнал, что именно произошло, однако Оракул подключили к чужому квантовому контуру — эти контуры, также известные как лайткубы, заменяют бёрст линкерам мозги во время ускорения, — а сама Мегуми при этом впала в кому.

В прошлое воскресенье Харуюки и Цубоми отыскали Оракул на неограниченном нейтральном поле и вызволили из плена. После этого Мегуми, лежавшая в крупной больнице в районе Сетагая, пришла в сознание. С тех пор прошло всего пять дней, но она, по всей видимости, уже достаточно поправилась, чтобы выходить из дома.

Конечно, Харуюки был этому только рад, но…

— Э-э, Косика и Вакамия… Вы ведь понимаете, что это такси едет прямиком в логово этер-де… терна-леди, да? — спросил Харуюки, насколько возможно поворачивая тело назад.

Девушки дружно кивнули.

— Разумеется.

— Маршрут ведь на стекле нарисован.

Их ответы прозвучали настолько хладнокровно, что Харуюки чуть было не успокоился, сказав напоследок “раз понимаете, то ладно”. Но нет, слово “ладно” этой ситуации однозначно не подходило.

— Но раз так, зачем вы сели в машину?! Вы ведь обе покинули Осциллатори и вступили в какой-то мелкий Легион, так?! Если вы появитесь в Этерне, на вас там со всех сторон накинутся! И хорошо ещё, если на словах, могут и в дуэлях поколотить так, что мало не покажется!

— А мы их за это вот так, — Цубоми изобразила щелбан, затем приняла серьёзный вид. — Конечно, мы понимаем, что простым разговором всё не ограничится. Но ни я, ни Орхи ещё официально не объявляли о выходе из Легиона. Даже Космос не станет нас наказывать, пока мы не дадим ей действительно веского повода.

— Гмм, — Харуюки покрутил головой, не соглашаясь с девушкой. — Это ведь всё-таки Вайт Космос. Я не думаю, что она будет себя вести по общепринятым правилам. Тем более, что когда Вакамия на прошлой неделе решила вернуть нас на обычное дуэльное поле, её потом ждало ужасное наказание… Разве вы не боитесь, что это случится ещё раз?

— Ах да, я же ещё не поблагодарила тебя за спасение, — Мегуми выпрямилась и опустила голову. — Спасибо за помощь, Арита.

— Д-да ладно, это всё Косика, я почти ничего не сделал… — Харуюки втянул голову в плечи.

— Я не буду комментировать, потому что не люблю излишнюю скромность, — тут же вставила Цубоми.

— Н-не надо ничего комментировать. Так вот, возвращаясь к теме… я просто думаю, что как только вы зайдёте в Этерну, Вакамию могут снова привязать к Церберу…

Как только Харуюки упомянул Вольфрам Цербера, в его груди кольнуло, но он с честью выдержал боль и стал ждать ответа.

Мегуми переглянулась с Цубоми и ответила с серьёзным видом:

— Я, конечно, ещё не успела досконально разобраться, как работает “Реинкарнация” Космос… но она, можно сказать, даёт ей доступ к Основному Визуализатору.

Харуюки никогда не задумывался об этом, но Вайт Космос творит многочисленные чудеса — вернее, кошмары — именно через прямое влияние на лайткубы бёрст линкеров в Основном Визуализаторе — центральном сервере Брейн Бёрста.

Именно так она воскресила Первого Красного Короля Ред Райдера по прозвищу “Оружейник” и заставила его производить ISS комплекты; именно так поселила “Мародёра” Даск Тейкера в правое плечо Вольфрам Цербера и тем самым открыла дорогу к созданию Брони Бедствия 2; и точно так же заключила в плечо Цербера ещё и Орхид Оракул, чтобы заставить того применить “Слом парадигмы”...

Харуюки полностью согласился с Мегуми: все эти явления действительно вызваны прямым вмешательством в работу Основного Визуализатора. Однако если проводить параллели с другими играми, то это всё равно что взламывать сервер игры и подменять одни данные другими. За всё время своего существования Брейн Бёрст оперативно закрывал любые лазейки для жульничества — вроде той нелегальной программы, которую использовал Такуму. И раз так, почему он делает исключение для Белой Королевы? Страшно даже подумать об этом, но неужели “Реинкарнация” — это официальная, одобренная системой способность дуэльного аватара?

Словно ощутив сомнения и негодование Харуюки, Мегуми перешла на назидательный тон:

— Но сила Космос как правило распространяется только на квантовые контуры тех людей, которые уже покинули Ускоренный Мир. Как правило, она не может влиять на действующих бёрст линкеров. Ты же понимаешь, что в таком случае она бы давно убила остальных Королей и добралась до десятого уровня?

— А… д-да, и правда… — Харуюки кивнул, но тут же замотал головой. — Н-но ведь когда она поселила тебя в Цербера, ты считалась действующим бёрст линкером! Как это возможно?..

— Из любого правила есть исключения. Особенно в Брейн Бёрсте, — пояснила Цубоми.

Когда Харуюки перевёл на неё взгляд, она смахнула закрывающую глаз чёлку и неожиданно заявила:

— Для этого есть команда.

— Команда? А, голосовая? Как “бёрст аут” или “физикал бё…” ай, ой!

— Ты что, придурок?!

— Нельзя же быть настолько растяпой!

Харуюки едва не потратил впустую пять бёрст поинтов и тут же попал под душ колких замечаний. Цубоми продолжила своё протяжным вздохом, и слово вновь взяла Мегуми.

