Том 26 Глава 331

Выйдя из такси рядом со входом в многоквартирный дом, Харуюки и Черноснежка зашли в торговый центр за напитками, затем поднялись на лифте на двадцать третий этаж.

Прошло всего восемь часов с тех пор, как Харуюки вышел из квартиры, чтобы проведать Хоу, но казалось, будто он не был дома уже несколько дней. “Правда, утром я, конечно, и не подозревал, что выдастся такой денёк”, — подумал он, открывая замок.

— А! — вдруг воскликнул он, поворачивая ручку.

— М? Что-то не так? — Черноснежка нахмурилась.

— Нет, ничего такого, просто… я твердил, что буду в списке противников каждый день в десять и пятнадцать, а сегодня пропустил полуденные битвы…

Лицо Черноснежки тут же стало из недоверчивого обеспокоенным.

— А, ты про это? Утай уже рассказывала, что ты проводишь десятки дуэлей в день. Конечно, я не буду утверждать, что сражаться — это плохо, но…

— Д-давай лучше не будем стоять здесь и войдём уже! — Харуюки кое-как отыскал возможность вставить слово и подтолкнул Черноснежку в спину.

Ещё находясь в торговом центре, Харуюки включил кондиционеры с помощью локальной сети, так что в гостиной было уже не жарко.

Когда Харуюки выходил из дома, мать ещё спала, но за прошедшее время ушла на работу и наверняка вернётся только глубокой ночью. Даже во время летних каникул она почти не виделась со своим сыном, однако в последнее время у Харуюки пропало ощущение, что мать пустила его воспитание на самотёк. Кроме того, Нега Небьюлас часто собирался в этой квартире именно благодаря тому, что её хозяйка подолгу отсутствовала.

— Каждый раз удивляюсь тому, какой у тебя дома порядок. Твоя мать что, чистюля? — спросила Черноснежка, снимая с плеча сумку.

— Да, она любит чистоту, но я тоже убираюсь.

— О, вот за это хвалю. В своей комнате тоже?

— Э-э… ну-у, более-менее…

“Чёрт, я же не убрал с кровати футболку!” — занервничал Харуюки, но сказал себе, что Черноснежка всё равно не зайдёт в его спальню. Быстрым шагом добравшись до кухни, он вымыл руки и наполнил колотым льдом два стакана. Затем налил в них только что купленной газировки со вкусом лайма и сунул титановые соломинки.

Когда Харуюки вернулся в зал, Черноснежка стояла у окна на балкон и смотрела на начинающийся закат. Подойдя, он протянул ей поднос со стаканами.

— Бери, сэмпай.

— А, спасибо.

Черноснежка взяла стакан и отпила через соломинку, пока Харуюки неотрывно смотрел на её лицо.

Он ещё не включил свет, поэтому шелковистые чёрные волосы и такого же цвета нейролинкер сверкали в золотистых лучах заходящего солнца. Июль подходил к концу, но её руки, выглядывающие из коротких рукавов летнего платья, ещё совсем не загорели.

“Зачем я тянул резину целых три дня?” — мысленно вопросил Харуюки, продолжая держать поднос.

Надо было связаться с ней раньше — лучше всего вечером того же дня, когда они сразились с Тескатлипокой. Черноснежка давно доказала, что заслуживает уважения и как учитель, и как “родитель”, поэтому Харуюки должен был раскрыть ей все свои чувства.

Впрочем, он мог сделать это и сейчас. Мегуми и Цубоми дали ему возможность сказать то, что должно быть произнесено вслух.

Подумав об этом, Харуюки уже собирался открыть рот, как…

— Кстати, меня просили передать тебе пару сообщений, — выпустив соломинку изо рта, сказала Черноснежка таким тоном, словно только сейчас что-то вспомнила.

— Что? О-от кого?

— От Графа и Лида. Думаю, начну с Графа: “Прости, что не смогли помочь в бою с Теспокой. Я забираю Лида на повторное обучение”.

— О-обучение?!

— Ага. Теперь от Лида: “Я обязательно вернусь, когда стану сильнее. Держись, Кроу”.

Немного постояв с разинутым ртом, Харуюки снова переспросил:

— Какое ещё обучение? Где?..

— Вроде на горе Фудзи на неограниченном нейтральном поле. Граф никогда не любил подолгу сидеть на месте… Возможно, зря мы его вытащили из Имперского Замка.

— Н-на горе Фудзи? Серьёзно?

