Том 27 Глава 340

У Харуюки ушло ещё полминуты, чтобы поставить Сильвер Кроу на ноги.

Дуэльные аватары не испытывают усталости, как люди в реальном мире. Да, они чувствуют боль, если повредить их внутреннее тело, и могут терять конечности, что приводит к закономерному снижению физических возможностей, но в их мышцах не накапливается молочная кислота, а тело не чувствует гликогенового голода.

Поэтому Харуюки убеждал себя, что ему нужно только захотеть, и аватар сразу же встанет… но почему-то Сильвер Кроу, считавшийся лёгким аватаром, двигался словно свинцовый и совершенно не хотел напрягать пресс. В конечном счёте пришлось сдаться и прибегнуть к помощи Крыльев Метатрон.

Сначала Харуюки сидел в позе лотоса и тяжело дышал. Затем, как только отступило онемение конечностей, он резко вскочил и первым делом посмотрел на Тиюри, которая растянулась на земле недалеко от ног статуи. Её аватар практически не пострадал, но лежал лицом к небу и не двигался.

Решив, что она потеряла сознание, Харуюки подошёл к ней.

— Хару, извини, можешь помочь?.. — слабым голосом сказала Тиюри, с трудом поднимая правую руку.

Харуюки нагнулся к земле и схватился за едва-едва приподнятую ладонь Тиюри. Пускай он и сам ещё не успел восстановиться, но ему хватило сил издать боевой клич и резким рывком поставить её на ноги.

Выпрямившись, Тиюри покачнулась, но опёрлась на Сильвер Кроу и устояла.

— Спасибо, — она встряхнула головой. — Всё, я оклемалась, — стоило Харуюки убрать руку, как она протяжно вздохнула и продолжила: — Сильные ребята, ничего не скажешь.

— Это точно… Причём кажется, что они ещё сражались не в полную силу…

— И вообще, как они вдруг исчезли? Ты видел перед этим какие-то часы?

— Угу, — Харуюки кивнул.

Судя по всему, и призрачные часы с двумя стрелками, и неожиданное исчезновение драйв линкеров имели прямое отношение к псионической/Инкарнационной технике Компликатора под названием «Ратрапанте». Но хотя Харуюки попал под её удар ещё несколько минут назад, он до сих пор не понимал, что именно она делает.

— Скорее всего, это какое-то вмешательство в работу органов чувств… — пробормотал он, бросая взгляд на серую статую слева от себя. — В общем… давай для начала найдём Коттон Мартен. Можешь ходить?

— Ага, всё хорошо. Ноги какие-то ватные, но переставлять могу…

— У меня то же самое. Возможно, та Инкарнация Урокиона не только разбрасывает всех, кто стоит вокруг него, но и оглушает аватаров.

Вновь проникшись трепетом перед непостижимой силой драйв линкеров, Харуюки посмотрел по сторонам.

Огромный перекрёсток имел три выхода, похожих на ущелья между громоздящимися скалами. Два из них, северный и юго-восточный, в реальности соответствовали проспекту Отова, а северо-западный — Зелёному. Большая часть выживших бойцов из «Экзерцитуса», попавших под псионическую атаку Урокиона, уже тоже оправились после оглушения и понемногу стекались к выходу на Зелёный проспект.

Пока Харуюки колебался, Тиюри уже сделала первый шаг и позвала его за собой. Молча кивнув, Харуюки тоже двинулся на северо-запад. Конечно, в «Экзерцитусе» его называли не иначе как «Предателем», но хотелось верить, что в нынешних условиях на него не станут нападать.

Харуюки вновь поразился тому, как много здесь собралось бёрст линкеров. Выжившие сбивались в небольшие группы, а всего их осталось не меньше семидесяти. И это не считая того, что в самом центре перекрёстка по-прежнему вращались почти тридцать маркеров смерти.

Но скорее всего изначально на битву с Тескатлипокой пришло вдвое, а то и втрое больше человек. Следовательно, на этом перекрёстке около ста или даже двухсот бёрст линкеров растеряли все остатки очков. Многие из выживших наверняка только что потеряли друзей, боевых товарищей… а то и «родителей» или «детей».

Не стоило питать больших надежд, что Коттон Мартен умудрилась выжить, но Тиюри бесстрашно шагала вперёд. Добравшись до входа в ущелье, она ахнула и перешла на бег. Харуюки подумал, что она отыскала взглядом Мартен, но вместо этого Тиюри подбежала к группе из четырёх… нет, пяти аватаров мужского пола.

— Скажите, вы ведь из «Овеста»? — спросила она.

Вся пятёрка неторопливо обернулась. Ближе всего к Тиюри стоял крупный красный аватар с головой, похожей на танковую башню. Он бросил быстрый мимолётный взгляд на Харуюки, затем ответил:

— Да… оттуда.

— Где Кото-тян… в смысле, Коттон Мартен?..

Красный аватар молча посмотрел на товарищей. Один из них, не менее габаритный зелёный аватар, опустил плечи и сказал:

— Мартен только что получила новый уровень, поэтому у неё был очень маленький запас очков… и умерла она в очень неудачном месте…

— А?.. Т-то есть она…

— Потеряла все очки на пятый или шестой день истребления…

Стоило Тиюри это услышать, как её плечи вздрогнули. Аватар зашатался, словно его вновь парализовало, и Харуюки тут же подхватил подругу детства.

К тому времени, как они пришли сюда, бесконечное истребление длилось уже две или даже три недели, поэтому они бы при всём желании не успели спасти Коттон Мартен. Но всё-таки полная потеря очков — слишком серьёзная трагедия, чтобы так просто переварить её.

Вся тяжесть в том, что Коттон Мартен потеряла и Брейн Бёрст, и всё воспоминания об Ускоренном Мире. Тиюри больше не сможет встретить её ни здесь, ни в реальности.

И вина за это отчасти лежала на Харуюки.

Тот продолжал придерживать Тиюри, но чувствовал, как и его самого будто сковывает по рукам и ногам. Он ожидал, что ребята из «Овеста» набросятся на него с упрёками вместо Тиюри, однако пятеро аватаров лишь уселись на землю и повесили головы, словно у них не осталось сил даже стоять.

Вместо этого чей-то голос раздался прямо за спиной Харуюки:

— Сильвер Кроу.

Он совершенно не заметил, как к нему подошли, и развернулся чуть ли не в прыжке.

Перед ним стоял дуэльный аватар в тёмно-синих доспехах с фиолетовым отливом. Несмотря на однозначно мужской голос он обладал на удивление стройным телом. Особенно это касалось груди и бёдер, которые выглядели даже уже, чем у Сильвер Кроу.

— Командир… — прохрипел один из сидящих на земле, но ещё до этого в голове Харуюки всплыло одно имя.