— ФБ, который ты случайно чуть не включил, это общеизвестная команда, которая есть даже в инстре, однако есть и секретные вроде ФФБ. Одна из таких команд отключает защиту собственного квантового контура. Текст я тебе не скажу.

— И н-не надо, — замотал головой Харуюки, а потом хрипло спросил: — Н-но зачем вообще в системе есть такая команда?

— Этого я не знаю, но Космос… вернее, “Док” заставил меня сказать её, чтобы перехватить право управления контуром.

Незнакомое имя озадачило Харуюки, но он быстро вспомнил, что это тоже имя гнома из сказки “Белоснежка”, прямо как “Ворчун” и “Соня”. Но когда книгу переводили на японский, “Дока” перевели как “Учителя”. И если подумать о том, кто в Осциллатори Юниверса больше всего достоин такого звания…

— Это, случайно, не Айвори Тауэр?

— Верно, — подтвердила Мегуми, всем лицом выражая отвращение, и откинулась на спинку кресла.

Харуюки только сейчас заметил, что она носит форму школы Умесато. Белоснежная и идеально выглаженная, включая воротник, рубашка лишний раз напомнила, что эта девушка не просто так занимает должность в школьном совете. Харуюки задумался, не спросить ли Мегуми о грядущих выборах, но решил, что сейчас не самый подходящий момент.

— Э-э, другими словами, твой квантовый контур… лайткуб по-прежнему во власти Белой Королевы? Если да, то я всё-таки считаю, что тебе слишком опасно появляться в Этерне.

— Отключение защиты действует всего полчаса, — ответила Мегуми на опасения Харуюки.

Тот успел было успокоиться, но на ум пришёл ещё один повод для волнения:

— Откуда ты знаешь про полчаса? Если это сказал Айвори Тауэр, то…

— Не волнуйся, я это узнала не от “Дока” и не от Космос. Когда я произнесла эту команду на неограниченном нейтральном поле, появилось системное сообщение со словами, что через полчаса этот режим отключится.

— П-понятно…

На сей раз Харуюки всё-таки расслабил плечи, поняв, что на этот счёт можно не волноваться. Однако уже через мгновение на ум пришла новая мысль, и он быстро нагнулся к девушкам.

— Кстати, Вакамия!

— Ч-чего тебе?

— Когда тебя посадили в плечо Цербера, он ведь тоже там был?

— Да, конечно.

— Значит, ты знаешь его? Имя, адрес и так далее?.. — разошёлся Харуюки, но Мегуми покачала головой.

— Нет. Я тогда впервые увидела Цербера, и в реальности мы ни разу не встречались. Он за всё это время не сказал ни слова.

— Понятно… А ты, Косика? — Харуюки ухватился за последний луч надежды, но с тем же результатом.

— Я знаю только, как зовут этого аватара, и всё. Общество Исследования Ускорения как правило не пересекается с легионерами Осциллатори.

— Понятно. Спасибо… — кивнул Харуюки.

Из-за того, что он постоянно смотрел назад, у него разболелась шея, так что решил сделать паузу в разговоре. Харуюки снова посмотрел вперёд, откинулся на искусственную замшу кресла и выдохнул.

Прямо перед тем, как отряд Черноснежки напал на Генбу, Харуюки обратился к Церберу с высшего уровня и пообещал, что обязательно спасёт его. Что они очистят Броню Бедствия и положат конец планам Общества. И что тогда Харуюки и Цербер смогут снова сразиться в дуэли.

Харуюки собирался сдержать своё обещание. Но прямо сейчас думать нужно не о нём, а о более насущных вещах.

Итак, он выяснил, что Мегуми может не бояться повторного попадания в виртуальный плен. Что до него самого и Цубоми, то с ними тоже ничего не случится, если они не произнесут некую команду на отключение защиты. Но если так, то возникает вопрос: зачем Сноу Фейри заказала такое дорогое такси, чтобы доставить в Этерну именно этих людей? И почему Цубоми с Мегуми не отклонили приглашение под каким-нибудь надуманным предлогом?

“Хотя они могли бы и у меня спросить то же самое”, — сказал про себя Харуюки, вытащил из своей сумки термобутылку и отпил холодной подслащённой воды.

В тот момент, когда пришло письмо Фейри, Харуюки находился в школе. При желании он мог бы написать в ответ, что занят комитетской работой, и никуда не поехать. Но вместо этого Харуюки послушался, ведь сейчас он — легионер Осциллатори Юниверса. Пускай он не питал к своему Легиону ни любви, ни верности, он не мог и не хотел переступать через себя, обманом убегая от призыва. Вот что для него означало быть членом Легиона. Наверное, именно так рассуждали и Цубоми с Мегуми, даже несмотря на то, через что пришлось пройти последней…

Харуюки поднял голову, чтобы посмотреть через лобовое стекло. Оказалось, он уже пропустил, как такси покинуло Сугинами и въехало в Накано. Будь он один, пересел бы на место водителя и представил себя за рулём, но не мог кривляться и впадать в детство в присутствии девушек. И только он подумал о том, что придётся довольствоваться хотя бы роскошным обзором, которым славятся дорогие внедорожники…

— Да, точно, я хотела сказать одну вещь, пока ещё есть возможность, — раздался вдруг голос Мегуми, и Харуюки вновь повернулся.

— Когда вернёшься в Сугинами, поговори с принцессой.

— А?.. — Харуюки оцепенел.

— Вот уж точно, — поддержала Цубоми подругу. — Как только вернёшься, напиши ей сию же секунду. Это приказ.

— Чего?.. С какой стати я должен выполнять твои приказы? — попробовал возмутиться Харуюки.

— Кто там дал тебе очков, чтобы усилить клинок?

