Том 26 Глава 327

Энеми, они же существа неограниченного нейтрального поля, настолько разнообразны, что запомнить их всех совершенно невозможно. Тем не менее, если ограничить выборку Звериным Классом и центром Токио, то останется всего около сотни подходящих созданий. Харуюки уже успел выучить и их имена, и внешность, и даже тактику борьбы, однако про Крокоцетусов никогда не слышал и не читал.

Существуют так называемые редкие Энеми — и речь не только о Зверином Классе, но и о Диком, и о Малом, — которые появляются в одном-единственном месте. Скорее всего, Крокоцетус как раз относился к их числу. Районный исторический музей находился в самом сердце территории Осциллатори Юниверса, так что посторонние держались от него подальше, и поэтому информация об этом Энеми до сих пор не попала в общедоступные списки.

По этой причине Харуюки не стал бросаться в бой сразу после приземления и решил начать с наблюдения. Конечно, Кавалер ограничил его тридцатью минутами, но лучше уж провалить испытание из-за нехватки времени, чем из-за необдуманной атаки и глупой смерти.

Крокоцетус неспешно плавал в серебряной воде. Пруд был всего вдвое шире Энеми, и складывалось ощущение, что существу должно быть там довольно тесно. Однако огромное тело оказалось на удивление гибким и разворачивалось без особых затруднений.

Харуюки терпеливо наблюдал, прячась за толстым стволом металлического дерева. Оставшиеся на крыше бёрст линкеры наверняка сгорали от нетерпения, но ему хотелось ещё разок посмотреть на врага во всей красе, прежде чем нападать.

Спустя пару минут Крокоцетус вновь поднялся над поверхностью воды, встав на задние лапы и опираясь на хвост. Передние лапы повисли в воздухе, а голова, похожая на нечто среднее между аналогичной частью тела кита и динозавра, медленно повернулась из стороны в сторону.

Харуюки пошире раскрыл линзы своего аватара, чтобы тщательно рассмотреть тело Энеми.

Серая с синим отливом шкура казалась чрезвычайно прочной. Передние лапы кончались когтями, больше похожими на ножи. В приоткрытой пасти виднелись бесчисленные зубы. Глаза были мутно-жёлтыми. Рогов, узоров на коже или других необычных особенностей Харуюки не заметил. Конечно, он видел только верхнюю половину тела, но предполагал, что нижняя будет такой же. Получалось, что Крокоцетус — это не какой-то сверхъестественный зверь, а обычное животное.

Зачастую у Энеми есть уязвимые места, которые можно уничтожить, чтобы одержать быструю победу. У жуков это нервные узлы, у механизмов — узлы управления, у призраков — сгустки души… однако животные, к которым относился Крокоцетус, получают дополнительный урон разве что от атак по мозгу и сердцу. Но эти слабые места не созданы специально в помощь бёрст линкерам, и точно попасть по ним крайне трудно.

— Видимо, придётся терпеть, пока у него просто не кончится здоровье… — пробормотал Харуюки, кладя руку на левое бедро.

После обсуждения, которое состоялось три дня назад, Такуму вернул взятый на время “Ясный Клинок”. Отдавая Харуюки Усиливающее Снаряжение, он сохранял невозмутимость, но внутри него наверняка бушевали эмоции. Ещё бы — он уже находился в шаге от того, чтобы исполнить данное другу обещание о “настоящей” дуэли на седьмом уровне, но теперь его дуэльный аватар потерял два уровня.

“Мне ведь и с ним надо поговорить…” — нервно подумал Харуюки. Глубоко вдохнув, чтобы прогнать эту мысль, он воскликнул:

— Экипировать — “Люсид Блейд”!

У левого бедра собрался белый свет, превратившийся в тонкий клинок.

Услышавший это Крокоцетус повернул туловище и посмотрел на Харуюки. Жёлтые глаза тускло сверкнули, над головой Энеми появилась трёхуровневая шкала здоровья.

Харуюки думал о том, чтобы подкрасться сзади и нанести первый удар исподтишка, но даже в случае успеха он бы наверняка потерял равновесие и упал в воду. А сражаться с явно водоплавающим врагом в пруду — это уже не самоуверенность, а слабоумие.

— Сюда иди, кит рептилоидный! — снова подал голос Харуюки, выпрыгивая из-за дерева и разгоняясь в сторону парадного входа во дворец. Впереди было достаточно места для манёвров, к тому же в случае опасности он мог спрятаться внутри здания.

К счастью, Крокоцетус явно не обладал мозгами настоящего кита, потому что поддался на провокацию и начал вылезать из пруда.

— Гр-р-ро-о-о! — взревел он, широко раскрывая огромную пасть.

Мгновение спустя монстр устремился вперёд, загребая землю передними лапами, словно экскаватор, и гулко топая. Но какими бы примитивными ни были повадки Крокоцетуса, Энеми Звериного Класса способен растерзать бёрст линкера за один удар, если врежется в него на полной скорости.

Борясь со страхом, Харуюки подпустил врага поближе, затем резко согнул колени и изо всех сил прыгнул.

Еле успев подняться над Энеми, который мчался вперёд, словно таран, Харуюки развернулся в воздухе и приземлился на опущенную к земле голову Крокоцетуса. Не останавливаясь, он взбежал по короткой шее, схватил “Ясный Клинок” обратным хватом и вонзил его в горбатую спину.

Уже по переданному подошвами при первом же контакте ощущению он понял, что шкура этого существа толстая и крепкая, словно высокопрочная резина. Ударь он мечом просто так, и лезвие бы спружинило, не нанеся урона. Поэтому Харуюки выбрал в качестве цели один из выпирающих позвонков и использовал самый базовый навык Омега-стиля:

Смысл его в том, чтобы приложить бесконечно огромную силу к бесконечно маленькой точке. Если всё получится, то с его помощью можно разрубить даже прочнейшую сталь. Остриё “Ясного Клинка” слегка углубилось в сизую шкуру монстра, а затем меч внезапно провалился, вонзившись по самую гарду.

— Гр-р-р-ро-о-а-а! — взревел Крокоцетус от ярости и боли.