Juniper Weasel, глава Легиона «Овест», который базируется в городе Ниситокё к западу от Токио. Они никогда не разговаривали лицом к лицу, но встречались в дуэлях. В бою он славился тем, что метко стрелял из необычайно длинной винтовки и обладал прытью и ловкостью, достойной зверька-ласки, в честь которой и назывался. Удивительным образом Визель сочетал в себе синий цвет и упор на снайперскую стрельбу, и он даже пару раз умудрился подстрелить Сильвер Кроу, когда тот летел на полной скорости. Вроде бы сейчас он имел седьмой уровень.

Джунипер Визель посмотрел на Харуюки бледно-жёлтыми линзами глаз… и склонил голову, сидящую на длинной шее.

— Спасибо за спасение, Кроу. Если бы не ты и Лайм Белл, этот проклятый лис растерзал бы нас всех.

Харуюки готовился услышать обвинительную тираду в свой адрес, поэтому застыл с разинутым, хоть и спрятанным за зеркальной маской ртом.

Визель, однако, не обратил внимание на молчание собеседника, и продолжал говорить вялым, скрипучим голосом:

— Благодаря вам у меня выжила где-то треть или даже чуть меньше половины легионеров, но… мы всё равно получили такой сильный удар, что в голове не укладывается. Я почуял подставу, ещё когда Бериллиум Койл и «Хеликс» отказались от участия… теперь всю жизнь буду сожалеть, что согласился на этот план, не доверившись собственному чутью.

Судя по словам Джунипер Визеля, даже ему, прошедшему через сотни битв, трудно смириться с тем фактом, что больше половины его легионеров разом потеряли все очки. Немного поколебавшись, Харуюки решил спросить:

— Если ты говоришь «согласился»… значит, идея принадлежала не тебе?

— Нет… Это придумал Рассет Стрикс

из «Ночных сов». Но я не хочу сказать, что это он во всём виноват. Он как обычно хотел изменить Ускоренный Мир к лучшему… и даже когда мы попали в бесконечное истребление, как мог старался спасти своих людей и продолжал стоять прямо перед Тескатлипокой…

— То есть Стрикс-сан тоже…

— Я лично видел, как он потерял последние очки незадолго до того, как Тескатлипока развалился на части. Заодно добавлю, что Кофе Бариста

из «Воронёной стали» и Капур Драм

из «Великого пламени» тоже потеряли все очки, так что из четырёх командиров «Экзерцитуса» один только я теперь пляшу на костях павших…

На маске ласки появилась самоуничижительная ухмылка. Джунипер Визель долго молча смотрел в красное небо. Наконец, усмешка сошла с его лица, и он вновь повернулся к Харуюки.

— Если честно, я совершенно не понимаю, что сейчас случилось. Тескатлипока вдруг начал разваливаться, изнутри полезли какие-то типы… Они вроде сказали, что сегодня Брейн Бёрст завершает работу? Ты понимаешь, о чём речь, Кроу?

Харуюки тут же замотал головой. Немного подумав, он добавил:

— Ничего достоверного сказать не могу… но догадки есть.

— Выкладывай. Не обижусь, если ошибёшься.

— Хорошо. Урокион… тот лис, про которого ты говорил, сказал кое-что, из чего можно сделать несколько выводов. Прямо сейчас происходит нечто вроде межсерверной битвы между нашим Brain Burst 2039 и их Dread Drive 2047. Две игры соревнуются за то, чьи игроки быстрее выполнят какие-то условия… У проигравшей игры закроют сервер.

— Межсерверная битва… — пробормотал Джунипер Визель и посмотрел по сторонам.

Харуюки поступил точно так же. У начала Зелёного проспекта собиралось всё больше воскресших бёрст линкеров, но ни один из выживших не радовался спасению. Нападение на Тескатлипоку закончилось провалом, и они вкусили горечь нескольких недель бесконечного истребления. Эта неудача сломила всех участников похода.

— Сильвер Кроу.

Харуюки услышал своё имя и вновь посмотрел на Визеля. Ласка в сине-фиолетовых доспехах ещё раз поклонилась.

— Я пытался уничтожить Великие Легионы и прекрасно понимаю, что не имею морального права на это просьбу. Но всё-таки если твои слова про межсерверную битву — правда, то мы сейчас не в состоянии ничего с этим поделать. Не только «Экзерцитус», но и все входящие в него Легионы сейчас на последнем издыхании, у нас попросту нет ни на что сил. Поэтому, Кроу, я прошу тебя не ради и нас и даже не ради Брейн Бёрста… Сразись с этими Юнифаерзами ради самого себя.

Как только Визель договорил, его подопечные тоже дружно поклонились — Харуюки не успел заметить, когда они успели подняться на ноги и построиться по бокам своего командира.

Юнифаерзы — одно из слов, которые произнёс Урокион. Скорее всего, это было собирательное название той десятки драйв линкеров, которая вышла из порталов. Другими словами, не столько название Легиона, сколько его элитной части наподобие Бастионов или Гномов.

Харуюки не смог не то что победить Урокиона, а даже заставить его сражаться всерьёз, а ведь там были ещё девять других супергероев, которые могли оказаться даже сильнее того. Можно ли обещать, что он будет сражаться с Юнифаерзами, если пока неизвестно даже, способен ли Сильвер Кроу хоть что-то им противопоставить?..

Харуюки задался этим вопросом и вдруг осознал одну вещь. Зов Цитрона и прирождённая смелость Тиюри перевернули ситуацию с ног на голову и отсрочили момент начала решающей битвы на двадцать семь реальных часов… или более чем на три года Ускоренного Мира. Разумеется, Харуюки не собирался проводить в погружении больше реальных суток, но этого всё равно с лихвой хватит, чтобы встретиться с бёрст линкерами, на которых Харуюки мог положиться, и обсудить с ними возможные меры. В конце концов, Короли Брейн Бёрста тоже имеют девятый уровень, как и Урокион, а помимо них существует множество других сильных и опытных бойцов.

Главная проблема в том, что Харуюки не мог даже представить себе, что его нынешняя госпожа Белая Королева Вайт Космос согласится сотрудничать с другими Королями. Тем не менее поговорить с ней об этом всё равно стоило. Обычно она вела себя так, словно знала будущее наперёд, однако новость о портале внутри Тескатлипоки застала её врасплох. Следовательно, вторжение драйв линкеров тоже наверняка стало для неё неожиданностью.