На сей раз возразить не получилось.

Ради победы над Инти Харуюки пришлось наделить свой Ясный Клинок неуязвимостью к огненному урону. Однако NPC-кузнец запросил за работу баснословную сумму, которой у Харуюки при себе не было. Но пока он паниковал, Цубоми взяла и оплатила улучшение из своих запасов.

Разумеется, Харуюки собирался рано или поздно расплатиться с ней, но речь шла о сумме, которую не собрать даже за пару месяцев охоты на Энеми. К тому же, как уже сказал Зелкова Вержер, прямо сейчас заниматься охотой на неограниченном нейтральном поле слишком опасно. О возврате долга придётся задуматься уже после того, как Тескатлипока перестанет наводить ужас на Брейн Бёрст.

Подумав о смертоносном Энеми, Харуюки вдруг вспомнил кое-что ещё. Последние несколько дней он ни разу не открывал инстру — ему хватало битв и без того, чтобы вызывать кого-то на дуэли самостоятельно — поэтому почти забыл о том, что победа над Инти принесла ему гору бёрст поинтов и даже несколько предметов. Возможно, среди них нет ничего по-настоящему сильного, но вдруг их можно продать и расплатиться с Цубоми? Конечно, он собирался распределить эту награду между всеми участниками битвы, но они наверняка отнесутся с пониманием, узнав, что Харуюки предпочёл погасить долг.

Очень захотелось проверить инвентарь прямо сейчас, но увы — без ускорения он бы увидел только информацию о дуэльном аватаре. А тратить целое очко на доступ к полноценной инстре казалось расточительством.

Харуюки сверлил взглядом иконку Брейн Бёрста на виртуальном рабочем столе и страдал от мук выбора.

— Если что, можешь мне ничего не возвращать, — снова раздался голос Цубоми. — Выполнишь мой приказ — и мы в расчёте.

Харуюки ничего не оставалось, кроме как кивнуть и снова откинуться на сидении.

Несмотря на все колкости, Цубоми и Мегуми очевидно переживали за него. То же самое, кажется, относилось и к Утай, Нико, и, скорее всего, всем остальным его друзьям. Чем дольше Харуюки откладывал извинения перед Черноснежкой, тем больше страдали все, кто их окружает.

Он понимал это. Прекрасно понимал. И всё же…

Замигал правый поворотник, и внедорожник свернул с улицы Оуме на проспект Яманоте. В субботний полдень эта дорога практически пустовала, и навигатор прогнозировал прибытие уже через двадцать минут.

Харуюки смотрел на фары едущей впереди машины и желал одновременно двух вещей: чтобы они доехали как можно быстрее, и чтобы застряли в неожиданной пробке. Он так нервничал, что совершенно не ощущал голода, хотя остался без обеда.

Трудно было сказать, каким именно составом его встретят в Этерне. Единственную, кого Харуюки точно ожидал увидеть, — это Сноу Фейри, отправительницу письма.

“Как же не вовремя Королеве захотелось покапризничать… ведь история уже приближается к последней странице”, — сказала она ему во время случайной встречи на высшем уровне.

К последней странице. Может, победа над Богом солнца Инти и освобождение Бога апокалипсиса Тескатлипоки — это она и есть? Или в этой истории пока остались другие страницы?

Такси без остановки проехало развязку Хацудай-Минами и перестроилось на одну из полос Центрального столичного автомобильного кольца. Вскоре эта платная дорога нырнула под проспект Яманоте. Летнее солнце осталось позади, на его место пришёл электрический оранжевый свет.

— Ненавижу туннели, — послышался справа-сзади голос Мегуми.

В конечном счёте ни одна пробка на пути так и не встретилась, и машина привезла их в нужное место точно в спрогнозированное время.

Рассчитываться не пришлось — за поездку заплатили авансом. Харуюки вышел через сразу же открывшиеся двери и немедленно попал под безжалостный удар обжигающих лучей.

Однако он застыл на месте, не обращая внимания на зной.

В конце тротуара виднелись школьные ворота, выполненные в виде мощной мраморной арки. С обеих сторон к ней крепились металлические плиты с гравировками. Левая гласила “Школа для девочек Этерна”, правая “Aeterna Girls’ School in Tokyo”. По ту сторону ворот виднелась утопающая в зелени аллея.

Когда Харуюки был здесь в Ускоренном Мире, он уже убедился, что эта школа гораздо больше Умесато. Однако в тот раз он не смог насладиться пейзажами, потому что думал лишь о спасении Нико, попавшей в плен Блэк Вайса. Вживую же эта Этерна выглядела так, будто Харуюки пришёл не в школу, а в какие-то знаменитые средневековые развалины.

— Ну, пошли уже.

Харуюки вздрогнул, когда его неожиданно толкнули под левую руку.

Рядом с ним стояли Цубоми в белой шляпке и Мегуми с розовым парасолем. Они обе выглядели так, словно жара их нисколько не беспокоит. И если в случае Цубоми это ещё можно было списать на строгое воспитание терна-леди, то хладнокровие Мегуми говорило о поразительной стойкости.

— Э-э… неужели мне можно просто так взять и войти? Без какого-либо пропуска?..

— Фейри об этом наверняка как-то позаботилась.

Харуюки оставалось лишь довериться этим словам. Догнав пошедших вперёд девушек, он прошёл под каменной аркой. Завизжала сигнализация, слетелись охранные беспилотники… но только в опасливых мыслях Харуюки. Очевидно, в этой знаменитой школе для девочек предпринимались все мыслимые меры безопасности, однако они тщательно скрывались, чтобы не мозолить глаза. Чтобы убедиться в этом, Харуюки осмотрелся и, действительно, заметил те же социальные камеры, что и во многих других школах. Правда, здесь их умело прятали на столбах и в ветвях декоративно подстриженных деревьев.