Огромное тело забилось в судорогах, и Харуюки вцепился в рукоять меча обеими руками, всеми силами пытаясь удержаться.

В этом и состоял его наспех придуманный план битвы. Он оценил, докуда Энеми может дотянуться пастью и конечностями, и заключил, что противник не сможет ни укусить, ни пнуть дуэльного аватара, находящегося у него на спине.

Первая из шкал здоровья над вражеской головой не потеряла даже одной десятой запаса, но пока Харуюки не вытащит меч, Крокоцетус будет получать постоянный урон. Если он не успеет сбросить Сильвер Кроу со спины до момента, когда его здоровье иссякнет, то победа достанется бёрст линкеру. В противном же случае выиграет Энеми.

— Кх-х!.. — кряхтел Харуюки, отчаянно сжимая рукоять клинка.

С каждым движением Крокоцетуса его швыряло из стороны в сторону. Пускай Сильвер Кроу и относился к лёгким металлическим аватарам, “Ясный Клинок” всё равно не был рассчитан на такие нагрузки. Благодаря баснословно дорогой закалке на неуязвимость к жару этот меч с лёгкостью прошёл бы даже сквозь лаву, но он не выдержит, если его слишком сильно и долго гнуть.

“Ничего личного, но сдохни поскорее, пожалуйста!..” — мысленно попросил Харуюки, бросая ещё один взгляд на шкалу здоровья Крокоцетуса. Увы, Энеми пока что потерял лишь чуть больше половины первой полосы, поэтому терпеть предстояло ещё минут семь или восемь. Достаточно быстро, чтобы уложиться в отведённые полчаса, но выдержит ли “Ясный Клинок”?

Даже если Усиливающее Снаряжение сломается, оно полностью восстановится, когда Харуюки зайдёт на неограниченное нейтральное поле в следующий раз. Но он был убеждён, что меч не заслуживает столь грубого обращения. Ему даже казалось, что в таком случае клинок может предать его в самый неподходящий момент.

“Если пойму, что клинок сейчас сломается, то разожму руки”, — решил Харуюки и попытался разгадать, как именно двигается Крокоцетус, в надежде немного помочь мечу.

Казалось, будто огромный зверь извивается хаотично, но спустя столько времени стало ясно, что он знает всего четыре движения: наклон вправо, наклон влево, удар задом и подъём на дыбы. Если вовремя заметить начало движения и стремительно отреагировать, можно поймать равновесие до того, как Энеми попытается сбросить противника.

Харуюки отфильтровал всё лишнее, даже перестав следить за медленно убывающей шкалой здоровья Крокоцетуса, и предельно сосредоточился.

Вот почему он слишком поздно заметил нечто крайне важное.

Световой купол вокруг музея вогнулся и заскрипел так, словно кто-то надавил на него сверху. Вдруг по непрозрачной пелене пробежали трещины, и она бесшумно разбилась.

В следующий миг чудовищный грохот обрушился на Харуюки мощнейшей звуковой волной.

Он инстинктивно вскинул голову, глядя в небо.

Темнота. Раньше из-за туч светило солнце, но теперь всё накрыла огромная тень. И это была не птица, не самолёт, а силуэт существа, похожего на бога из древних легенд…

Энеми Ультра Класса Бог апокалипсиса Тескатлипока.

— Но… почему?.. — хрипло выдохнул Харуюки, продолжая отчаянно удерживаться на беснующемся Крокоцетусе.

Всего несколько секунд назад “Игнорируемая зона” Платинум Кавалера полностью закрывала внутренний двор дворца. Пока Харуюки находился под защитой этой пелены, Тескатлипока не должен был заметить начавшейся битвы с Энеми.

Однако гигант стометрового роста уже спускался с небес, извергая алое пламя из подошв. Сомнений быть не могло — он не появился здесь случайно, а собрался напасть на Харуюки и остальных. И его действия вполне могли закончиться бесконечным истреблением для всего отряда.

— Бегите! — потеряв голову, закричал Харуюки в сторону крыши правого крыла.

В ответ раздался ясный голос Глейсир Бегемота:

— Мы привлечём внимание Тески и уведём его подальше! Уважаемый Кроу, отделайтесь от Крока и выйдите через портал на третьем этаже музея!

— К-как скажешь! — бросил Харуюки за мгновение до того, как Тескатлипока приземлился на левое крыло дворца…

Вернее, не просто приземлился. Здание не выдержало чудовищной тяжести и разрушилось с чудовищным металлическим грохотом. Стены вылетели наружу, словно от взрыва бомбы, во все стороны посыпались искры. Крупные здания “Чистилища” уступали по крепости сооружениям “Города демонов”, но всё равно считались практически неразрушимыми. Происходящее лишний раз доказывало, как далеко Тескатлипока находился за гранью разумного.

Гигант, за считанные секунды превративший левое крыло дворца в груду обломков, замер, едва коснувшись земли, зато окрест раскатилась ударная волна, которую почувствовал даже сидящий на спине Энеми Харуюки. Тескатлипока возвышался на такую высоту, что с земли хорошо просматривались только ноги и живот. Шестиметровый Крокоцетус казался на его фоне мелкой рыбёшкой.

Тем временем Энеми Звериного Класса продолжал яростно извиваться, словно не замечая тёмно-красного гиганта. На самом деле удивляться было нечему, ведь из спины Крокоцетуса по-прежнему торчал “Ясный Клинок”. Но Харуюки опасался вытаскивать меч, потому что тогда ничто бы не помешало противнику скинуть Сильвер Кроу со спины. И хорошо ещё, если аватар полетит ко входу во дворец, но разъярённый зверь мог швырнуть его и в пруд, и даже прямо к ногам Тескатлипоки.

Однако по-настоящему серьёзная опасность нависла не над Харуюки, а над отрядом Глейсир Бегемота, который вызвался отвести Тескатлипоку подальше от Этерны. Энеми мог в мгновение ока уничтожить их как гравитационным “Тошкатлем” из правой руки, так и разрушительным “Уэймиккаиуитлем” из левой. Кстати, как они вообще собирались привлечь внимание гиганта?