— В одиночку я, конечно, не смогу победить… — Харуюки на всякий случай предварил свой ответ Визелю этими словами. — Но я и мои друзья постараемся сделать всё возможное. И кстати… «Экзерцитус» может гордиться собой за то, что бросил вызов Тескатлипоке, и неважно, по какой причине. Хотя я понимаю, что моя похвала вам даром не сдалась…

— Ну ты сказал. Потерявшие все очки ребята не зря старались, раз заслужили такие слова от самого «Спидстера»… — Визель слегка улыбнулся и перевёл взгляд на Тиюри. — Кстати, Лайм Белл. Спасибо, что так переживала за Мартен.

До сих пор не отошедшая от шока Тиюри слегка вздрогнула и тихо ответила:

— Я… не успела помочь ей… Кото-тян написала мне, а я…

— Это не твоя вина… У нас есть один человек, который знает Мартен в реале и может с ней связаться. Что скажешь?

— Не стоит… — начала было Тиюри, но мигом передумала и кивнула. — Тогда… если не трудно.

Она открыла инвентарь и достала из него голубую карточку. На неё игрок мог записать короткое текстовое сообщение, однако сейчас её покрывала ледяная текстура — это говорило о том, что карта защищена паролем.

— Это адрес почты для связи со мной. Пароль «BELL».

Визель забрал карточку и убрал в свой инвентарь. Тиюри, конечно, выбрала крайне лёгкий пароль, однако если с карты снять защиту, это будет видно даже по её внешнему виду, а второй раз пароль установить не получится. Иначе говоря, прочитать сообщение, не оставив явного следа, невозможно.

Визеля это нисколько не смутило, поскольку как правило все письма в Ускоренном Мире передавали именно так. Закрыв инвентарь, он вздохнул.

— Мы дождёмся, пока воскреснут все, кто сейчас под маркерами смерти, затем выйдем через портал в Саншайне. Вы можете нас не ждать.

— Нет… Мы подождём. Осталось-то всего полчаса.

— Понятно, — коротко ответил Визель.

Последний из сохранивших какое-то количество очков член «Экзерцитуса» воскрес спустя двадцать семь минут, и все выжившие собрались у входа в ущелье. Харуюки встретил в этой толпе нескольких знакомых, но обстановка не располагала к разговорам. Они с Тиюри стояли рядышком у скалы на юго-западе и слушали, как Джунипер Визель вещает с плоского камня, как с платформы:

— Разведчики уже сообщили, что отсюда и до Саншайн Сити нет ни одного Энеми. Но они всегда могут неожиданно появиться, поэтому по дороге идём строем. Те, у кого разведывательные способности, спереди и сзади, бойцы ближнего боя впереди, дальнего и поддержки точно посередине.

Получив указания, выжившие начали строиться. Всего их было сто тридцать, не считая Тиюри и Харуюки. Хотя последнему уже приходилось принимать участие в битве против Бога солнца Инти, на которую пришли 96 человек из шести Легионов, но «Экзерцитус» всё равно показался ему впечатляюще огромным войском. И всё-таки, по их словам, в бою участвовало более трёхсот бёрст линкеров. Увы, предположения Харуюки о том, что Тескатлипока забрал остатки очков у двух сотен игроков, попали точно в цель.

Где-то через пару минут аватары закончили построение, и Визель приказал выдвигаться. Бойцы «Экзерцитуса» пересекли пострадавший в бою перекрёсток, обошли гигантскую статую и направились на северо-восток, где возвышалась башня Саншайн 60. Аватары шли почти что в ногу, и Харуюки с трудом верил, что они состоят в разных Легионах. Скорее всего, перед битвой с Тескатлипокой они много тренировались, отрабатывая взаимодействие.

Вдруг в глубине памяти ожил невозмутимый голос:

«Так или иначе, если средние и малые Легионы собрались для того, чтобы покончить с правлением виновных в застое Великих Легионов, то Ускоренный Мир ждут большие перемены. Этот поток, который не под силу обуздать даже Эндзю, обрушится прямо на нас. Отчасти я даже предвкушаю такую революцию…»

Эти слова принадлежали Чёрной Королеве Блэк Лотос, которую в реальном мире знали как Черноснежку, хотя её настоящее имя — Саюки Куроба. Она долгое время сражалась за то, чтобы положить конец застою в Ускоренном Мире, и наверняка возлагала на «Экзерцитус» большие надежды. Но беспощадный Бог апокалипсиса буквально растерзал даже могучую армию из трёхсот человек.

Помимо тех людей, которых сейчас видел Харуюки, эта армия состояла из около двухсот бёрст линкеров от первого до третьего уровней, которые ещё не получили право погружаться на неограниченное нейтральное поле. Однако в связи с тем, что ключевые Легионы «Экзерцитуса» потеряли командиров и ключевых бойцов, Харуюки не мог спорить с оценкой Джунипер Визеля: действительно, сейчас вопрос стоял уже о том, будет ли это объединение существовать дальше.

Впрочем, если на то пошло, угроза исчезновения нависла уже над всем Ускоренным Миром. Бесславно проигравшие и прошедшие через ад бёрст линкеры всё равно шли вперёд с высоко поднятыми головами, и теперь настало время Харуюки и Великим Легионам сделать всё возможное, чтобы однажды эти игроки смогли снова пройти этой дорогой.

Джунипер Визель до последнего оставался у входа в ущелье. Убедившись, что никто из его подчинённых не потерялся, он коротко кивнул Харуюки и Тиюри, после чего вихрем умчался вслед за остальными. Не прошло и минуты, как вся колонна исчезла в лесу скал-останцов на северо-востоке.

Какое-то время Харуюки лишь молча слушал тоскливые завывания ветра, проносящегося над бескрайними гористыми пустошами.

— Тию, всё хорошо? — наконец тихо спросил он.

— Ммм… — пробормотала она после небольшой паузы. — Да.

Затем Лайм Белл как стояла, так и уселась на землю.

Харуюки последовал её примеру и опустился на пятую точку по соседству с ней. Впереди была уйма работы, но ментальное истощение навалилось с такой силой, что он едва не упал в обморок.

День сегодня выдался насыщенным.

С утра по пути в школу ему пришлось четырежды сразиться с Зелкова Вержером из «Галантных ястребов», а в самой школе поухаживать за африканской зорькой Хоу вместе с суперпредседателем комитета по уходу за животными Синомией Утай, а также с ещё одним членом того же комитета Идзэки Рэйной.

Далее объявилась Красная Королева Скарлет Рейн, точнее Кодзуки Юнико, поскольку она пришла в реальном мире, да не одна, а с одним из своих Триплексов — Као Фукаей, игравшей в Ускоренном Мире за Тистл Поркюпайн. Последняя уже держала дома хищную птицу, и Харуюки договорился с ней о том, что она на время приютит Хоу. Казалось бы, на этом он сделал все свои дела, однако стоило выдвинуться в обратный путь, как пришло сообщение от Сноу Фейри из Осциллатори Юниверса. За Харуюки приехало такси, в котором уже сидели Цубоми Косика и Вакамия Мегуми, известные в Ускоренном Мире как Роуз Миледи и Орхид Оракул. Втроём они поехали в частную школу для девочек Этерна, расположенную в Сироканэ в районе Минато и служащую главной базой Осциллатори.