Как только Харуюки вступил на аллею и оказался в тени плотной листвы, жара немного отступила. Мощёная дорожка петляла из стороны в стороны, а цикады удивляли непривычной для Токио громкостью своих песен. Метров через двести деревья наконец-то закончились и начался, видимо, внутренний двор. По своим размерам он не особенно отличался от своего аналога из Умесато, но серая брусчатка под ногами напоминала о площадях в европейских городах. И спереди, и сзади, и слева виднелись белоснежные корпуса. Казалось, что в этих старомодных, но безупречно ухоженных зданиях должен располагаться музей, а вовсе не школа. Школьниц нигде не было — видимо, сказывались каникулы.

Цубоми остановилась в самом начале двора и пояснила, по очереди показывая пальцем на строения:

— Слева главный корпус, справа центральный, где находятся среднее и старшее отделение. Впереди — начальный корпус и католический храм.

— Храм? Серьёзно?

— Если мне не изменяет память, он тут с 1928 года…

— Ему… сто двадцать лет?! — поразился Харуюки.

— Можем даже заглянуть туда, если будет время, — хихикнув, вставила Мегуми. — Ну что, Рози, где пройдёт встреча?

— Наверное, там же, где всегда, — ответила Цубоми и направилась к расположенному с правой стороны центральному корпусу.

Среди всех стоящих во дворе зданий именно это четырёхэтажное сооружение больше всего напоминало школу, однако огромный витраж на фасаде вызывал ассоциации со дворцом.

Переобувшись у входа в гостевые тапочки, Харуюки наконец-то попал внутрь. Паркетный пол, исключительно раритетный в 2047 году, был покрыт воском и отполирован до зеркального блеска. В воздухе чувствовался тонкий аромат цветов. Кондиционеры, увы, не работали, но оно и понятно — зачем их включать, когда в школе никого нет?

Цубоми поманила Харуюки за собой и направилась через зал фойе к находящейся сбоку лестнице. Они долго шли наверх, освещённые разноцветными из-за витражей лучами. Под конец Харуюки немного запыхался, но всё-таки осилил подъём на четвёртый этаж.

Дальше они направились по ведущему на север коридору в гулкой тишине. Из окон по левую руку открывался вид на просторный двор.

Именно там Харуюки месяц назад сражался против Аргон Арей, Блэк Вайса и Вольфрам Цербера, которого поглотила Броня Бедствия 2. Разумеется, это произошло на неограниченном нейтральном поле, а в реальном мире эта битва не оставила и следа, но стоило Харуюки прислушаться, и ему всё равно чудились отзвуки чудовищного грохота.

Посреди той битвы Харуюки установил связь с Архангелом Метатрон, одной из четырёх Святых. Как сказала Сэри, это называется стать Связанным. С тех пор Метатрон была союзницей Харуюки во множестве битв и даже перешла в Осциллатори Юниверс вместе с ним… однако за все эти три дня она ни разу не вызвала Харуюки по их связи, когда он ускорялся. Конечно, она сейчас восстанавливала силы в Аэрохижине — дома у Скай Рейкер, — но, по её словам, лечение после битвы с Тескатлипокой не потребует полного отключения чувств.

Харуюки шёл по пятам за Цубоми и Мегуми, раздумывая о том, не связаться ли с Метатрон самому после возвращения из Этерны.

Длинный коридор в конце концов закончился и упёрся в дверь. В отличие от обычных школьных дверей, эта не отъезжала в сторону, а распахивалась, к тому же состояла из двух мощных створок. Над ней крепилась латунная табличка с надписью: “Школьный совет среднего отделения”.

Цубоми Косика, прошедшая через всю школу уверенным шагом, вдруг нерешительно замерла в метре от двери.

Вакамия Мегуми остановилась рядом с ней и положила руку на плечо подруги. Они, хоть и ровесницы, выглядели совсем по-разному — Мегуми была на удивление высокой, а Цубоми, наоборот, могла сойти за младшеклассницу. Тем не менее, Харуюки, даже глядя со спины, почувствовал, что этих стоящих плечом к плечу девушек связывают крепкие узы.

— Идём? — шепнула Мегуми.

— Ага, — Цубоми кивнула.

Девушки дружно шагнули к двери. Мегуми взялась за левую ручку, Цубоми за правую, и они дружно потянули створки на себя.

Взгляду Харуюки открылось… практически ничего. Почти сразу за дверью находилась витражная перегородка.

Цубоми и Мегуми шагнули внутрь и обогнули её с разных сторон. Харуюки растерялся, не зная, какую из сторон выбрать. Немного поколебавшись, он решил пойти направо, по следам Цубоми. И как только он обошёл перегородку…

— О-о, ну-у наконе-ец-то, — раздался чей-то тягучий голос.

Открывшаяся взгляду комната совета оказалась гораздо больше, чем Харуюки себе представлял. В ширину она имела метров пять, а в длину — все восемь. Всю левую стену занимали книжные полки, правую и переднюю — окна со старомодными ромбовидными решётками. В самом центре комнаты стоял огромный овальный стол, окружённый высокими сетчатыми стульями.

Пять из девяти стульев пустовали. Другими словами, Харуюки и девушек ждали четыре представителя Осциллатори Юниверса. В том числе девушка с косичками, которая сидела с передней стороны левее центра и без конца раскачивалась на стуле.

— Эх ты-ы, Боми, мы тебя уже заждали-ись, — пропела она.