У офицеров Осциллатори нашёлся простой и смелый ответ на этот вопрос:

— Конжил Рей!

— Соул Скви-из

Бегемот и Рипер синхронно выкрикнули названия умений, и с крыши выстрелили два цветных луча. Они попали гиганту в живот и взорвались с таким звуком, словно рядом разбилась сотня стёкол.

Откуда-то сверху донёсся гулкий рокот. Харуюки уже много раз слышал “голос” Тескатлипоки, поэтому сразу узнал его.

Огромное тело начало поворачиваться. Должно быть, лучи обладали поистине чудовищной силой, раз всего одного залпа хватило, чтобы отвлечь Энеми Ультра Класса от битвы Сильвер Кроу.

Продолжая удерживаться на спине Крокоцетуса, Харуюки поднял голову и увидел, что Бегемот и остальные офицеры побежали на восток, в Таканаву. Тескатлипока двинулся следом за шестёркой аватаров. Могло показаться, что он никуда не торопится, однако гигантский Энеми преодолевал за каждый шаг почти пятьдесят метров и сокрушал всё на своём пути.

“Пожалуйста, не попадитесь ему!”

Харуюки мысленно пожелал удачи бёрст линкерам, которые уже успели пропасть из поля зрения.

Если большая часть Гномов попадёт в неограниченное истребление, Белый Легион сильно ослабнет. С учётом всего, что случилось раньше, Харуюки мог бы отнестись к этому со злорадством, но среди шестерых убегающих бёрст линкеров были Роуз Миледи и Орхид Оракул, да и остальным он уже не желал потерять все очки.

Харуюки прогнал исподволь прокравшиеся в голову сентиментальные мысли. Прямо сейчас он должен думать лишь о том, как исполнить приказ Бегемота: отбиться от Крокоцетуса и сбежать с неограниченного нейтрального поля.

Тескатлипока постепенно отдалялся, на каждом шаге распинывая в стороны обломки и поднимая клубы пыли. От левого крыла дворца остались только развалины, но центральная часть не пострадала, как и портал на третьем этаже.

“Как только Крокоцетус устанет, я вытащу меч и кинусь во дворец. Если надо, помогу себе крыльями”, — составил Харуюки план действий и стал дожидаться подходящего момента…

Как вдруг переднюю правую лапу Крокоцетуса рассёк серебристый луч.

Конечность, которая по толщине могла дать фору даже слоновьей, беззвучно разделилась надвое примерно на середине лодыжки. Харуюки на мгновение перевёл взгляд и увидел настолько чистый и аккуратный срез, что вытаращил от удивления глаза и где-то секунду не мог понять, что произошло.

Но затем Крокоцетус пронзительно завизжал, наклонился вперёд и рухнул на землю. Поняв, что это и есть единственная возможность для бегства, Харуюки выдернул “Ясный Клинок” и спрыгнул. Энеми Звериного Класса потерял не только часть конечности, но и остатки первой шкалы здоровья. Жаль было бросать такую лакомую добычу, но отступление стояло в приоритете, тем более, что Харуюки до сих пор понятия не имел, что именно случилось с лапой Крокоцетуса.

Поэтому он побежал вперёд и влево ко входу во дворец, продолжая сжимать меч одной рукой.

Однако уже через пять шагов ему пришлось резко затормозить. Из висящего впереди пылевого облака вдруг проступил человеческий силуэт. Харуюки не задумываясь поднял клинок и уже собирался крикнуть: “Кто там?!”, но тут дуновение ветра убрало завесу.

В тусклом свете закрытого тучами солнца сверкнули серебром латы Платинум Кавалера. Он стоял молча, держа правой рукой длинный меч с широкой гардой, но не снимая щита со спины.

До сих пор Харуюки считал, что “Скромник” отманивает прочь Тескатлипоку вместе с остальными, но оказалось, что он единственный из отряда решил остаться. Скорее всего, именно он отрубил лапу Крокоцетусу, тем самым дав Харуюки возможность для бегства.

— Спасибо за помощь, я у тебя в долгу! — бросил он Кавалеру и побежал в его сторону.

Внезапно меч в руке рыцаря сверкнул трудноуловимой глазом вспышкой.

Харуюки ни к чему не готовился и даже не успел ничего подумать, но его тело всё равно отреагировало. Возможно, за этим стояло недоверие к Кавалеру, которое до сих пор таилось в глубине души.

Однако скорости не хватило. Увидев вспышку, Харуюки успел наклониться вправо, однако серебристая линия вошла в левое плечо и прошла сквозь него, оставив после себя зловещий холодок.

На секунду воцарилась тишина. Затем левый наплечник Сильвер Кроу съехал наискосок и упал на землю.

Когда-то Харуюки точно так же пропустил удар своей наставницы Центореа Сентри, но если в тот раз потерял только наплечник, то теперь ещё и часть плоти. Холод сменился обжигающим жаром, а из раны хлынули алые спецэффекты урона.

— Кх… — обронил Харуюки, выставляя перед собой “Ясный Клинок” здоровой рукой.

Вторая по-прежнему крепилась к аватару, однако почти не двигалась, потому что — если проводить параллели с реальностью — только что потеряла больше двух сантиметров плечевой кости. Шкала здоровья тоже сократилась почти на одну десятую, однако Харуюки ощущал не столько страх за свою жизнь, сколько изумление.

Его поразило не само нападение Кавалера, а скорость атаки.

Всю свою жизнь бёрст линкера Харуюки полагался в бою исключительно на скорость, но даже он не успел увидеть, как Кавалер поднимает меч и наносит удар. Поскольку между аватарами было больше пяти метров, он явно использовал нечто вроде “Безграничного Надреза” Кобальт и Манган — иначе говоря, умение, которое позволяет послать рубящий удар на большое расстояние. Однако Кавалер не издал ни звука, а значит, использовал даже не спецприём, а обычный удар… но тот не мог быть настолько быстрым.

Когда Центореа Сентри ударила Харуюки, он тоже ничего не заметил, но тогда наставница просто заблокировала его восприятие с помощью Синтеза Омега-стиля. Сейчас же Харуюки постоянно держал Кавалера в поле зрения. Поэтому никакие другие объяснения, кроме скорости, на ум не приходили, но, если эта догадка верна, уклониться от последующих атак будет крайне трудно или даже невозможно.