Харуюки невольно посмотрел в западное окно. С высоты двадцать третьего этажа Фудзи иногда виднелась на горизонте в солнечную погоду, но только зимой, потому что летняя дымка скрывала всё, что находилось дальше Окутамы

— Фудзи — это, видимо, какое-то особое место на неограниченном нейтральном поле? Метатрон говорила, что летала туда лечиться, а Сентри рассказывала, будто там есть неиссякающий источник сакэ…

— Особое — это однозначно, — не задумываясь подтвердила Черноснежка, подняла руку со стаканом и показала в окно. — Ты же знаешь, что все достопримечательности Токио становятся подземельями или логовами уникальных Энеми? А гора Фудзи — это главная достопримечательность всей Японии. Было бы странно, не будь там ничего важного.

— И правда…

Даже в историческом музее, о котором Харуюки узнал только сегодня, живёт Крокоцетус, Энеми Звериного Класса. На горе Фудзи должны обитать Энеми по крайней мере Легендарного Класса, а может, даже выше.

“Одновременно хочется и побывать там, и на пушечный выстрел не приближаться…” — подумал Харуюки, взял с подноса второй стакан и поймал ртом соломинку. Изо всех сил потянув, он наполнил рот напитком, чувствуя аромат лайма и пощипывание угольной кислоты на языке. Эти ощущения наполнили его голову и смыли спутавшиеся друг с другом обрывки мыслей.

Он не представлял, что ему — Сильвер Кроу — делать дальше. Битву за Минато-3 отложили, но не отменили, так что на следующей неделе ему, может быть, придётся пробивать оборону Нега Небьюласа вместе с остальными Белыми легионерами. С другой стороны, впереди его могут ждать новые ловушки Платинум Кавалера. Но что бы ни случилось, Харуюки не собирался снимать с шеи нейролинкер и запираться в своём крошечном мирке. Он мог — и должен был — делать лишь одно: становиться сильнее, пока не устранит все преграды на пути к их с Черноснежкой цели — концовке Брейн Бёрста.

— Сэмпай… — не сводя глаз с заката, Харуюки попытался вновь произнести те слова, которые не получилось до этого: — Я прошу прощения, что, не посоветовавшись с тобой, перешёл в Осциллатори Юниверс и с тех пор совсем не выходил на связь. Но я…

От этого неожиданного крика Харуюки подпрыгнул на месте и даже пролил часть газировки.

Вытаращив глаза, он перевёл взгляд и увидел, что Черноснежка низко опустила голову. Волосы струились по её плечам и скрывали если не всё лицо, то его выражение — точно.

Стоя как истукан, Харуюки услышал, как она проговорила на редкость хрипло:

— Прости, что повысила голос.

Только сейчас он заметил, что стакан мелко дрожит в руках девушки. Харуюки поставил свою газировку на поднос, сделал два шага к Черноснежке и забрал у неё посуду. Сходив к обеденному столу, он оставил там поднос и трусцой вернулся к окну.

Черноснежка по-прежнему не поднимала головы. Харуюки положил руку ей на спину, отвёл к дивану, усадил на него и сам сел рядом. Но что делать дальше — он не представлял. Ему хотелось извиниться, но он не понимал, что именно в его словах так сильно задело девушку.

— Мне кажется… — вдруг прошептала Черноснежка, и Харуюки обратился в слух. — Мне кажется, если ты извинишься за переход, то всё — он станет окончательным… Когда мы ехали сюда, я сказала, что верю, что ты достойно проявишь себя даже в Белом Легионе… Я не соврала, но на самом деле ужасно… ужасно боюсь того, что это случится на самом деле. Наверное, я за всю свою жизнь бёрст линкера никогда ещё так сильно не боялась что-то утратить…

— Что ты!.. Пожалуй, не говори слова “утрата”! — Харуюки наклонился к Черноснежке и изо всех сил попытался переубедить её: — Ты ничего не потеряла, сэмпай! Я всегда был, есть и буду твоим “ребёнком”. Да, возможно, мне придётся однажды сразиться против Нега Небьюласа, но это сражение не разорвёт узы, которые нас связывают. Ведь… ведь это ты научила меня, что после ускорения остаётся только сражаться!

Харуюки закончил говорить, но Черноснежка не отвечала ещё долго.

— Да, ты прав, — наконец, раздался едва слышный голос. — Я твой “родитель”, ты мой “ребёнок”... и пока мы с тобой бёрст линкеры, это никогда не изменится. Но даже эти отношения… построили между нами невидимую стену…

— Что? Стену? Какую ещё стену?

— Вот эту, — ответила Черноснежка, наконец-то поднимая голову.

Она вытерла повисшие на ресницах слёзы и той же рукой потянулась к Харуюки. Однако пальцы замерли сантиметрах в десяти от его губ.

Девушка слабо улыбнулась, и Харуюки наконец-то понял, что она пыталась сказать. Между ними была не столько стена, сколько психологический барьер. Они считали друг друга “родителем” и “ребёнком”, иначе говоря — “семьёй”. Именно эта мысль в некотором смысле ограничивала Харуюки.