Там в комнате школьного совета его ждали первый, второй, шестой и седьмой Гномы. Платинум Кавалер потребовал от Харуюки пройти испытание битвой: в одиночку победить Энеми Звериного класса. Однако вылазка оказалась ловушкой Кавалера. Он загнал Харуюки в угол при помощи своего фемто-стиля, но вмешательство Архангела Метатрон помогло тому избежать гибели.

Обратно Харуюки снова поехал на такси, и на сей раз его подставила уже Мегуми, подсадив к нему Черноснежку. Харуюки пригласил её к себе домой в надежде как следует извиниться за переход в другой Легион. Вечером они сели у него в гостиной, и он наконец-то признался ей в своих чувствах… а Черноснежка поцеловала его…

Стоило про это вспомнить, как в голове вновь раздались её хлёсткие слова:

«Харуюки. Насколько я понимаю, Рин, Нико и Тиюри любят тебя и полностью осознают свои чувства. Далее, Фуко, Утай и Шоко пока не готовы себе в этом признаться, но у меня на их счёт большие подозрения… Ты должен дать искренний ответ на их чувства, каждой по отдельности».

Взгляд невольно упал на сидящую рядом Лайм Белл.

Харуюки и Курасима Тиюри всю жизнь прожили в одном доме, ходили в одну младшую, а теперь и среднюю школу, поэтому были образцовыми друзьями детства.

В те времена, когда Харуюки постоянно сталкивался с травлей, потерял веру в людей и заперся в скорлупе ненависти к самому себе, Тиюри единственная терпеливо протягивала ему руку помощи. А с тех пор, как вступила в ряды бёрст линкеров на правах «ребёнка» Такуму, помогала в противостоянии с Даск Тейкером, а позднее и другими членами Общества Исследования Ускорения. Ещё труднее оценить помощь, которую она оказывала не только своей силой, но врождённой жизнерадостностью и моральной стойкостью.

Тем не менее… вернее даже, как раз поэтому Харуюки растерялся, когда услышал от Черноснежки, что Тиюри влюблена в него. Ему всегда казалось, что та мечтает лишь о том, чтобы их тесный круг друзей детства, в которой входил ещё и Такуму, никогда не распадался и всегда поддерживал хорошие отношения…

— Слушай, Хару.

Харуюки поёжился, неожиданно услышав своё имя. Он робко повернул голову и встретил вопрос, которого совершенно точно не ожидал:

— Нет ведь ни одного официального способа воскресить бёрст линкера после полной потери очков?..

Умоляющий голос вонзился в сердце Харуюки словно игла. Не то чтобы он забыл случившееся, но теперь ещё острее осознал, что Тиюри только что потеряла подругу. Поэтому сейчас вовсе не время рассуждать о любви — это важная мысль, но пока неуместная.

Харуюки глубоко вдохнул сухой воздух и принялся размышлять.

Воскрешение бёрст линкера, потерявшего все очки — не то, чтобы совсем беспрецедентная вещь. Из того, с чем сталкивался лично Харуюки, можно назвать воскрешённого Даск Тейкера, которого подселили в наплечник Вольфрам Цербера, затем Орхид Оракул, которая воскресла прямо посреди битвы за территорию, и, наконец, возвращение Центореа Сентри, к которому Харуюки тоже приложил руку.

Из этих трёх примеров первые два полагались на «Реинкарнацию», загадочную способность Белой Королевы Вайт Космос. Тиюри и сама про это знала, поэтому спросила именно про «официальные способы».

Но что насчёт третьего?..

Немного поколебавшись, Харуюки пришёл к выводу, что мастер едва ли отругает его с учётом нынешних обстоятельств, и сказал:

— Ты помнишь Центореа Сентри, которую я приводил, когда мы планировали битву с Инти?

— Ага. Сэри Судзукава, да? Кстати, интересный вопрос. Как ты умудрился познакомиться с футболисткой-старшеклассницей из школы в Синдзюку?

Поймав на себе пристальный взгляд миндалевидных глаз, Харуюки невольно выпрямил спину, но взял себя в руки и расслабил плечи.

— Ты чего! Конечно же, мы впервые встретились не в реальности! — ответил это. — Это случилось в Ускоренном Мире.

— А-а, ну да… Так зачем ты говоришь о ней?

— Ты ведь помнишь, что она была Третьим Хром Дизастером?

— Ага… — Тиюри кивнула и тихо продолжила: — Наверное, Черноснежка-семпай по ошибке решила, что Синий Король победил Сентри и лишил всех очков. На самом деле она выжила и пряталась где-то в Ускоренном Мире, совсем как Фуко-сан.

— Насчёт победы Синего Короля — это чистая правда, заявил Харуюки, выждал небольшую паузу и решился сказать правду: — Более того, в том бою Сентри действительно потеряла все очки. У неё принудительно удалился Брейн Бёрст, и она потеряла всю память об Ускоренном Мире…

— Что?! —Тиюри вытаращила глаза, но тут же продолжила, как всегда проявляя врождённую сообразительность: — А! Ты хочешь сказать, она тоже из тех бёрст линкеров, которые сначала потеряли всё очки, а потом вернулись? Но при этом не так, как Даск Тейкер?..

— Ага. — Харуюки коротко кивнул. — Более того, это произошло прямо у меня на глазах… Она пока не рассказала, что это за способ, но я уверен, что ключ к нему — мыслительные квантовые контуры на центральном сервере Брейн Бёрста.

— Мыслительные квантовые контуры?.. — попугаем повторила Тиюри и посмотрела вверх, словно надеясь увидеть там пресловутые контуры.

Увы, в небе по-прежнему были только шестиугольники с надписями «WARNING» и «FINAL STAGE».

«Неужели неограниченное нейтральное поле теперь всегда будет выглядеть так?» — на секунду задумался Харуюки и моргнул, чтобы прогнать мысль.

— Мы ведь сейчас прямо с тобой думаем и разговариваем не при помощи живых мозгов, — продолжил он, вновь поворачиваясь к соседке. — Наши сознания… наши души скопированы в квантовые контуры, которыми мы сейчас пользуемся. Белая Королева называет их «лайткубами», но важнее то, что в них хранится копия всех наших воспоминаний…

— То есть даже когда бёрст линкер теряет все очки, и ему стирают воспоминания, их можно скопировать из этого… лайткуба, если с ним ничего не случилось?..