Хладнокровно глядя на застывшего Харуюки через щель в забрале, Кавалер сказал:

— Не ожидал, что ты увернёшься… Я целился в голову…

“Почему?” — хотел спросить в ответ Харуюки, но проглотил бессмысленный вопрос. Очевидно, что Кавалер собирался убить Сильвер Кроу, а затем лишить его всех очков.

И раз так, лучше вместо этого задать вопрос, на который ещё есть надежда услышать ответ:

— Ты сказал, что световой барьер обрывает все каналы восприятия, в том числе для Энеми. Но тогда почему Тескатлипока напал на нас?

— Я только что объяснял это Фейри и остальным… Я не солгал: “Игнорируемая Зона” блокирует зрение, слух, обоняние и все остальные виды восприятия для Энеми и бёрст линкеров… Ты ведь не замечал Тескатлипоку, пока он не раздавил “Зону”, не так ли?..

— Но тогда как?..

— Дело в том, что Тескатлипока находит попавших под удар Энеми не с помощью органов чувств… Он напрямую соединён с сервером этого мира… Естественно, такому я помешать не могу…

Судя по словам Кавалера, он изначально знал, что Тескатлипока вмешается в битву Сильвер Кроу и Крокоцетуса. И отсюда следует, что…

Харуюки крепче сжал рукоять меча и продолжил на тон ниже:

— Если я не выйду через портал, Миледи или Оракул снимут нейролинкер с моей шеи. Неважно, насколько ты силён, ты не успеешь убить меня достаточно раз, чтобы лишить всех очков.

— В Ускоренном Мире бесчисленное множество потайных лазеек и умений… — ответил Кавалер совершенно безразличным голосом. — Мне казалось, ты это уже уяснил…

— Сразу скажу, я не соглашусь на карту внезапной смерти.

— Такое решение… мне тоже не нравится… — рыцарь пожал плечами и медленно занёс клинок.

Харуюки слегка согнул колени, но оказалось, что Кавалер не собирался нападать.

В парадном входе дворца у него за спиной что-то шевельнулось. Затем из тёмной пустоты выплыла белёсая фигура.

Она напоминала тонкий остроконечный шпиль из обожжённой глины цвета слоновой кости. Ни глаз, ни рта у фигуры не было, их заменяла маска с причудливым узором.

— Айвори Тауэр… — прошептал Харуюки.

Бёрст линкер, также известный как “Док”, четвёртый из Гномов Осциллатори Юниверса, вежливо поклонился в ответ и сказал:

— Я бы сказал, что мы давно не виделись, Сильвер Кроу… но конференция Королей прошла относительно недавно.

Айвори Тауэр говорил привычно монотонным голосом, бесстрастным даже на фоне речи Кавалера.

Он явно появился тут не случайно. И раз Платинум Кавалер устроил так, что старый враг поджидал Харуюки именно здесь, сомнений быть уже не могло: он поднял тему финального испытания потому, что с самого начала собирался поймать Сильвер Кроу в западню.

Айвори Тауэр — это ещё и “Сковыватель” Блэк Вайс, вице-президент Общества Исследования Ускорения. Если он захватит Харуюки в плен, то к тому времени, как Мегуми и Цубоми снимут нейролинкер, с ним уже может случиться всё что угодно.

Поэтому он должен сбежать отсюда любой ценой. Вот только впереди стоит Платинум Кавалер с занесённым мечом, а сзади понемногу приходит в себя Крокоцетус. Единственная дорога к свободе — воздух, но Кавалер наверняка это предвидел. Если следующая невозможно быстрая атака отрубит крылья Сильвер Кроу, положение станет по-настоящему безвыходным.

Единственное, что сейчас обнадёживало Харуюки — Айвори Тауэр вряд ли собирался вмешиваться в битву. Блэк Вайс — крайне сильный враг, знающий уйму способов обездвижить противника, однако в облике Айвори Тауэра он, по-видимому, беспомощен. Вот почему, когда Блад Леопард напала на него с помощью Кровопролитной Пушки во время битвы за территорию, он тут же превратился в Блэк Вайса, и это попало на запись Шоколад Папетты, позволив распознать допущенную им ошибку.

Разумеется, ничто не мешало Тауэру поменять облик и в этот раз, но, пока этого не случилось, он явно намерен быть лишь наблюдателем. Поэтому Харуюки достаточно лишь на миг обездвижить Кавалера, чтобы затем взмыть в небо.

Харуюки стоял, скованный по рукам и ногам зловещим предчувствием: ему казалось, что рыцарь нанесёт смертельный удар при первой же возможности.

Почему он не сделал этого до сих пор? Не знает, способна ли его атака сломать “Ясный Клинок”? Но ведь это обычная атака, а не спецприём, который расходует энергию. Если у него не получится пробить защиту Сильвер Кроу с первого раза, он может попытаться снова и снова. Что ему мешает? Кодекс чести рыцаря? Или есть какая-то другая причина?..

Так или иначе, Харуюки не мог стоять в этой стойке вечно. Уже через пару секунд Крокоцетус за спиной оклемается и вновь накинется на него. И как только он отвлечётся на Энеми, Кавалер тут же отрубит ему голову.

Харуюки видел два возможных решения.

Первое — обмануть глаза Кавалера при помощи Синтеза и напасть на него.

Второе — начать, опять же, с Синтеза, но затем сбежать.

Пара секунд мучительных раздумий — и Харуюки определился с планом действий.

— Гр-р-о-о-о! — прогремел за спиной полный ярости рык Крокоцетуса, и трёхногий монстр вновь кинулся в бой.

Земля под ногами задрожала. Взгляд Энеми Звериного класса обжигал спину. Если Крокоцетусу удастся протаранить Сильвер Кроу или укусить его, то тот умрёт ещё до удара Кавалера.

Но торопиться нельзя. Ближе… ещё ближе…

Когда Крокоцетусу оставался всего метр, Харуюки использовал Синтез и тут же бросился наземь, приняв упор лёжа.