В воскресенье шесть дней назад они вместе мылись дома у Черноснежки. Разумеется, при этом оба разделись донага, и, хотя Харуюки по достоинству оценил красоту девушки, она не вызвала у него ни капли плотского желания.

Во-первых, он страшно нервничал. Во-вторых, Черноснежка шокировала его откровениями о том, что она машинный ребёнок — результат эксперимента по пересаживанию чужой души в выращенное в искусственной матке тело с уничтожением прежней личности.

Но была и третья причина, которую Харуюки до сих пор не осознавал. Оказывается, он до сих пор считал себя исключительно “ребёнком” Черноснежки, и эта мысль создавала между ними незримую преграду.

Девять месяцев назад Черноснежка использовала “физикал фул бёрст”, чтобы оттолкнуть Харуюки с пути автомобиля и спасти ему жизнь. Перед этим, стоя рядом с ним в синем мире, она призналась ему в любви. Однако Харуюки не смог ответить ей взаимностью.

Почему он так упрямо держался именно за “семейные” отношения?

Он уже знал ответ.

Всё дело в том, что не верил в самого себя. Всякий раз, сталкиваясь с неприятными событиями, он выбирал бегство; ни разу не находил в себе силы постоять за себя и постоянно ранил даже любимых друзей детства. Он ненавидел себя за это, ненавидел всем сердцем, ненавидел до изнеможения, беспросветно. Вот почему он так отчаянно цеплялся за комфорт “семьи”, гарантированный системами Брейн Бёрста.

Момент настал. Сейчас, в эту самую секунду, он должен разбить ту крепкую скорлупу, в которой запер самого себя.

Собрав воедино всё мужество, которое он понемногу копил в реальном и Ускоренном мирах, Харуюки поднял руки.

Девять месяцев назад, когда он только-только стал бёрст линкером, Черноснежка спросила у него:

“Неужели два виртуальных метра — это для тебя так далеко?”

Тогда ему казалось, что это недостижимая даль. Да и сейчас тоже. Но он понял, что это расстояние существует только в его сознании.

Харуюки протянул дрожащие руки и обнял ладонь, которую Черноснежка терпеливо держала перед собой. Подтянув к себе холодные пальцы, он коснулся губами слезы на одном из них.

Харуюки заговорил, вкладывая в слова все свои чувства:

— Черноснежка-сэмпай, я тебя люблю. Не как бёрст линкер, а как Харуюки. Я люблю тебя всем сердцем… Саюки Куроба.

Глаза девушки, похожие на чёрные драгоценные камни, широко раскрылись.

В них снова набухли слёзы. Они впитывали оранжевый свет падающих через окно лучей и сверкали, словно две звёздочки.

Огоньки вдруг потекли вниз, оставляя за собой сверкающий след. Блестящие губы вздрогнули и растянулись в слабой, но всё-таки улыбке.

Черноснежка оторвала от дивана вторую руку, положила её на ладони Харуюки и ответила голосом, похожим на перебор шёлковых струн:

— И я. Я тоже тебя люблю.

Они медленно сблизили лица, опираясь на руки друг друга. Волосы Черноснежки перетекли вперёд, и Харуюки ощутил их сладковатый аромат. Чёрные глаза, в которых блестели крошечные галактики, беззвучно закрылись.

Секундой позже Харуюки тоже закрыл глаза. Их губы встретились, словно притянутые друг к другу невидимой силой.

Теплота и мягкость — Харуюки получил полный спектр физических ощущений, но не только их. В его сознание бурным потоком потекла информация, словно их души соединились в сеть.

Он почувствовал грусть, страдания и одиночество, которые Черноснежка испытывала раньше… и нежность, которая переполняла её сейчас.

Харуюки хотелось донести, что он испытывает те же самые… нет, даже более сильные чувства. Этот порыв оказался настолько мощным, что Харуюки подался вперёд. Равновесие, державшееся лишь на руках, нарушилось, и Черноснежка упала спиной на диван, а он оказался над ней.

Но их губы не разделились. Более того, Харуюки и Черноснежка сблизились ещё сильнее, цепляясь друг за друга освободившимися руками. Они искали связи — ещё более прочной и глубокой. Барьер между ними истончался и крошился. Тела и души сливались воедино.

“Ещё. Я хочу больше”.

Харуюки изо всех сил напряг руки, обвившиеся вокруг хрупкого тела Черноснежки.

В какой-то момент их языки встретились. Невозможно сладкие ощущения пронизывали всё тело и пускали по нервам настоящие фейерверки.

Во тьме на изнанке век зажглись радужные кольца. Они дрожали, расширялись и постепенно заполняли собой всё…

Пока оглушительный хлопок не разорвал сознание Харуюки в клочья.

— Ух… Ч-что это было?! — раздался возглас Черноснежки уже после того, как Харуюки, переполошившись, вскочил на ноги.

Он распахнул глаза и осмотрелся.