— Не понимаю, на что ты жалуешься — мы приехали на машине, которую вы же нам и заказали. И перестань меня так называть, — равнодушно парировала Цубоми, по-видимому, известная в школьном совете как Боми.

Её просьба ничего не изменила — девушка с косичками лишь засмеялась и продолжила:

— Да ла-адно, это же так ми-ило. Рио-рио, ты ведь согласен, да-а? — Растянув последнюю “а”, она повернулась к парню, который сидел точно напротив неё.

Даже сидя, он поражал своим ростом. Он носил лёгкую белую рубашку и чёрные брюки, но под школьной формой скрывалось тело борцовских пропорций. В глаза бросалась аккуратная бойцовская причёска с выбритыми висками и очки в толстой чёрной оправе.

Пока Харуюки недоумённо моргал, пытаясь понять, что этот парень делает в школе для девочек, огромный незнакомец ответил басом:

— Что вы, моей поддержки в таких вопросах искать не надо. Тем более я и сам не припоминаю, чтобы соглашался быть Рио-рио.

Эта исключительная вежливость, которая плохо сочеталась с внешностью говорящего, что-то потревожила в воспоминаниях Харуюки, но он так и не вспомнил, где сталкивался с такой манерой речи. Увидев, как хмурится их гость, парень в очках продолжил:

— И вообще, я не думаю, что мы должны разговаривать между собой, забыв о наших посетителях. Уважаемая Сагису, если я не ошибаюсь, сегодня именно вы отвечаете за чай.

— О-ой, пра-авда? — попыталась изобразить забывчивость девушка с косичками, которую только что назвали Сагису.

Она встала из-за стола и развернулась, колыхнув полами голубого, точно как у Цубоми, платья. Затем направилась к устроенному в дальней части комнаты кухонному уголку, который напоминал своим видом о комнате школьного совета Умесато.

Однако Харуюки перевёл взгляд не туда, а на двух других людей, сидевших за столом.

Одним из них был худощавый парень, который читал маленькую книгу, откинувшись на спинку стула. Он носил модную причёску, как у азиатских певцов, под чёлкой которой виднелись поразительно прекрасные черты лица… которые Харуюки пришлось рисовать в воображении. Дело в том, что парень, видимо, страдал от какой-то аллергии, потому что несмотря на середину лета носил медицинскую маску, и даже книгу держал тонкими перчатками.

По соседству с ним сидела миниатюрная, прямо как Цубоми, девушка. При взгляде на неё глаза в первую очередь замечали слегка вьющиеся золотистые волосы, спускающиеся до пояса. Их роскошный, естественный оттенок убедительно доказывал, что их обладательница — натуральная блондинка. Держа эту мысль в голове, Харуюки перевёл взгляд и увидел, что кожа девушки тоже исключительно белая и прозрачная. Казалось, будто он смотрит на куклу или на фею.

Харуюки до сих пор не знал, какие аватары принадлежат девушке с косичками, здоровяку и парню с модной причёской, но ему показалось, что насчёт блондинки сомнений быть не может. Кое-как заставив работать оцепеневшие ноги, он обошёл Цубоми и обратился к блондинке, которая что-то писала на виртуальной клавиатуре:

— Э-э… это ты, Сноу Фейри?

— Один момент, — ответила девушка сладким, слегка шепелявым голосом.

Поработав пальцами ещё секунды три, она ударила по кнопке Enter и повернулась к Харуюки вместе со стулом.

Сапфировые глаза, обрамлённые золотистыми ресницами, уставились точно на него.

— Да, я Сноу Фейри, но в реальном мира меня зовут Нанако Юхольт. У меня такая фамилия, потому что мой отец из Швеции.

— Значит, ты только наполовину японка?

— Нет, на одну восьмую. Моя мать на треть датчанка и только на четверть японка, так что во мне всего восьмеринка японской крови.

— Восьмеринка? — повторил Харуюки незнакомое слово.

Впрочем, ответ девушки всё объяснял — действительно, только такая плотность североевропейской крови могла объяснить по-сказочному голубые глаза и светлые волосы. Именно такая внешность как нельзя лучше подходила хозяйке Сноу Фейри. В некотором смысле она уже одним этим заслужила звание идеала, хотя обычно даётся за совпадение способностей человека и дуэльного аватара.

Какое-то время Харуюки стоял очарованный, но затем опомнился. Эта обладательница потрясающе милой внешности уничтожила весь Нега Небьюлас в полном составе при помощи кошмарной Инкарнационной атаки “Брайникл”, а затем даже попыталась разрубить связь между Харуюки и Метатрон. Конечно, сейчас они на одной стороне, но рядом с таким человеком расслабляться нельзя.

Мысленно приказав себе сохранять бдительность, Харуюки представился сам:

— Ну… а я Арита Харуюки. Учусь во втором классе средней школы Умесато, состою в комитете по уходу за животными.

“Кажется, я сгоряча сказал больше, чем стоило бы”, — подумал Харуюки. Однако Фейри, она же Нанако, коротко кивнула, раскрыла бледно-розовые губы и ответила:

— Я семиклассница… вернее, первоклассница среднего отделения. Секретарь школьного совета.

Взгляд голубых глаз остановился на сидевших за столом парнях.

— Теперь и вы представьтесь, — приказала Нанако явно привычным для себя тоном.

— Да, конечно, — мигом отозвался парень в очках.

Следуя всем правилам этикета, он первым делом поднялся со стула и повернулся к Харуюки.

— Кхм! Меня зовут Рио Косимидзу. Я учусь в третьем классе среднего отделения академии Сиракаба но Мори и там же занимаю должность зампредседателя школьного совета. Рад знакомству.