Рука Кавалера вздрогнула, но он не ударил.

Синтез Омега-стиля на миг обманывает механизм предсказания будущего, который заложен в Брейн Бёрст, и позволяет скрыться от органов чувств окружающих. Поскольку это достигается через прямое влияние на систему, защититься от этого не сможет даже самый внимательный бёрст линкер. Даже наоборот — чем лучше отточены его чувства, тем больше он поразится тому, что упустил противника из виду. Платинум Кавалер удерживал Харуюки на месте с помощью хирургической точности своих атак, поэтому не смог ничего сделать.

Разумеется, в следующий раз Синтез уже не поможет. Он действует всего долю секунды, к тому же требует мысленных усилий, поэтому им нельзя пользоваться часто. Если бы Харуюки сражался только с Кавалером, тот смог бы прицелиться снова и на сей раз нанести смертельный удар.

Однако внимание подвело не только рыцаря.

Крокоцетус ракетой пролетел над головой вжавшегося в землю Харуюки. Будучи частью игровой системы, он тоже попал под действие Синтеза и упустил цель из виду. А не найдя Харуюки, Энеми, разумеется, переключился на следующего ближайшего противника.

Дождавшись, пока над ним пронесётся вся туша и длинный хвост Крокоцетуса, Харуюки расправил крылья.

Он оттолкнулся от земли, и металлические чешуйки изо всех сил завибрировали. Даже такому сильному аватару, как Кавалер, придётся полностью сосредоточиться на Энеми Звериного Класса, чтобы не погибнуть. И пока массивное тело Крокоцетуса прикрывает Сильвер Кроу, он наверняка успеет покинуть область поражения.

— О-о!.. — взревел Харуюки и начал набирать высоту, расходуя всю накопившуюся за время битвы с Энеми энергию…

— Лазер Ланс.

Далеко за спиной раздались тихие слова.

“Что?” — подумал Харуюки уже после того, как ослепительно белый луч пронзил его спину.

Правое крыло оторвало начисто, и аватар немедленно вошёл в штопор. Но даже падая по спирали на землю, Харуюки продолжал повторять один и тот же вопрос:

“Почему? Почему? Почему?”

На пятом “почему” он ударился о землю у южного края пруда. От удивления он даже не успел сгруппироваться, и шкала здоровья резко сократилась. В ней осталось заметно меньше половины общего запаса.

Потрясённый Харуюки перевёл взгляд на свою грудь, даже не пытаясь подняться. В металлической броне зияла двухсантиметровая дыра, из которой без конца вытекали алые спецэффекты.

— Гр-р-о-о-о!

Слева раздался зычный вопль. С трудом повернув голову, Харуюки увидел, как Крокоцетус падает на спину. Зверь бешено извивался, и с каждым его движением изо рта и правого глаза вырывались спецэффекты урона.

Картина случившегося сложилась сама по себе. Дальнобойная Инкарнационная атака Платинум Кавалера одновременно поразила как раскрывшего пасть Энеми, так и пытавшегося улететь Харуюки.

Энеми высших Классов обладают высокой стойкостью к Инкарнации, особенно такие, которые полагаются только на грубую силу, как Крокоцетус. Тем не менее, выстрел Кавалера пронзил голову Энеми насквозь. Это говорило о чудовищной силе Инкарнации, но Харуюки волновало совсем другое.

— Этот луч… — хрипло пробормотал он, приподнимаясь.

Кавалер, стоявший почти в двадцати метрах, повернул голову, словно каким-то образом услышал противника. Он медленно поднял меч и направил его остриём точно на Сильвер Кроу.

— Лазер Ланс, — вновь послышался голос рыцаря.

Раздался чистый звон. Из острия меча Кавалера вырвался серебристый луч, пронзивший одновременно левое плечо и левую руку Харуюки. И без того раненую руку окончательно оторвало, и она упала на землю с громким лязгом. Осколки чешуек крыла закружились в воздухе, словно перья.

Лазерное Копьё. Именно так называлась и выглядела Инкарнационная техника Харуюки, которую он таким трудом создал на базе своей Инкарнации первого уровня — Лазерного Меча, — увеличив её радиус действия. Ради того, чтобы овладеть этим умением, ему пришлось впервые за долгое время посмотреть себе в глаза и в глубины души, чтобы отыскать там свет надежды.

Но откуда эта Инкарнация у Платинум Кавалера?

Рыцарь приближался, мерно позвякивая латными сапогами. На одном из шагов его клинок опять сверкнул, и на шее лежащего на спине Крокоцетуса появилась серебристая линия.

Энеми мгновенно замер. Его голова съехала по шее и упала на землю. Третья шкала здоровья мгновенно обнулилась, обе части останков разом съёжились и взорвались голубым пламенем и снопом частиц-спецэффектов.

Поскольку Сильвер Кроу успел нанести Крокоцетусу немало урона, Брейн Бёрст начислил ему солидное количество очков, но Харуюки не обратил на это внимания и неотрывно смотрел на приближающегося Кавалера.

Звяк, звяк, звяк. Рыцарь остановился в двух метрах от него.

— Наверное… ты очень удивлён, — негромко проговорил он. — Я… умею подражать Инкарнациям, которые мне нравятся…

— Подражать? — повторил Харуюки, словно попугай.

— Впрочем… сильные техники мне не по силам, — Кавалер пожал плечами. — Однако твои лазерные приёмы настолько просты, что я освоил их за три дня…

Инкарнация — это воплощение света или тьмы, которые таятся в самой глубине души бёрст линкера. Харуюки всегда считал, что каждая Инкарнационная техника уникальна и не может быть скопирована кем-то другим, ведь даже то, что кажется самым простым ударом, на самом деле питает старая моральная травма, которая, естественно, у каждого человека уникальна. Подделать её невозможно. Вот почему на практике даже Инкарнации первого уровня вроде Лазерного Меча Харуюки и Излучающего Кулака Нико выглядят такими непохожими друг на друга.

Вдруг в голову Харуюки пришла догадка, и он схватился за неё как утопающий за соломинку.