Вокруг царила кромешная тьма. Не видно ни потолка, ни стен. Может быть, наступила ночь? Но тогда в окнах светились бы огни ночного Коэндзи…

— Эй… Эй, Харуюки, — раздался голос за спиной.

Харуюки резко обернулся и увидел Черноснежку… но и её длинные волосы, и изящные руки, и совершенно обнажённое тело состояли из светящихся белых точек. Торопливо опустив глаза, он убедился, что и его тело выглядит точно так же. А ещё он заметил далеко внизу бескрайнюю галактику, молча переливающуюся огоньками.

— Что?.. Это высший уровень?.. — пробормотал Харуюки.

— Судя по всему — да, — Черноснежка пожала плечами. — Но как мы здесь вдруг оказались?

Харуюки снова посмотрел по сторонам, но нет — они стояли в бесконечной тьме совершенно одни. Их не подняла сюда ни Метатрон, ни какое-либо другое создание. А это значит…

— Может, я случайно это сделал и взял тебя с собой?

— А?.. Но ведь мы не ускорялись и не соединялись кабелем.

— Д-да, конечно. Но ничего другого на ум не приходит.

Помолчав с ошарашенным видом, Черноснежка медленно покачала головой и сказала:

— Да уж, приехали… Это что получается, нас будет забрасывать сюда при каждом поцелуе?

— П-поцелуе?..

“Ах да, мы же поцеловались”.

Вновь осознав, что только что произошло, Харуюки застыл на месте, не понимая, как отвечать на эти слова. Вдруг Черноснежка подняла руку и попыталась ткнуть Харуюки в плечо.

— Эй, чего засмущался? Сам же целоваться полез. Сейчас ещё и меня краснеть заставишь.

— Ч-что? Я полез?

— Как ни крути, именно ты, — Черноснежка фыркнула, отвернулась и посмотрела на звёздное море под собой. Затем продолжила уже намного мягче: — Хотя… мне нравится это место, и я совсем не против, что ты привёл меня сюда. Вот только… в прошлый раз мы оба были дуэльными аватарами, а теперь появились людьми, причём голышом. Как так получилось?

— Не знаю… Я и сам впервые сюда попал в таком виде, — ответил Харуюки, запоздало пытаясь прикрыться.

“Хотя нет”, — мысленно поправил он себя. Когда он поднялся на высший уровень в самый первый раз и соединился с Метатрон, дуэльный аватар рассыпался, словно скорлупа, обнажая его настоящее тело из реальности. Возможно, в этом крылся некий намёк на то, что именно произошло, но Харуюки почувствовал, что упоминать сейчас Метатрон вслух опасно сразу по нескольким причинам.

— М-может, уже вернёмся? — предложил он, невольно заговорив вполголоса.

Однако Черноснежка сделала шаг навстречу и сказала:

— Мы, конечно, на такое не рассчитывали, но раз уж попали на высший уровень, да ещё и бесплатно, почему бы не насладиться видом Токио с высоты? В реальном мире мы такого точно не увидим.

— Ага… — Харуюки кивнул и снова опустил взгляд.

В последнее время он так часто посещал высший уровень, что уже начал привыкать к нему. А ведь на самом деле это поистине волшебное место, которого не могут достигнуть даже те, кто по-настоящему этого хочет…

Именно эта мысль помогла Харуюки найти ответ на вопрос, который уже долгое время маячил на задворках сознания. Он наконец-то осознал, о чём говорила Сноу Фейри, когда назвала его Достигателем третьего уровня. Несомненно, этот термин обозначал человека, который смог достичь высшего уровня. Что касается уровней, то первый наверняка обозначал тех, кто поднимается с помощью существ; второй — тех, кому для этого достаточно связаться с существом на расстоянии; и, наконец, третий — тех, кто может забраться сюда своими силами.

Если не считать это непреднамеренное происшествие, то Харуюки пока добирался до высшего уровня своими силами только три раза. В первый после тысяч ударов по воображаемого стальному шару на неограниченном нейтральном поле; во второй благодаря помощи Миррор Маскера, покойного брата Утай; и в третий благодаря экстремальным обстоятельствам, когда пробудившийся Тескатлипока едва не уничтожил его друзей. Поэтому Фейри правильно сказала, что Харуюки можно дать третий уровень лишь “с оговоркой”.

Будет ли четвёртый раз — неизвестно, поэтому он мысленно согласился с Черноснежкой, что нельзя упускать такую возможность, и снова всмотрелся в звёздную пыль.

Он быстро нашёл, что искал — чёрный всепоглощающий водоворот. Вот только…

— Ой, что это? — выдохнул Харуюки.

— Хм? Что-то случилось? — отреагировала Черноснежка.

— Нет, но… ты же видишь вон там метку Тескатлипоки?