Напоследок он стукнул себя по груди и наигранно поклонился. Именно в этот момент Харуюки понял, кто это такой. Конечно, ещё следовало разобраться, что это за академия такая, но первым делом он хотел убедиться, что правильно сопоставил человека и аватара.

— Н-неужели ты… Бегемот?

— Надо же, вы только сейчас это поняли? Разумеется, я Глейсир Бегемот, также известный как “Чихун” и “Хаббакук”.

— П-прости. Голос-то я запомнил, но… — стушевался Харуюки.

Вдруг вмешалась Мегуми и сказала свои первые слова в этой комнате:

— А что ты хотел, Косимидзу? Ты ведь в пух и прах проиграл Харуюки, когда вы сражались на прошлой неделе. Не слишком ли нагло требовать от победителя, чтобы он тебя помнил?

— Ну уж нет, уважаемая Вакамия, такие слова я без внимания не оставлю. Безусловно, он сломал мой рог, однако наша битва так и осталась незавершённой. Не так ли, уважаемый Арита?

Действительно, Харуюки удалось с помощью Ясного Клинка сломать рог Бегемота — который напоминал скорее Энеми Звериного Класса, нежели дуэльного аватара — однако затем тот и правда сказал что-то в духе того, что они закончат дуэль в следующий раз. Харуюки даже занервничал — неужели это случится здесь и сейчас? — но к счастью Бегемот продолжил, не дожидаясь какой-либо реакции:

— Я с нетерпением жду возможности вновь сойтись с вами в бою, однако мы сейчас в преддверии важного сражения. Вернёмся к нашему поединку в другой раз. Итак, кто следующий?

— Я-а, теперь я! — заявила девушка с косичками, возвращаясь из кухонного уголка.

Харуюки отступил на пару шагов, чтобы пропустить её и дать поставить на стол поднос. Освободив руки, она прокрутилась на месте и спросила:

— Во-от ты какой, Сильвер Кро-оу! Наконец-то мы встре-етились. Меня зовут А-айри. Угадаешь, кто-о я?

Итак, эту улыбчивую девушку с косичками звали Айри, причём это наверняка было имя, а не фамилия. Однако это никак не помогло Харуюки разгадать имя её дуэльного аватара.

Раз уж за столом собрались Сноу Фейри и Глейсир Бегемот, то девушка с косичками наверняка тоже входила в число Гномов Осциллатори Юниверса. Вроде бы Фейри занимала в этом списке вторую строчку, Бегемот — седьмую, а Цубоми Косика, она же Роуз Миледи, третью. Итого оставалось всего четыре возможных варианта. Однако что-то подсказывало, что Айри вряд ли может быть первым Гномом Платинум Кавалером, а если четвёртый Гном Айвори Тауэр окажется не только Блэк Вайсом, но и легкомысленной школьницей, то мир Харуюки точно перевернётся с ног на голову.

Получается, оставалось выбрать между пятым и шестым Гномами. Вот только, увы, имя пятого Гнома совершенно вылетело из головы, и Харуюки мог лишь сделать ставку на шестого:

— Ты… Сайпрес Рипер! — выпалил он.

Девушка с косичками вскинула обе руки с выставленными большими пальцами.

— Ве-ерно! В награ-аду ты получаешь са-амый большо-ой кусок то-ортика!

Харуюки невольно посмотрел на поднос. На нём стояла деревянная подставка, а на ней — нарезанный на семь секторов чизкейк. Вот только работу девушки нельзя было даже с натяжкой назвать аккуратной. Кусочки разительно отличались друг от друга размерам.

— Неужели ты не могла поаккуратнее? — удручённо спросила Цубоми.

— Ка-ак, если их семь?! — Айри Сагису, она же Сайпрес Рипер, обиженно надула щеки. — Ладно на шесть, ладно на восемь, но на семь одинаковых кусков даже На-ана не нарежет!

— Неправда, — хладнокровно парировала Сноу Фейри и тут же собрала на себе все взгляды.

— Да-а? И ка-ак?

— Если сложить лист бумаги вдоль три раза, он разделится на восемь одинаковых полосок, так? Затем его нужно расправить и наклеить одну сторону первой полоски на другую сторону последней. Так получится идеальный семиугольник, который можно поставить на торт и по нему ориентироваться.

— Да-а-а? И что-о, правда будет семиугольник? — недоверчиво протянула Айри, пока Харуюки занимался мысленным оригами.

Убедившись, что Нанако сказала правду, он невольно воскликнул:

Судя по всему, одновременно с ним к тому же выводу пришли Цубоми, Мегуми и Рио. Они ничего не сказали, зато начали хлопать, и Харуюки поддержал их.

— А-а-а, я поняла-а-а! — выкрикнула Айри ещё через несколько секунд.

— Зачем заниматься такой ерундой?.. Можно же использовать дополненную реальность… — подключился вдруг к разговору кто-то ещё, и Харуюки застыл, прервав свои аплодисменты.

Это был красивый, но ленивый голос, с нажимом завершающий каждое предложение. От его звучания руки Харуюки покрылись мурашками, а по спине пробежал холодок.

Некоторые голоса он ещё мог забыть, но этот — точно нет. В его памяти навсегда отпечаталось недавнее заточение на неограниченном нейтральном поле. Его доставили в Токио Гранд Кастл — огромный парк развлечений на острове Рэйвадзима, и там обладатель этого голоса спросил без тени жалости:

“Может, на всякий случай отрезать крылья?”