Тиюри говорила так хрипло и быстро, что Харуюки положил ладонь на её хрупкое плечо в попытке успокоить.

— Это очень важное «если»… Потому что насколько я понимаю, как правило, едва только бёрст линкер теряет очки, куб сбрасывается в начальное состояние. Наверное, Сентри каким-то образом обеспечила кубу защиту перед тем, как сразиться с Синим Королём… либо же её квантовый контур избежал стирания из-за Брони Бедствия. Одно из двух.

Тиюри вскинула голову, словно собираясь что-то сказать, но молчание продлилось не меньше пяти секунд. Наконец, зелёная маска тихо выдохнула несуществующим ртом:

— То есть… лайткуб Кото-тян уже…

— Наверное, так, — прошептал Харуюки, не найдя в себе сил однозначно подтвердить догадку подруги.

Поскольку Коттон Мартен — это не знаменитый ветеран вроде Центореа Сентри, вряд ли у неё есть настолько же необычное Усиливающее Снаряжение. Едва ли она могла защитить квантовый контур от сброса в момент потери всех очков — да и вообще знала о его существовании.

Для Харуюки в Ускоренном Мире тоже существовало много неизведанного, поэтому он не мог говорить наверняка, но что-то подсказывало, что надежды на воскрешение Коттон Мартен уже нет. Но стоило об этом подумать…

— Слушай, Хару, — прошептала Тиюри ещё тише. — Белая Королева… может воскресить Кото-тян с помощью «Реинкарнации»?..

— А!.. — Харуюки невольно уставился на миниатюрную маску Лайм Белл.

На ум сразу пришло предположение: неужели она именно поэтому оставила Джунипер Визелю адрес для связи с собой? Но Харуюки мигом отделался от этой мысли и убедил себя, что эти слова Тиюри проговорила случайно из-за шока и чувства вины перед подругой.

Отведя взгляд от Лайм Белл, Харуюки задумался.

«Реинкарнация» Вайт Космос — это кошмарная сила, попирающая достоинство бёрст линкера, но это не значит, что её использование обязательно приводит к трагедии.

Когда ей воспользовались для воскрешения Даск Тейкера для последующего превращения в Броню Бедствия 2, то получилась наполненная злобой копия, унаследовавшая лишь худшие черты Номи Сэйдзи. Но при этом Вакамия Мегуми вновь стала полноценной Орхид Оракул, и это воскрешение по качеству ничуть не уступало тому, через которое прошла Центореа Сентри. Если в обоих этих случаях именно сила Космос вернула бёрст линкера в Ускоренный Мир, то откуда взялась настолько разительная разница? Что-то подсказывало, что дело не только в прихотях Белой Королевы, на капризность которой жаловалась даже Сноу Фейри, одна из её ближайших соратниц.

— Вакамия-семпай… Орхид Оракул говорила, что «Реинкарнация» Вайт Космос — это по своей сути способность, дающая доступ к Основному Визуализатору, — пробормотал Харуюки, глядя на землю между своих ног. Он почувствовал, как рядом шевельнулась Тиюри. Однако она молчала, поэтому Харуюки продолжил: — Я не знаю, как она получила эту способность, и что это вообще за сила такая — спецприём, Инкарнация или что-то другое. Важно то, что если она может управлять Основным Визуализатором, то есть главным сервером Брейн Бёрстом, то ей под силу многое… возможно, даже восстановить данные стёртого лайткуба. Поэтому если говорить о том, существует ли шанс воскресить Коттон Мартен с её помощью, то скорее да, нежели нет.

На сей раз уже Тиюри громко ахнула. Харуюки тут же схватил подругу детства за запястье и сделал необходимую оговорку:

— Но Белая Королева ни за что не будет делиться силой бесплатно. Она преследует свои загадочные цели, которых я не могу даже представить, а Гномы знают только частично. Она совершает лишь те поступки, которые приближают её к задуманному, а по поводу всего остального даже пальцем о палец не ударит. Поэтому в обмен на воскрешение Коттон Мартен она может потребовать… твоего перехода в Белый Легион.

— М-моего?! — растерянно воскликнула Тиюри и посмотрела на свою руку, хотя Харуюки продолжал держать её за запястье. — Но зачем? У меня всего лишь пятый уровень и нет Инкарнации…

Харуюки поднял её руку и указал ей на середину перекрёстка.

— Уже забыла, как откатила время для статуи и замуровала портал? Ты единственный аватар в Ускоренном Мире, который способен на такое. Пард тоже говорила, что Зов Цитрона — это одна из сильнейших способностей Ускоренного Мира наряду с Трисагионом Метатрон и Сломом Парадигмы Оракул.

— Э-э… н-ну что ты, я не… — Тиюри смущённо заморгала.

Харуюки отпустил её руку и протяжно вздохнул.

— Эх… Ты подумай как следует. Белая Королева уже собрала у себя две из этих способностей. Разве трудно представить, что она хочет добраться и до третьей?

— Ммм, это тоже верно… — Тиюри притихла, словно до сих пор не верила в услышанное, и посмотрела на колокол под названием Хоровой Перезвон на своей второй руке.

«Что, если она и правда согласится покинуть Нега Небьюлас и вступить в Осциллатори Юниверс ради воскрешения Коттон Мартен?» — запоздало заволновался Харуюки, но…

— Я не покину Легион… даже ради Кото-тян, — тихо проговорила Тиюри и перевела взгляд на Сильвер Кроу. — Я не полная дура, кое-что всё-таки понимаю. У меня совсем не та ситуация, что была у тебя…

— Вот как… — кое-как выдавил из себя Харуюки.

Приняв это решение, Тиюри простилась со своей подругой. Он уже никогда бы не узнал, какие отношения сложились между ней и Коттон Мартен, но в Ускоренном Мире действует принцип «все враги, кроме твоего “родителя” и “ребёнка”», поэтому подружиться с кем-то из чужого Легиона — редчайшее событие. Вот и товарищи Харуюки в основном состояли в объединённом Легионе, появившемся после слияния Нега Небьюласа и Проминенса, а из остальных бёрст линкеров он мог назвать другом разве что Аш Роллера из Зелёного Легиона Грейт Волл.

И… ещё одного человека. Хотя он и Вольфрам Цербер из Общества Исследования Ускорения общались всего пару-тройку раз, Харуюки всё равно считал его настоящим другом. Похитив ракетные двигатели «Неуязвимого» Красной Королевы Скарлет Рейн и слившись с гигантским количеством негативной Инкарнации, которая накопилась в ISS-комплектах, тот превратился в Вольфрам Дизастера, сильнейшего дуэльного аватара в истории, и Харуюки до сих пор считал, что должен его спасти.