— Разумеется, я как раз сама на него смотрела, — Черноснежка кивнула. — Он сейчас в парке Уэно.

Харуюки показал рукой немного левее.

— А видишь, что в километре от него виднеется кучка других маленьких меток?

— М? А, и правда. Наверное, это бёрст линкеры?

— Белые метки у социальных камер, цветные у Энеми и бёрст линкеров, но Энеми не сбиваются в стаи, так что да, скорее всего, это дуэльные аватары. Но что они делают рядом с Тескатлипокой?

Харуюки не столько спрашивал, сколько высказывал мысли вслух. Тескатлипока обнаруживает жертв примерно в радиусе километра от себя. Это значит, что группа бёрст линкеров находится на грани того, чтобы привлечь внимание бога. И тогда их ждёт полный разгром, если только они не бойцы уровня Гномов.

— Неужели даже ты их не узнал? — спросила Черноснежка.

Харуюки покачал головой.

— Иногда я, конечно, различаю хорошо знакомых бёрст линкеров по оттенку или тому, как они себя ведут, но…

— Это не из Осциллатори?

— По крайней мере, точно не Гномы.

— Хм… Либо любители посмотреть на ужас во плоти, либо… — пробормотала Черноснежка, приставив палец к подбородку.

— Это разведчики “Эксерцитуса”, — раздался вдруг над ними чей-то голос.

Харуюки резко вскинул голову, словно распрямляющаяся пружина.

С совершенно чёрного небосвода к ним беззвучно спускалась фигура, светящаяся тусклым светом.

Она выглядела как девушка с длинными, слегка развевающимися волосами, и разведёнными в стороны поднятыми руками. Первым делом Харуюки подумал, что это существо, однако незнакомка тоже не носила никакой одежды.

— Не может быть… — севшим голосом проронила Черноснежка.

— А… — ахнул Харуюки почти одновременно с ней. — Неужели?..

Незнакомку окутывала аура отстранённости, словно требующая упасть перед ней на колени. Похожим образом Харуюки себя ощущал только при виде…

— Белая Королева?.. — спросил он за секунду до того, как изящные ноги парящей девушки коснулись невидимой земли.

Волосы, расходящиеся от головы словно крылья, плавно опустились на спину. Изящное тело выпрямилось, она подняла голову.

Харуюки невольно засмотрелся на лицо.

Даже в этом бесцветном мире Вайт Космос сохранила свою нечеловеческую красоту. Если бы не возникшее у Харуюки дежа вю, он бы однозначно принял её за существо. Черты лица девушки чем-то напоминали Черноснежку, но если младшая сестра излучала холод и страсть, словно бритвенно-острый клинок из чистого льда, то старшая больше напоминала безупречно отполированный бриллиант.

У Харуюки онемели даже мысли. Пока он стоял, лишённый возможности думать, раздался спокойный, но предельно сосредоточенный голос Черноснежки:

— Давно не виделись, Космос… Точнее, Эндзю.

Услышав своё имя, Белая Королева снисходительно улыбнулась и ответила:

— Это точно. Рада, что ты жива и здорова, Саюки.

Мозг Харуюки снова заработал примерно в половину мощности. Он уже собирался спросить, кто такая Эндзю, но Белая Королева словно предвосхитила эту мысль, перевела на Харуюки взгляд и снова улыбнулась.

— Ах да, я ведь до сих пор не сказала тебе моё настоящее имя. Я Эндзю Куроба. Рада познакомиться, Арита Харуюки.

— О… очень приятно, — Харуюки машинально поклонился и изо всех сил задумался.

Но не о том, почему Белая Королева, которую он никогда не встречал в реальном мире, знала его полное имя, а о том, почему эта девушка вдруг появилась здесь.

Её явление очень напоминало встречи на высшем уровне со Сноу Фейри, которая однажды попыталась разрубить связь с Метатрон, а в другой раз парализовала Харуюки и остановила его дыхание. Очевидно, если такое под силу Сноу Фейри, то Белой Королеве и подавно. Если она обездвижит и Черноснежку, и Харуюки, то им придётся провести на высшем уровне практически вечность, ведь в квартире помимо них никого нет, и таймер они тоже не установили.

Может, пора хватать Черноснежку и спускаться в реальный мир? Но тогда слова Космос о некоем “Эксерцитусе” так и останутся загадкой.

— Не нужно так бояться, — раздался нежный голос Белой Королевы или Эндзю Куробы, которая словно прочитала сомнения Харуюки на его лице. — Вы мои любимые “ребёнок” и “внук”, и я не собираюсь вас мучить просто так.

Она медленно повернулась спиной к Харуюки и Черноснежке, сцепила ладони за спиной и сделала пару шагов вперёд.

— Э-э, Космос, — решившись, обратился Харуюки к девушке, смотрящей на чёрную дыру в галактике под ногами. — Что такое “Эксерцитус”?