Это был первый из семи Гномов, обладатель прозвищ “Скромник” и “Сокрушитель”, рыцарь в платиновой броне на белоснежном пегасе по имени…

— Платинум Кавалер… — практически выжал из себя Харуюки.

Парень с модной причёской с противоположной стороны стола закрыл свою книгу с громким хлопком. Затем повернулся вместе со стулом и посмотрел на Харуюки.

Хотя парень носил маску, Харуюки всё равно отчётливо осознал, что видит перед собой настоящего красавчика. Конечно, его лучший друг Такуму тоже отличался приятной внешностью, но у этого парня были настолько чарующие линии век, настолько ровный нос и настолько глубокие глаза, что он словно находился за гранью той красоты, которая доступна простым смертным. Возможно, он и правда работал фотомоделью или даже выступал на сцене, но Харуюки, увы, почти не знал представителей этой профессии, и ни один из них не пришёл ему на ум.

Парень вновь заговорил скучным голосом, обращаясь к застывшему истуканом и забывшему о том, что надо хоть как-то держать лицо, Харуюки:

— Третий класс среднего отделения академии Сиракаба но Мори… Томотика Кёбу… Председатель школьного совета…

Та же самая школа, что у сидевшего гораздо правее (с точки зрения Харуюки) Рио Косимидзу. Раз Платинум Кавалер занимает должность председателя, а Глейсир Бегемот — заместителя, они должны быть близкими знакомыми, но раз так, то почему не сели ближе друг к другу? Но Харуюки, конечно, не отважился задать этот вопрос и решил выяснить кое-что другое:

— А-а… что это за академия такая?

— Это наши сосе-еди, — ответила Айри Сагису и показала на северное окно лопаткой, которой делила чизкейк. — Во-он там за младшим отделе-ением немножечко виднеется.

Харуюки поднялся на цыпочки, всмотрелся и действительно рассмотрел край какого-то школьного здания позади одного из корпусов Этерны. Вторая школа тоже была белоснежной, но при этом оформленной в куда более современном, минималистичном стиле.

— Видимо, какое-то новое учреждение… — пробормотал Харуюки, опуская пятки на пол.

На сей раз ему ответил Рио:

— Может, оно кажется новым, но открылось в 2015 году, так что ему тридцать два года. Разумеется, наша история — пока что пшик по сравнению с Этерной, но наши советы средних отделений уже многие годы поддерживают дружеские отношения, а наш Легион считает обе школы своей базой. Разумеется, это произошло не само собой, а усилиями госпожи Королевы.

— То есть… школьный совет Сиракаба но Мори тоже целиком состоит из легионеров Осциллатори?

— Вовсе нет, бёрст линкеры в нём только я и уважаемый Кёбу. Хотя в школе есть и несколько других легионеров.

— Несколько?.. — переспросил Харуюки.

В его голову пришла догадка, быстро переросшая в уверенность. Он уже собирался озвучить её, но в последний момент передумал. Да, он мог накинуться на Рио и остальных с расспросами, но ничто не помешало бы им уйти от ответов.

— Академия — это школа для мальчиков? — задал Харуюки другой вопрос.

Рио встал со стула и покачал головой.

— Это был бы готовый сюжет для книги, но нет, белошкольником

может стать каждый. Уважаемая Сагису, позвольте мне помочь, — предложил он, обходя стол.

— А, я тоже помогу! — спохватился Харуюки, но Рио остановил его взмахом руки.

— Нет, что вы. Вы гости, так что присаживайтесь. Это касается и вас, уважаемые Косика и Вакамия. Сегодня вы здесь тоже на правах гостей.

— Противно тебя слушать, — сказала Цубоми, но всё же заняла одно из свободных мест со стороны книжных полок.

Харуюки сел через один стул от неё, а Мегуми расположилась между ними, тут же откинулась на спинку и закинула ногу на ногу.

Эта поза, сразу напомнившая о Черноснежке, заставила Харуюки подумать, что Мегуми — человек куда более отважный, чем может показаться на первый взгляд… но затем он заметил ещё кое-что. Изящные ладони девушки, сложенные на животе, напряглись с такой силой, что на них можно было пересчитать все косточки.

Да, Мегуми тоже нервничала. Скорее всего, даже сильнее, чем Харуюки и Цубоми.

Чем бы ни завершилась эта встреча, он обязан защитить своих попутчиц. Конечно, по сравнению с ним у них куда больше и сил, и опыта, поэтому Харуюки не мог сказать об этом вслух, зато думать — сколько угодно.

Он пообещал себе, что обязательно доставит девушек домой целыми и невредимыми, и вдруг обратил внимание на одну странность. Мегуми жила в Такаидо, одном из уголков Сугинами, а Цубоми совсем поблизости — в Минами-Аояме, которая находится здесь же, в Минато. Но раз так, каким образом Цубоми оказалась в машине, которая забрала Харуюки от Умесато?

Харуюки уже собирался шёпотом спросить Мегуми, но Айри опередила его буквально на секунду:

— Во-от, угоща-айтесь!

Перед ними поставили стаканы холодного чая и тарелки с кусочками чизкейка. Айри не обманула и действительно подала Харуюки самый большой ломоть — процентов, наверное, на двадцать объёмнее, чем у соседок. И стоило об этом подумать…

— Почему… самый маленький кусок достался мне?.. — послышался полный тоски и разочарования голос Томотики Кёбу, сидевшего наискосок от них.

Харуюки повернул голову, и действительно — ломтик чизкейка Платинум Кавалера казался заметно тоньше остальных.

— Ну-у, мо-ожешь сыграть с Аритой в камень-ножницы-бума-агу, если хо-очешь, — предложила Айри.