Где-то месяц назад он мельком увидел Цербера в реальном мире. Там, на торговой улице в Коэндзи, его глаз зацепился за подростка, почти ещё ребёнка, с длинной, нависающей над глазами чёлкой. Харуюки не успел спросить настоящее имя Цербера, но уже догадывался, в какую школу он ходит.

Тот мальчик носил чёрные штаны в модную серую клетку, которая проявлялась только на свету. Точно такую же одежду Харуюки видел семь часов назад, её носили Томотика Кёбу и Рио Симидзу — двое из семи Гномов. Это значило, что Вольфрам Цербер, как и они, ходит в среднее отделение академии Сиракаба но Мори.

Поскольку сейчас летние каникулы, он мог последовать примеру Нико и установить наблюдение за школой. Но, с другой стороны, если бы он каким-то образом получил доступ к школьной сети, то мигом бы сумел выяснить и настоящее имя, и адрес Цербера…

Харуюки поймал себя на этой мысли и тяжело вздохнул. Сейчас время думать не о себе любимом, а о потерявшей подругу Тиюри.

Лайм Белл сидела, повесив голову. Харуюки хотел сказать что-нибудь, чтобы поддержать, но подруга немного опередила его.

— Я не собираюсь переходить в другой Легион, но… — Тиюри посмотрела на Харуюки. — Ты ведь не можешь наверняка знать, что Белая Королева на сто процентов не согласится на другую плату за воскрешение?

— Как же ты сложно выразилась, с процентами… Нет бы лучше сказать, что… — Харуюки решил пожурить подругу, но та не прислушалась к его словам.

— Короче, шанс есть или нет?

— Ну… Никто не знает, что у неё на уме, поэтому нельзя сказать, что нет…

— Вот ты и попроси её.

— А… что?! — Харуюки отшатнулся и замотал головой. — Тогда она и плату потребует не у тебя, а у меня…

— Я помогу сделать то, что она попросит.

— Послушай-ка!.. — жалобно простонал Харуюки, хотя в глубине души чувствовал огромное облегчение, заметив в голосе Тиюри нотки привычной жизнерадостности и несгибаемости.

Может, она лишь изображала бодрость и цеплялась за слабую надежду, но вероятность воскресить Коттон Мартен всё-таки была. Тем более что Белая Королева — глава Легиона, в котором состоит Харуюки, и не прикажет казнить его только за вопрос… наверное.

Харуюки собрался с силами и уже собирался согласиться, как вдруг…

— Кто-нибудь…

Он резко напрягся, услышав чей-то тихий, слабый голос. Тиюри посмотрела на Харуюки с недоумением, но тот приложил палец ко рту, попросив помолчать, и весь обратился в слух.

Уши дуэльного аватара улавливали лишь завывания сухого ветра, блуждающего между огромных скал. Ни голосов людей, ни криков Энеми. Харуюки расслабил плечи и решил, что ему просто показалось, но…

— Кто-нибудь, помогите!

На сей раз голос показался ему громче.

— Я кого-то слышу! — ахнув, воскликнула Тиюри, тоже уловив зов о помощи.

Оба аватара вскочили на ноги и торопливо осмотрелись. Прямо за их спинами на двадцать с лишним метром возвышалась скала, в которую превратился один из торговых центров. Слева на северо-запад уходил Зелёный проспект, справа раскинулся восточный перекрёсток Икэбукуро. Наконец, прямо по курсу высились ноги гигантской каменной статуи. Взгляд так и не отыскал ничего похожего на человека.

Уровень «Пустошь» относится к тем, на которых нельзя заходить в здания, поэтому голос едва ли мог раздаваться изнутри скалы, но в отличие от земли все эти монолиты были вполне подвержены разрушению. Например, если аватара впечатает в камень достаточно сильным ударом, то он может углубиться в него на несколько метров, после чего дыру завалит породой и бёрст линкер окажется замурован. Если именно это случилось с обладателем голоса, то он находится в одной из окрестных скал. Сложность лишь в том, что ломать их голыми руками — задача не на одни сутки, и, скорее всего, Харуюки попросту не успеет ничего добиться до следующего Перехода.

Он вновь сосредоточился, чтобы на сей раз определить хотя бы направление. Но секунды шли одна за другой, а голос не раздавался.

Вдруг Тиюри сдвинула свой колокол. Она изогнула локоть, чтобы направить его вниз, и ударила прямо в землю.

Раздался вовсе не глухой грохочущий стук, а мелодичный звон, словно кто-то стукнул хрустальным молоточком по подвешенному в воздухе железному шару. Харуюки почти видел, как эта звуковая волна распространяется по земле и уходит вглубь неё.

Тиюри какое-то время молчала, держа колокол на грунте, но в конце концов вскинула голову и крикнула:

— Нам вон туда!

Подруга детства сорвалась с места, и Харуюки побежал следом. Тиюри промчалась метров тридцать на юго-восток и прыгнула вбок в узкое ущелье. Там пробежала ещё столько же и резко затормозила.

— Вроде бы… где-то здесь… — пробормотала она, бегая глазами по сторонам.

Харуюки тоже подключился к поискам, поборов желание разузнать, что это был за странный звук.

Ущелье даже близко не могло тягаться по размерам с Зелёным проспектом и имело в ширину около десяти метров. С обеих сторон вдаль тянулись сплошные отвесные скалы, за которыми невозможно спрятаться — да и зачем вообще скрываться, когда зовёшь на помощь?

«Неужели ловушка? Но кто мог её подстроить?..» — задумался Харуюки и уже собирался сказать Тиюри, что пора идти назад, но та опередила его:

— Смотри, Хару!

Палец Лайм Белл указал на землю. Харуюки перевёл взгляд и увидел круглую ямку диаметром сантиметров шестьдесят и глубиной десять. Похожие ямы встречались на уровне повсюду, но эта отличалась необычной формой дна. Обычно такие выемки имели форму кратеров, но эта выпирала вверх из середины, словно кто-то заткнул глубокую дыру камнем подходящего размера…

— Нет, это и правда камень! — вслух подтвердил Харуюки собственную мысль и посмотрел на яму сверху вниз. — Э-эй, есть кто внутри?!

Тиюри встала рядом с ним, и они оба навострили уши. Прошло несколько секунд…

— Здесь кто-то есть? — раздался в ответ такой тихий голос, что его удалось расслышать лишь потому, что ветер решил ненадолго утихнуть.

Харуюки невольно переглянулся с Тиюри и тихо спросил у неё:

— Это, случайно… не голос Коттон Мартен?

Секунду подумав, Тиюри покачала головой.

— Да, голос женский, но вряд ли её.