— Это “армия” на латыни, — ответила Черноснежка вместо своей сестры.

Белая Королева кивнула, не оборачиваясь, и пояснила:

— Я скажу ещё конкретнее: в Древнем Риме так называли вооружённые формирования на уровень выше легионов. Если собрать когорты, получается легион, а если легионы, то эксерцитус. Думаю, с учётом этого вы согласитесь, что имя они выбрали достаточно сильное.

— То есть… это нечто вроде альянса Легионов Ускоренного Мира? — Уточнил Харуюки.

— Так и есть. Официально “Эксерцитус” сформировался сегодня в полдень, но я не удивлена, что вы ничего о нём не слышали, — Белая Королева сделала паузу, а потом добавила, словно вспомнив: — Ах да, вы только не подумайте, в “Эксерцитусе” нет ни одного так называемого Великого Легиона. Его ядро составляют “Ночные совы”

, “Воронёная сталь”

и другие средние Легионы, к которым присоединилась ещё целая толпа мелких и линкеры-одиночки.

— “Толпа” — это сколько? — спросила Черноснежка.

— Я не знаю состав “Эксерцитуса” досконально, но вроде бы там больше пятиста человек, — ответила Белая Королева, слегка наклонив голову.

— Пятиста! — завопил Харуюки от изумления.

В Токио живёт около тысячи бёрст линкеров, так что пятьсот — это ровно половина от общего числа. Это даже больше, чем все Великие Легионы вместе взятые.

— Но… как вдруг собралась такая огромная армия?

— Совсем не “вдруг”, — поправила Харуюки Вайт Космос. — Идея создания союза для противостояния Великим Легионам появилась ещё очень давно. Однако по-настоящему это движение набрало обороты после скандалов с Бронёй Бедствия, распространения ISS-комплектов и так далее.

— За этими происшествиями стояла ты, Космос, — хладнокровно напомнила Черноснежка.

Она говорила чистую правду. Это Белая Королева создала все условия для того, чтобы Харуюки стал Шестым Хром Дизастером, а Такуму и Рин заразились ISS-комплектами, а кроме того она обманом заставила Черноснежку убить Первого Красного Короля Рэд Райдера, чтобы затем завладеть его силой при помощи “Реинкарнации”.

— Верно, — однако Белая Королева кивнула так спокойно, словно не ощущала ни капли вины за свои действия. — И даже за нынешней угрозой по имени Тескатлипока. Если бы он оставался под управлением моего “Сияния”, то средние Легионы испугались бы, что я обращу это оружие против них, и забросили бы планы по объединению. Однако Тескатлипока вырвался на свободу и стал чрезвычайно сильным, но крайне простым в понимании противником. К моему огромному сожалению он, наоборот, лишь поспособствовал созданию союза.

Потратив несколько секунд на обдумывание этой речи, Харуюки заметил:

— Кажется, ты… не очень-то хочешь, чтобы бёрст линкеры объединялись…

Он готовился к тому, что его слова заденут Белую Королеву, но та лишь усмехнулась и ответила:

— Если говорить начистоту, то так и есть. Объединять — это страсть Гранде, а я, наоборот, стараюсь разобщать.

Она упомянула Грин Гранде — Зелёного Короля и главу Легиона Грейт Волл. Действительно, он ненавязчиво раздавал накопленные во время охот очки слабым Легионам, пытаясь сгладить конфликты Ускоренного Мира, которые могли бы привести к потере бёрст линкеров.

Харуюки ни за что не справился бы с этой работой. Без усилий Зелёного Короля Брейн Бёрст бы в значительной степени опустел, а может, даже совсем вымер. Казалось бы, Белая Королева тоже должны бы стремиться не допустить закрытия игры…

“Тогда почему она…” — подумал Харуюки и вдруг вспомнил речь, когда-то сказанную этой девушкой, и, не задумываясь, выразил её своими словами:

— В Accel Assault 2038 было слишком много конфликта, а в Cosmos Corrupt 2040 — слишком много миролюбия. Поэтому они погибли…

— Значит, ты хочешь сказать… что все твои усилия направлены на то, чтобы в Brain Burst 2039 тоже не стал “слишком миролюбивым”?! — спросил Харуюки, практически срываясь на крик.

Белая Королева пожала по-кукольному изящными плечами.

— Не спорю, но это не единственная причина. Когда мы обсуждали это в прошлый раз в вашей школе, Саюки разозлилась на меня. Она сказала, что я пытаюсь оправдать своё поведение “смехотворными доводами”.