— Неужели ты… воруешь способности как Даск Тейкер? Это Инкарнационная версия “Демонической Конфискации”?

— Ха… — как ни удивительно, Кавалер обронил короткий смешок. — Когда-то я и сам задавался этим вопросом, поэтому обратился к Королеве… Я спросил, неужели мне под силу копировать чужую Инкарнацию… Но Королева сказала, что нет… Просто я… — рыцарь прервался, затем нацелился остриём меча на лоб Харуюки. — Думаю, остальное можно не говорить… Тем более, мы с тобой больше никогда не встретимся как бёрст линкеры…

Он говорил непринуждённо, однако смысл его слов был поистине кошмарным.

Платинум Кавалер отвёл клинок всего на пару сантиметров.

Ещё мгновение, и он разрубит голову Харуюки своим невозможно быстрым ударом. Как-либо изменить это будущее уже невозможно. Даже Синтез уже не поможет, ведь враг находится слишком близко.

Нельзя сдаваться. Он должен сопротивляться до последнего. Даже если удастся выцарапать всего лишь долю секунды, чем дольше он продержится — тем выше шанс, что что-то изменится.

Время замедлилось до предела, и Харуюки попытался найти хоть какую-то возможность повернуть ход событий.

Противник не даст ему времени выговорить название спецприёма. Даже защищаться мечом — и то уже слишком поздно. Сместиться вбок со сломанными крыльями невозможно. Значит, остаётся лишь одно.

Инкарнация, которую придётся включить молча.

Если спецприёмы обязательно необходимо объявлять голосом, потому что иначе они не включатся, то в случае Инкарнации выкрик лишь помогает сосредоточить образ. Помня об уроках Нико, Харуюки постоянно кричал название Инкарнаций либо вслух, либо про себя, но теперь ему должно быть под силу применять техники молча.

Для этого он должен поверить в силу своего воображения и в живущий внутри него свет. Пускай он оторван от дорогих людей, созданные им узы никогда не исчезнут. Свет, который он получил от Такуму, Тиюри, Фуко, Утай, Акиры, Нико и Черноснежки, до сих пор пылает в нём ярким, неугасимым огнём.

Настало время разжечь его и выпустить на волю.

Из самой середины пробитого и расколотого нагрудника сидящего на земле Харуюки вырвался ослепительный свет, мгновенно превратившийся в сферический барьер.

Одновременно с этим правая рука Платиум Кавалера расплылась в воздухе, и его огромный меч сверкнул.

Перед глазами Харуюки взорвался сноп серебристых искр.

“Лайт Шелл” или “Световая скорлупа” — это Инкарнация второго уровня, придуманная для борьбы с гравитационным полем Тескатлипоки. Она уже доказала свою эффективность против энергетических полей, но Харуюки не представлял, как она проявит себя при встрече с физическим ударом. Возможно, скорлупа не сможет остановить сверхбыстрый выпад, который режет металлическую броню Сильвер Кроу, словно масло, но вдруг ей удастся хотя бы немного изменить его траекторию?

Харуюки не надеялся на большее, однако рубящий удар достиг светового барьера и лишь выбил фонтан искр, не сумев пробить преграду. Одновременно с этим в пространстве между ними проявилось нечто вроде извивающейся в воздухе ленты — это оказался тончайший трёхметровый клинок, блестящий подобно тусклому серебру.

Вдруг эта лента резко укоротилась, собралась у руки Кавалера и снова стала длинным мечом.

Стоя посреди рассыпающейся скорлупы, Харуюки осознал, что разгадал секрет дальнобойной атаки противника. Меч Платинум Кавалера растягивался пропорционально скорости выпада и превращался в тонкую плёнку. Поскольку Кавалер наносил невозможно быстрые удары, клинок истончался до атомарного уровня и вытягивался на огромное расстояние. Вот как он смог отрубить лапу Крокоцетуса и пронзить плечо Сильвер Кроу. Вот что на самом деле стояло за серебристыми линиями.

Но если ленте не удаётся разрубить цель, она отлетает от преграды и тормозится, извиваясь так, что становится видна невооружённым глазом. Именно этого опасался Кавалер, когда Харуюки выставил перед собой “Ясный Клинок”.

И неподвластная глазу скорость выпадов, и умелое обращение с тончайшим клинком говорили об исключительном мастерстве Кавалера как бёрст линкера. Но в то же время этот механизм был не менее тяжёлым преступлением против честного фехтования, чем Омега-стиль…

— Теперь ты… знаешь мой секрет… — сказал Кавалер ледяным шёпотом. — Я уже видел эту защитную Инкарнацию… но ошибся, решив, что она не действует против физических атак… Впрочем… теперь мне тем более нельзя отпустить тебя живым…

Харуюки медленно и молча встал. Несмотря на слабость в теле, он смог поднять меч и встать в боевую стойку.

— Я тоже не собираюсь убегать, — собрав всю оставшуюся волю, выдавил он, глядя прямо в скрытые забралом глаза Кавалера.

Впрочем, даже если бы он искренне захотел, унести ноги всё равно бы не получилось — при первой же попытке развернуться рыцарь отрубил бы ему голову.

Сразиться с первым Гномом и победить. Вот единственный способ вернуться живым.

У Кавалера был полный запас здоровья, у Харуюки осталась лишь одна пятая шкалы. Сильвер Кроу отрубили руку и крылья, в груди зияла дыра, но он пока мог двигаться и держать меч.

Нужно ещё раз отразить дальнобойный выпад Световой скорлупой, затем поразить врага в уязвимое место Пределом Омега-стиля.

Продумав стратегию, Харуюки поправил стойку так, чтобы остриё “Ясного Клинка” смотрело точно в глаза врагу.

Когда сверкнёт обозначающая выпад вспышка, включать Инкарнацию будет уже поздно. Поэтому Харуюки следил не за рукой противника, а за его телом целиком, пытаясь поймать первые признаки удара всеми органами чувств.

Постепенно он начал видеть на месте Платинум Кавалера не рыцаря и не дуэльного аватара, а сгусток чистого серебристого света — совсем как на высшем уровне. Не осознавая того, что с ним происходит, он продолжал ждать заветного момента.