Увы, чуда не произошло, но они всё равно не могли оставить пленницу в беде. Харуюки нагнулся к яме и обратился к ней:

— Я Сильвер Кроу из Нега… тьфу, из Осциллатори Юниверса! Потерпи ещё немного, мы скоро тебя вытащим!

Он бездумно пообещал девушке спасение, но камень не просто плотно закупорил яму, а ещё и расклинился об её стенки, не давая просунуть и пальца. Такое явно не могло произойти случайно — какой-то злодей забросил бедняжку в вырытую яму, а затем изо всех сил надавил на камень, чтобы полностью закрыть выход… Но Харуюки быстро понял, что случилось другое. Рядом с этим местом всего час назад бушевал Бог апокалипсиса Тескатлипока, и яма послужила девушке не темницей, а убежищем.

Если бы тот бёрст линкер, что укрыл её здесь, пережил битву, то спас бы её сам. Но поскольку этого не произошло, вывод напрашивался сам собой…

Харуюки решил больше об этом не думать и вновь изучил камень.

— Может, вместе по нему стукнем? — предложила Тиюри, но Харуюки тут же замотал головой.

— Хорошо, если удастся расколоть, но мы с тем же успехом можем затолкать его ещё глубже… И вообще, если даже Переход не раскрошил камень и не заделал дыру, то и то, и другое считается частью земли.

— То есть камень помечен как неуязвимый?! И что тогда делать?!

— Использовать Инкарнацию… Возможно, я смогу разрезать его Лазерным Мечом, но…

Харуюки решил не высказывать мысль до конца. Если этот булыжник и правда круглый и имеет в диаметре сантиметров шестьдесят, то остриё Инкарнационного клинка разрежет не только его, но и пленницу в яме… и в худшем случае отберёт у неё последние остатки очков.

Сподручнее было бы убрать этот камень с помощью, например, Волны Пустоты Даск Тейкера, которая вырывает куски из всего, за что ухватится. Но этот бёрст линкер уже покинул Ускоренный Мир, а аватаров с похожей силой Харуюки так сразу не вспомнил. И вообще, пока они выйдут в реальный мир, найдут подходящего помощника и вернутся сюда, на неограниченном нейтральном поле пройдёт ещё несколько суток.

— Слушай, Хару, а твоим Омега-стилем этот камень не разрезать? — спросила Тиюри, и Харуюки вновь замотал головой.

— В принципе, можно, но я ещё не настолько опытный, чтобы разрубить только камень. Я же не знаю, какая у него толщина… Тию, а что насчёт твоего Зова Цитрона?

— Насколько я вижу, этот камень сидит в яме уже не один день. Я не могу отматывать время так далеко…

— Ясно… Эх, если бы у нас было нечто крайне тонкое и в то же время прочное, чтобы мы могли просунуть его внутрь и поддеть камень…

— Будь у нас такой инструмент, мы бы не ломали голову, а сразу пустили его в дело! — укоризненно воскликнула Тиюри и хлопнула Харуюки по спине.

Этот удар будто заставил соскочить какой-то переключатель и зажёг в голове Харуюки лампочку озарения.

— Так… ну-ка отойди.

Отодвинув Тиюри рукой, Харуюки сосредоточился на том месте, по которому девушка попала ладонью — на основании Крыльев Метатрон.

Ектения, особая способность этого Усиливающего Снаряжения, не считалась Инкарнацией и вряд ли смогла бы разрубить камень, к тому же это оружие тоже могло навредить пленнице. Но Харуюки подумал о том, что крылья можно использовать не как оружие, а как раз в качестве крайне тонкого и в то же время прочного инструмента, с помощью которого получится вытащить камень из ямы.

Но Харуюки ещё не научился двигать крыльями с такой точностью. Более того, он до сих пор твёрдо считал, что ими владеет Архангел Метатрон, а сам он просто на время одолжил их. Вполне возможно, что эта мысль и мешала ему управлять Крыльями Метатрон так же искусно, как своими собственными.

С другой стороны, система тоже считала Усиливающего Снаряжения собственностью Метатрон, поэтому Харуюки при всём желании не смог убедить себя в обратном. Однако когда он попытался вернуть архангелу её собственность, та ответила, что эти крылья уже стали частью их связи, поэтому их невозможно отделить от аватара.

По мнению Харуюки, это означало, что Крылья Метатрон — и есть тот канал, что связывает Сильвер Кроу и архангела. Они и антенна, и усилитель. А значит, чем крепче связь Харуюки с Метатрон, тем послушнее будут и крылья.

Около получаса назад, в самый разгар битвы против Урокиона, Харуюки услышал голос Архангела Метатрон. Она сказала, нет, скомандовала ему использовать крылья. С трудом верилось, что ему просто померещилось. Должно быть, Метатрон даже сейчас чувствовала, что происходит с Сильвер Кроу, хотя и не могла прийти к нему на помощь, как это случилось в битве с Платинум Кавалером.

«Метатрон, — обратился Харуюки по внутренней связи с архангелом. — Я всегда считал, что лишь заимствую твои крылья, и что однажды мне придётся вернуть их. Но если это доказательство нашей связи… наших уз друг с другом, то я не хочу никогда их терять. Можно, эти крылья навсегда станут моими?»

Следующие пять секунд прошли в напряжённом молчании. Харуюки чувствовал на себе нетерпеливый взгляд Тиюри.

«Ты отвлекаешь меня в такой важный момент из-за подобного пустяка? Я ведь уже говорила, что не возражаю. Не я, а именно ты всегда отторгал слияние моих крыльев с тобой, слуга».

Послышался раздражённый голос, а крылья на спине наполнились теплом и начали пульсировать. Мало-помалу этот пульс синхронизировался с сердцебиением Харуюки, тепло проникло в металлический доспех, а затем и внутреннее тело аватара. Казалось, будто что-то пускает в нём корни.

— Хару, верхнее крыло… — прошептала Тиюри, и Харуюки как мог повернул шею.

Посмотреть на собственную спину, разумеется, не получилось, но он увидел, как из основания Крыльев Метатрон к вершине сложенных крыльев Сильвер Кроу перетекает пульсирующее молочно-белое сияние.

Вновь посмотрев вперёд, Харуюки закрыл глаза-линзы. Он представил себе, как многочисленные корни, идущие от крыльев, опутывают виртуальное сердце в груди аватара. Тончайшие отростки наслаивались друг на друга, сцеплялись, сливались между собой и с сердцем Сильвер Кроу.

Внезапно в груди аватара началась ещё более сильная пульсация, а вместе с ней возник и могучий жар.

В ту же секунду все десять сегментов металлических крыльев Сильвер Кроу и обе пары крыльев Метатрон раскрылись сами по себе, издав громкий хлопок.