Харуюки перевёл взгляд со спины смеющейся Белой Королевы на стоявшую рядом Черноснежку. Однако Чёрная Королева, как ни удивительно, сохранила хладнокровие. Её голос прозвучал негромко:

— Космос… Эндзю. Нам нет смысла задавать вопросы о твоей цели, ведь мы не можем быть уверены, что ты скажешь правду… Но знай одну вещь, — глаза, устремлённые в спину сестры, наполнились светом решимости, и Черноснежка объявила: — Я освобожу этот мир и от тебя, и от Общества Исследования Ускорения. Даже если это приведёт к “излишку” миролюбия и разрушению Брейн Бёрста.

Выслушав гневную отповедь сестры, Белая Королева даже не вздрогнула.

Вдруг она развернулась к своему “ребёнку”, и чёрные волосы, ещё более длинные, чем у Черноснежки, всколыхнулись в несуществующем воздухе. На лице, невинном и прекрасном, появилась улыбка, как у святой.

— А ты точно сможешь? Если в будущем нам вдруг придётся сразиться, Харуюки вполне может принять мою сторону, а не твою.

Харуюки шумно вдохнул. Ему захотелось возразить. Закричать, что такого никогда не будет.

Но прямо сейчас он состоял в Осциллатори Юниверсе и поклялся в верности Белой Королеве. Если бы ему приказали сразиться с Черноснежкой ради защиты Королевы, ему бы пришлось так сделать. И дело вовсе не в страхе перед “Ударом Возмездия”. Только так он мог не запятнать свой клинок ложью.

Харуюки потупил взгляд и застыл на месте.

Вдруг Черноснежка крепко сжала его руку.

— Даже если так, Эндзю. Даже если так, — гордо заявила она.

Во взгляде Белой Королевы появился даже оттенок нежности.

— Ты и правда стала сильной, Саюки, — негромко сказала она Черноснежке. — Как я уже говорила, мне не терпится дождаться того дня, когда ты встанешь на моём пути. — Затем она отступила на шаг. — Что же, мне пора идти. Ах да… я рада, что у вас такие крепкие отношения, но соблюдайте установленные для школьников правила приличия.

— Что?.. Э-это уже не твоё дело! — вспыхнула Черноснежка.

Весело засмеявшись, Белая Королева грациозно согнула ноги. Но как только она оттолкнулась от невидимой земли…

— А!.. Т-точно, подожди! — окликнул Харуюки Белую Королеву.

Прыжок Белой Королевы превратился в короткий скачок, и она вернулась на одну с собеседниками плоскость.

— Что-то ещё? Я уже рассказала всё, что знаю об “Эксерцитусе”.

— Нет, я не про него, а про Тескатлипоку. Эндзю, ты ведь приказала Метатрон следить за ним, верно? Ты уже слушала её доклад?

— Пока нет, — Белая Королева вновь пожала плечами. — О-о, так эта девочка плюнула на меня, свою хозяйку, и полетела сразу к тебе?

“Неужели она назвала девочкой существо, которому восемь тысяч лет?” — с содроганием подумал Харуюки, мотая головой.

— Н-нет, мы просто случайно встретились…

“Между прочим, из-за твоего Кавалера!” — мысленно пожаловался Харуюки и продолжил:

— В общем, Метатрон занималась наблюдением за Тескатлипокой вместе с двумя другими существами: Аматерасу и госпожой Бали… вернее, Божественной царицей Бали. И вот как раз госпожа Бали сказала одну странную вещь.

— Бали... — прошептала Белая Королева, на миг опуская длинные веки. Но её взгляд тут же снова устремился к Харуюки. — Какую ещё вещь?

— Что Тескатлипока — не существо.

— А?.. — вырвалось одновременно у Белой Королевы и Черноснежки.

— Как это понимать, Харуюки? — продолжила Чёрная Королева. — Существо — это всего лишь синоним Энеми, а Тескатлипока и есть самый настоящий “энеми” или “враг” этого мира.

— Да… Я подумал буквально то же самое, но госпожа Бали сказала, что внутри Тескатлипоки есть портал, и именно в нём вся сущность этого великана…

— Портал?.. — недоверчиво переспросила Черноснежка, нахмурив брови.

— Как же так?.. — послышался вдруг тихий шёпот, заставивший Харуюки повернуть голову.

Белая Королева стояла в глубокой задумчивости. Её левая ладонь лежала на правом локте, а правая рука пальцами касалась губ.

— У предыдущего Тескатлипоки никакого портала не было. Не то, чтобы я его вскрывала… но не видела ничего подобного даже в последние мгновения мира…

Харуюки застыл с разинутым ртом, не понимая, о чём речь.

Хотя… ему вспомнилось, что Белая Королева уже говорила нечто похожее.

Да, это произошло, когда Тескатлипока освободился из-под власти “Сияния” и начал буйствовать. Белая Королева сказала, что она, единственная среди всех бёрст линкеров, возможно, сумеет остановить его. А в качестве причины она назвала то, что Тескатлипока однажды съел её.