Сейчас, когда Кавалер добил Крокоцетуса, время играло против него самого. Дело в том, что остальная пятёрка легионеров Осциллатори, убежавшая вместе с Тескатлипокой, могла не выходить через портал, а вернуться сюда. Узнав о замысле Кавалера, они однозначно откажутся его поддержать. По крайней мере, Цубоми и Мегуми — точно.

Оба бёрст линкера застыли на месте. Секунды протекали в гробовой тишине, пока, наконец…

Серебристое свечение внутри фигуры Кавалера сдвинулось в сторону руки.

Инкарнационный барьер столкнулся с незримым выпадом. Раздался оглушительный стеклянный звон. Отбитый клинок прозмеился в воздухе.

Харуюки кинулся вперёд, отключая защиту и как можно резче опустил “Ясный Клинок”.

Кавалер, как и подобает ветерану, тут же пригнулся, чтобы уйти от удара. Из-за этого остриё меча попало не по голове, а по левому плечу. Но Харуюки это нисколько беспокоило. Он надавил на своё оружие и…

Ладонь почти не встретила сопротивления, когда “Ясный Клинок” разрубил латный наплечник по вертикали. Левая рука противника беззвучно заскользила по доспеху и упала на землю.

“Я смог!” — обрадовался Харуюки, но его счастье продлилось лишь мгновение.

Он увидел невозможное. Точнее, невозможным было то, чего он не увидел.

Рука Платинум Кавалера оказалась отсечена подобно зеркальному ответу на травму его собственного аватара. Однако внутри тонкой, всего в полсантиметра, скорлупы вражеской брони зияла лишь пустота.

— У тебя нет тела?.. — ошеломлённо выдохнул Харуюки.

В следующее мгновение в прежде непроницаемой темноте за забралом вспыхнули тёмно-красные огни. Это были не линзы, как у большинства дуэльных аватаров, а их пламенеющие очертания.

— Увидел, да? — сказал Кавалёр шёпотом, который отдавался в ушах зловещим эхом.

Он отвёл назад левую ногу и прикрыл дыру уцелевшей рукой, чтобы скрыть рану. Харуюки, сам того не замечая, отступил на пару шагов, прежде чем сумел выдавить из себя:

— Это… не дуэльный аватар? Дрон? Может быть, Энеми?..

Но вместо ответа Кавалер убрал руку с мечом от плеча и медленно занёс клинок над головой. Из устремлённого в небо острия вырвались струи тёмно-синего Оверрея, сплетающиеся друг с другом, словно змеи.

Харуюки никогда ещё не видел такой Инкарнационной техники, но чутьё подсказало, что Световая скорлупа против неё не поможет. Тем более что концентрация уже подводила его, ведь он только что дважды беззвучно применил эту недавно выученную технику.

Харуюки решил, что остаётся лишь погибнуть геройской смертью, и поднял “Ясный Клинок” в ответ.

Внезапно Кавалер ни с того ни с сего отпрыгнул назад. В то место, где он только что стоял, ударил луч голубого света.

Оверрей, окутавший рыцарский меч, уже погас, но с неба продолжали бить лучи. Кавалер отпрыгивал и уворачивался, пока не оказался у входа во дворец. Наблюдавший за битвой Айвори Тауэр тоже отступил на несколько шагов вглубь здания.

И тогда Харуюки, наконец, посмотрел в небо.

На фоне жёлто-зелёного неба беззвучно парила одинокая фигура. Но не дуэльного аватара. Эти волосы и юбка, развевающиеся на ветру, и роскошные крылья за спиной принадлежали…

— Метатрон… — с трудом выговорил Харуюки, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Архангел Метатрон, существо Легендарного Класса, перешла из Нега Небьюласа в Осциллатори Юниверс одновременно с Харуюки. Но что она здесь делает, если до сих пор ни разу не выходила на связь?

Метатрон, наверняка заметившая недоумение Харуюки, вскинула руку, словно обещая объяснить всё позже, а затем указала ладонью на дворец.

На кончиках её тонких пальцев зажглись голубые точки. Они превратились в светящиеся кресты, а затем с оглушительным грохотом взорвались синхронным залпом.

Пять лазерных лучей пролетели по сложным волнистым траекториям и ударили в одну точку рядом со входом во дворец. Сосредоточенная энергия превратилась в разбухающий шар… и взорвалась.

Харуюки пришлось защититься от волны жара рукой, но он изо всех старался не отводить глаз. Центральной части музея, избежавшей разрушительной поступи Тескатлипоки, теперь пришлось поглотить энергию взрыва. Стены и потолки раскалились докрасна и начали плавиться. Харуюки силился отыскать среди огня Платинум Кавалера и Айвори Тауэра, но они словно растворились. Может быть, погибли или куда-то сбежали? В первом случае должны были остаться маркеры смерти, но Харуюки не мог отправиться на поиски, пока у входа бушевало пламя.

Впрочем, даже если враги выжили, они едва ли решатся напасть в таких условиях. Придя к этому выводу, Харуюки снова посмотрел в небо, стараясь не забывать о бдительности.

Архангел, превратившая первый этаж музея в огненное море, наконец-то опустила руку, сложила крылья и спикировала в самую середину двора. Она падала камнем, но за считанные мгновения до удара о землю вновь расправила крылья, резко затормозила и грациозно приземлилась на ноги.

— Метатрон!.. Спасибх-х!

Харуюки тут же попытался поблагодарить подругу, которая выручила его в самый нужный момент. Но не успел он договорить, как Метатрон изо всех сил стиснула его в объятиях.

— Ну почему с тобой каждый раз такое?.. — донёсся яростный шёпот, который выдавал обуревающее её возмущение и беспокойство.

Метатрон ещё секунд пять выдавливала из Сильвер Кроу дух.

— Пха! — смог вдохнуть Харуюки, когда архангел отпустила его.

Первым делом он проверил шкалу здоровья, испугавшись, что от ангельского приветствия та опустела ещё сильнее. Впрочем, опасения оказались напрасными, и Харуюки вновь посмотрел на Метатрон.