Томотика вздохнул, не снимая маски, и ответил:

— Нет… и так сойдёт…

— Како-ой ты до-обренький, Тикарин! — сказала Айри, смешав искренность и иронию в неизвестных пропорциях, затем села по соседству с Рио.

Они расположились так: с левой “полочной” стороны от середины к краю сидели Нанако, Цубоми, Мегуми и Харуюки; с правой “оконной” в том же порядке — Томотика, Айри и Рио. Незанятыми остались два стула, но поскольку чизкейк нарезали на семь частей, других офицеров — Айвори Тауэра, выпавшего из памяти пятого Гнома и главы Легиона Вайт Космос — явно не ожидалось.

Когда Цубоми приходила в гости к Харуюки, тот спросил: “Какие же отношения между терна-леди Осциллатори?”

Девушка ответила, что они похожи на свиту преданных офицеров тёмного владыки, как в манге и играх. Очевидно, она пыталась подобрать понятные Харуюки термины, но в результате со сложившимся в воображении образом совпал разве что огромный стол. В остальном эта комната оказалось куда спокойнее и светлее, чем ожидал новый легионер Осциллатори.

Если причина в отсутствии Вайт Космос и Айвори Тауэра, то с одной стороны Харуюки предпочёл бы и дальше с ними не встречаться, а с другой — чувствовал себя немного расстроенным. Ладно ещё Айвори Тауэр, но ему хотелось увидеть Белую Королеву в реальности. Разумеется, Харуюки не причислял себя к её фанатам, но желал узнать, как в реальности выглядит бёрст линкер, который принёс в Ускоренный Мир столько хаоса и разрушений. Если на то пошло, он хотел убедиться, действительно ли она обычный человек, который пьёт, ест и дышит так же, как все.

— Ну всё-о, дава-айте уже.

Голос Айри заставил Харуюки поднять голову и увидеть, что все смотрят на него. Видимо, они старались соблюдать правила хорошего тона и не хотели браться за угощение до того, как к нему приступит гость.

— А, с-спасибо!

Торопливо схватив вилку, Харуюки отрезал себе самый краешек блестящего бледно-оранжевого чизкейка. Отправив его в рот, он почувствовал, как плотная, но шелковисто-гладкая фактура тает на языке. Сырный вкус оказался настолько плотным, что свело щёки.

— О… очень вкусно, — поделился он своим мнением.

— Ра-ада слышать, — с улыбкой ответила сидевшая напротив Айри. — Это Нана выбрала и купила.

— Что, правда?!

Харуюки немного подался вперёд и повернул голову. Нанако, которая сидела на следующем за Мегуми и Цубоми стуле, холодно ответила:

— Не ради тебя. Я сама его хотела.

Затем она отрезала от своего ломтика большой кусок, прожевала и проглотила его с предельно серьёзным видом, после чего продолжила:

— Наслаждайся, пока ещё есть возможность, Кроу. Уже скоро тебе станет не до него.

— К-как это понимать?..

— Ну уж нет, отложим все сложные разговоры на потом. Сладости нужно есть в хорошем настроении, — с улыбкой вмешался Рио, и Харуюки пришлось выпрямить спину.

Действительно, было бы форменным кощунством портить роскошный вкус чизкейка беспокойными мыслями. Харуюки не исключал, что так высоко оценил лакомство из-за пропущенного обеда, но ему действительно казалось, что оно способно потягаться даже с открытым сырным пирогом из Patisserie la plage, который Нико и Пард подали к столу в честь победы над Инти.

“Надо будет спросить у Нанако, где и почём она его взяла. Если позволит время и бюджет, хорошо бы угостить Нега Небьюлас”, — подумал Харуюки прежде чем вспомнил, что возможности встретиться с товарищами по старому Легиону у него не будет.

От этого в груди снова кольнуло, но Харуюки заглушил боль глотком холодного чая и вернулся к чизкейку.

Мегуми и Цубоми тоже ели молча. Томотика Кёбу, сидевший спереди и справа, каждый раз на секунду приподнимал нижний край маски левой рукой, чтобы правой отправить в рот очередной кусок. С лица соседствующей с ним Айри не сходила улыбка блаженства, а вот Рио, оказавшийся напротив Харуюки, хранил серьёзный вид и беспрестанно хмурился.

Гномы, которые столько раз вселяли ужас в сердце Харуюки в Ускоренном Мире, в реальности оказались обычными парнями и девушками, увлечённо поедающими чизкейк. От этой мысли у Харуюки снова заныло в груди, но уже по другой причине.

Все бёрст линкеры — это геймеры, которые играют в одну и ту же игру. Но они ненавидят, обманывают, грабят и убивают друг друга все восемь лет со дня запуска Брейн Бёрста.

Да, всегда можно сказать, что в этом и состоит замысел игры. И бёрст поинты, и возможность захвата территорий существуют как раз для того, чтобы поощрять конфликты между игроками. Но если бёрст линкеры идут на поводу у игры, разве они не опускаются до уровня марионеток, которыми управляет разработчик?

— Очень вкусно, — повторил Харуюки, словно протестуя против чего-то.

— Да-да-а! — поддержала его улыбающаяся Айри.

Если этот чизкейк поможет понять легионеров Осциллатори Юниверса, с которыми его до сих пор связывали только ожесточённые сражения, то за этим способен открыться и путь к исправлению порочной структуры Ускоренного Мира. Подумав об этом, Харуюки медленно разжевал последний кусочек своего ломтика.

Он ещё не знал, что спустя какие-то десять минут осознает всю глубину собственной наивности.

Иероглиф “Сира” в “Сиракаба но Мори” означает “белый”.