Неужели Белая Королева и правда успела погибнуть от “предыдущего” Тескатлипоки? Значит ли это, что Тескатлипока появлялся в Ускоренном Мире раньше? Но ведь это настолько важное событие, что о нём обязательно должны знать и другие ветераны.

В голове Харуюки крутилось столько вопросов, что он не понимал, что говорить.

Вдруг Белая Королева вскинула голову и посмотрела на него.

— Сильвер Кроу. Как твоя хозяйка, я повелеваю: как можно скорее разыщи остальных высших созданий и по возможности наладь с ними связи.

В одно мгновение и тон, и даже аура, которая окружала Белую Королеву, сильно изменились.

— Х-хорошо, — выдавил из себя Харуюки, глядя на своего командира ошалелым взглядом. — Но я пока встречался только с тремя, а остальных даже не знаю, где искать.

— Эти трое — Архангел Метатрон, Охирумэ

Аматерасу и Божественная царица Бали?

— Да… верно.

— Тогда тебе осталось ещё четыре… Принцесса зари Ушас, Богиня мертвецов Си-ван-му, Королева бури Рудра и Богиня ночи Нюкта. Ушас в подземелье под зданием городской администрации, Си-ван-му под Токийским куполом, Рудра под Токио Биг Сайтом, а Нюкта под парком Ёёги. Однако Великое подземелье парка Ёёги сейчас запечатано, так что можешь оставить на потом.

— Хорошо… но секунду: под городской администрацией и куполом — это ведь тоже Великие подземелья! Я что, должен пройти их в одиночку?! Но я же гарантированно сдохну где-то на полпути! — запротестовал Харуюки, сложив руки крестом перед собой.

Белая Королева легко взмахнула рукой.

— Я предупрежу Фейри. Ты можешь собрать рейд из любых членов Осциллатори, включая Гномов. Если понадобится связаться со мной или ещё с кем-то — обращайся к Фейри. Выполняй, — проговорила она чуть ли не вдвое быстрее, чем обычно, и вновь собралась прыгнуть.

— Стой, Эндзю! — на сей раз её остановила Черноснежка. — Я понимаю, что Харуюки твой подчинённый, но ты хоть объясни, для чего поручаешь ему настолько сложное задание!

— Объясню, как только смогу, а пока что у меня есть лишь предчувствие… Саюки, если переживаешь за него, можешь тоже помочь. До встречи!

На сей раз Белая Королева оттолкнулась изо всех сил, стремительно унеслась ввысь и вскоре растворилась на фоне бескрайней тьмы.

Харуюки так и продолжал смотреть ей вслед непонимающим взглядом, пока его не привёл в чувство шёпот Черноснежки:

— Вот что она за человек?..

— И правда, я тоже не понимаю, — отозвался он.

Харуюки с Черноснежкой переглянулись и дружно вздохнули.

Они избежали удушающего паралича, зато получили от Белой Королевы трудную задачу: пройти три подземелья, включая два Великих, и победить первую форму последних боссов так, чтобы открыть вторую. Более того, затем нужно ещё наладить связи с этими существами, наверняка отличающимися трудным характером. Даже с учётом поддержки со стороны Сноу Фейри и остального Белого Легиона трудно предположить, сколько дней уйдёт на подготовку и прохождение.

— Она сказала “как можно быстрее”. Насколько быстро ей это нужно?.. — пробормотал Харуюки.

— Если Эндзю… — Черноснежка вздохнула. — Нет. Если Космос сказала сделать что-то быстро, то счёт идёт на минуты или даже секунды. Но она потребовала, чтобы ты собрал рейд-команду, так что… Для Великих подземелий желательно хотя бы три полных группы — это восемнадцать человек. Составить сбалансированный по силе отряд таких размеров и договориться о времени, которое всех устраивает — это уже по-хорошему задача на целый вечер. Кажется, для тебя настало время блеснуть организаторскими и лидерскими качествами.

— У-у меня нет ни того, ни другого… — Харуюки нервно замотал головой, но Черноснежка похлопала его по плечу и сказала:

— Ну, по возможности полагайся на Фейри и Бегемота. Они в своё время заставили тебя страдать, теперь и ты их гоняй в хвост и в гриву.

— Ладно, давай возвращаться. Кстати, ты знаешь, как это делается?

— В целом с помощью воображения. Ну, вот так р-раз — и…

Поняв, что объяснить словами не получится, Харуюки молча протянул руку. Как только Черноснежка сжала его ладонь, он мысленно произнёс:

“Бёрст аут”.

Гора примерно в 50 километрах от дома Харуюки. Для сравнения, Фудзи в 90 километрах.

Night Owls.

Ovest, смотри историю “Возвращение в вечность”.

Древний вариант имени Аматерасу. Легенду об этом имени вы сможете прочитать в 7 томе “Лакея богов”, когда он, наконец, выйдет на сайте.