От её красоты захватывало дух. Харуюки захотелось притронутся к телу девушки и убедиться, что это и правда всего лишь трёхмерная модель, но он знал, что в таком случае архангел точно оставит от его шкалы здоровья всего одно деление. Поборов нескромное желание, он убрал “Ясный Клинок” в ножны и сказал:

— Спасибо, Метатрон. Если бы не ты, со мной бы наверняка сделали такое, что уж лучше умереть.

Поблагодарив спасительницу, он провёл взглядом с головы до ног и обратно.

— Э-э… — продолжил Харуюки. — Твои раны уже зажили?

Метатрон кивнула с таким видом, словно этот вопрос не стоил обсуждения.

— Давно, ведь на сей раз моё ядро не пострадало.

— Понял. Это хорошо…

Харуюки выдохнул с облегчением, но и только. Он не придумал, что ещё говорить, потому что не знал об отношении Метатрон к трагической битве против Тескатлипоки три дня назад, к его выходу из Нега Небьюласа и переходу в Осциллатори Юниверс. Лицо Святой не давало никаких подсказок.

“Может, сейчас самое время обсудить с ней накопившиеся вопросы?” — подумал Харуюки, но осознал, что обстановка не способствует беседе. Он понятия не имел, как себя поведёт Платинум Кавалер, вернее, Томотика Кёбу после возвращения в реальный мир, к тому же до сих пор не выяснил судьбу Роуз Миледи и остальных бёрст линкеров, которые убежали, отвлекая Тескатлипоку.

Более того, Харуюки даже не знал наверняка, что именно произошло с Кавалером и Тауэром. Но стоило ему ещё раз посмотреть на дворец, как Метатрон вновь заговорила:

— Ты сражался против наездника из Осциллатори Юниверса и теневика из Общества Исследования Ускорения, так? Я надеялась, что Техилимы добьют их, но за мгновение до взрыва они спрятались в тенях.

Харуюки не знал, что такое Техилимы

, но догадался, что речь про пять лазеров, которые выпустила Метатрон. Ему стало любопытно, когда она успела овладеть этой атакой, однако этот разговор явно мог подождать.

— Блэк Вайс, которого ты называешь теневиком, создал в этих местах множество потайных проходов — неисчезающих теней. Думаю, они уже сбежали с их помощью подальше отсюда.

— В следующий раз буду бить сразу Трисагионом и насмерть, — заявила Метатрон, не меняясь в лице, но затем слегка нахмурилась. — Но я не понимаю… Ладно ещё теневик, но почему тебя пытался убить наездник, который теперь в одном Легионе с нами?

— Я и сам не понял. Судя по тому, что он сотрудничал с Айвори Тауэром… точнее, Блэк Вайсом, он хотел не просто убить меня, а взять в плен и что-то сделать…

— Значит, мне тем более нужно было обратить их в пепел. Впрочем… меня больше всего волнует, могла ли Вайт Космос одобрить это нападение…

— А… — Харуюки вытаращил глаза, впервые задумавшись об этом.

Действительно, могла. Белая Королева — хладнокровная, безжалостная интриганка, которая с самого сотворения Ускоренного Мира устраивала в нём множество катастроф и трагедий. Харуюки не забыл, что именно она обманом заставила Черноснежку, собственную сестру, подло убить Первого Красного Короля и лишить его всех бёрст поинтов. Не исключено, что она одобрила переход Сильвер Кроу в Белый Легион только для того, чтобы поймать его в западню.

Харуюки потерял дар речи. Метатрон какое-то время молча думала, но затем покачала головой и сказала:

— Нет. Не думаю, что Космос в этом замешана.

— Что? О-откуда ты знаешь?

— Потому что я не просто восстанавливала силы в Аэрохижине, но и анализировала Тескатлипоку по приказу Космос.

— Анализировала?!

— Да. Я поняла, что тебе грозит опасность, именно потому, что Тескатлипока резко изменил своё поведение, пока я за ним наблюдала. Если бы не приказ Космос, я бы не узнала координаты этой битвы.

— П-понятно…

Метатрон пришла к логичному умозаключению. Если Белая Королева одобрила действия Кавалера — или даже сама отдала приказ о нападении — то едва бы поручила Метатрон анализ Тескатлипоки, зная, что это может спутать карты.

Получается, что Платинум Кавалер пошёл на эту авантюру, в которую вовлёк и других Гномов, без каких-либо указаний со стороны Белой Королевы и, возможно, даже против её воли. Но почему он так отчаянно пытается избавиться от Харуюки? Да, на сей раз он упустил победу, но только благодаря вмешательству Метатрон. Без неё он бы легко разгромил Сильвер Кроу с помощью тёмно-синей Инкарнации, хотя даже и без неё его превосходство было более чем очевидным.

Харуюки успел подумать об этом лишь секунду, прежде чем в голову стукнула новая мысль.

— А, точно! Что стало с Тескатлипокой?! Миледи и остальные увели его отсюда, но что случилось потом?

— Когда я прервала свои наблюдения, он перемещался между территориями, которые вы называете Таканава и Сибаура. А что касается Роуз Миледи и прочих, то пока мы здесь, у нас нет способа узнать, спаслись ли они.

— Да… конечно. Надеюсь, они смогли от него оторваться…

Никто из них не настраивал таймер автоматического отключения, так что если попутчики Харуюки всё-таки оказались в неограниченном истреблении, то он должен будет помочь им, отключив нейролинкеры в реальном мире. Конечно, перед поисками портала ему хотелось хотя бы узнать, живы ли они, однако Сильвер Кроу слишком пострадал, чтобы заниматься разведкой.

“Наверное, лучше сначала выбраться отсюда… Но если остальные останутся здесь, то я окажусь наедине с очнувшимся Томотикой”, — успел подумать Харуюки, как вдруг…

— Ну, пошли уже, — сказала Метатрон и снова прижала Сильвер Кроу к себе.

— Ай! К-куда ты собралась?! — растерявшись, спросил Харуюки, но по ушам уже ударил грохот повторного ускорения.

Soul Squeeze, Выжимание Души.

ивр. “псалмы”.