Постепенно пропала характерная тяжесть экипированного снаряжения, которую Харуюки испытывал всякий раз, когда призывал Крылья Метатрон. Пускай он не видел происходящего своими глазами, но чувствовал, как четыре ангельских крыла соединяются в два, а затем прикрепляются к собственным крыльям Сильвер Кроу.

Пульсация на спине завершилась тем, что от крыльев разошлось ослепительно яркое белое кольцо. Когда этот свет погас, пропал и охвативший тело жар. Глубоко вздохнув, Харуюки поднял голову и спросил:

— Что случилось с моими крыльями?

— Как бы тебе сказать… — Тиюри быстро заморгала. — Сначала у тебя было отдельно четыре верхних крыла и десять нижних, затем верхние четыре сложились в два и присоединились к нижним… Так что теперь у тебя по шесть чешуек с каждой стороны, а всего двенадцать. Правда, верхняя пара немного другой формы.

Харуюки кивнул и открыл инвентарь. В разделе доступного Усиливающего Снаряжения виднелся только Ясный Клинок. Далее он торопливо проверил окно способностей и увидел, что «Полёт +4» превратился в «+6», получив ещё два уровня усиления. Крылья Метатрон перестали существовать как снаряжение и вместо этого растворились в способности, поэтому ни снять, ни заново надеть их Харуюки больше не мог.

От мысли, что «Полёт» усилился словно от двух новых уровней дуэльного аватара, Харуюки стало не столько радостно, сколько жутко, но он понимал, что в войне против драйв линкеров никакая сила лишней не бывает. До сих пор он не использовал Крылья Метатрон в обычных дуэлях, потому что получил их крайне необычным способом — в подарок от «существа», — но теперь из-за вторжения становилось непонятно, вернутся ли хоть когда-то старые добрые времена дружеских поединков…

— Ну-ка, Хару, перестань тормозить и сломай уже этот камень!

Харуюки опомнился, лишь когда Тиюри потянула его за руку. И правда, сейчас было не время стоять и бездельничать.

«Спасибо, Метатрон», — мысленно поблагодарил он архангела. Вместо ответа он почувствовал, будто его погладила по голове невидимая рука.

Харуюки сосредоточился на верхней паре чешуек, которых теперь стало двенадцать. Сейчас он чувствовал крепкую связь с ними и ощущал до самых кончиков, словно часть своего тела.

Он повернул их вверх, затем вперёд, чтобы увидеть своими глазами. Хотя каждое из этих новых крыльев образовалось из слияния двух, они всё равно сохранили чрезвычайную тонкость и всё так же сужались к концу, словно меч у острия. Скорее всего, они обладали и другими свойствами Крыльев Метатрон, вроде способности растягиваться и сжиматься, а также прочностью полимидных плёнок.

Харуюки приблизил эти крылья к земле и просунул их слева и справа от плотно сидящего в яме камня. Блестящие серебристые плёнки постепенно расширяли микронные зазоры, буквально прорезая себе путь, и постепенно погружались всё глубже. Крылья не посылали никакой информации в центры осязания, но Харуюки всё равно чувствовал форму и крепость того, к чему они прикасались.

Как он и предполагал, камень оказался почти идеальным шаром диаметром сантиметров шестьдесят. Если бы он расколол его Лазерным Мечом, то Инкарнационный клинок прошёл бы прямо сквозь эту преграду и поранил сидящую в яме девушку.

Харуюки аккуратно вытягивал Крылья Метатрон, вернее, уже свои собственные, пока они не встретились под круглым камнем. Затем он вжался ногами в землю, глубоко вдохнул и…

— Погнали! — подбодрил он себя боевым кличем и попытался выдернуть камень из ямы.

Сначала тот никак не хотел двигаться, но сдался на удивление быстро, как только Харуюки напрягся посильнее. Не потому, что камень сидел в яме неплотно, просто новые крылья оказались неожиданно мощными. Харуюки чувствовал, что если напряжётся изо всех сил, то отправит камень далеко в полёт, поэтому старался не усердствовать и плавно тащить его вертикально вверх.

Камень скрежетал, поднимаясь по паре сантиметров за раз. В самом конце он слегка зацепился за край, но всё равно выскочил с удивительной лёгкостью. Изучив взглядом «пробку» размером с волейбольный мяч, Харуюки заметил на ней по пять небольших углублений с противоположных сторон — должно быть, следы пальцев того, кто заталкивал камень в яму.

Сильвер Кроу поставил шар на землю и сложил новые крылья. Они послушно легли на старую десятку чешуек и спрятались в доспехе. Харуюки ещё раз телепатией поблагодарил Метатрон и с опаской заглянул в яму.

Она оказалась идеально цилиндрической и достаточно глубокой, чтобы свет не достигал дна. Тем не менее, Харуюки всё-таки разглядел нечто круглое где-то на метровой глубине. Второй камень? Нет, скорее голова дуэльного аватара.

— Хару! — воскликнула Тиюри, тоже разглядев незнакомку.

Харуюки молча кивнул и зажёг на руке Оверрей, чтобы осветить внутренности ямы.

Как он и предполагал, внизу виднелся миниатюрный аватар, прислонившийся к стене ямы. Очевидно, здоровье у него ещё оставалось, а вот насколько морально истощена его хозяйка — другой вопрос. По крайней мере, она никак не реагировала на свет и даже не поднимала головы.

Несомненно, именно эта девушка звала на помощь. Неужели она уснула… или упала в обморок за то время, пока Харуюки с Тиюри бежали сюда и двигали камень? Сколько же часов или суток она уже сидит здесь?..

— Хару, давай уже её вытащим, — прошептала Тиюри.

Харуюки бросил на подругу взгляд. Судя по её реакции, это и правда была не Коттон Мартен, однако Тиюри не стала предаваться отчаянию, а села на корточки и крикнула:

— Эй ты, с тобой всё хорошо?! Подай руку, чтобы мы смогли тебя достать!

Голос Белл прогремел ничуть не тише её колокола и мигом привёл девушку в чувство. Аватар слегка вздрогнул, неуклюже поднял голову и замигал бледно-лиловыми линзами глаз.

— Кто вы?.. — тихо и хрипло спросила она.

— Не враги, не бойся, — ответила Тиюри уже тише. — Я Лайм Белл из Нега Небьюласа, а это мой товарищ по Легиону… то есть нет, это Сильвер Кроу из Осциллатори Юниверса.

— Лайм Белл… Сильвер Кроу… — повторила девушка, после чего представилась сама: — Я… Топ Кейп из «Галантных ястребов».

— А-а, слышала… Ты глава Легиона, да? — спросила Тиюри, спуская руку в яму. — Давай, Кроу, помогай.

Харуюки запоздало опустился на корточки. Он мог бы сделать это и раньше, но его немного смутило название Легиона. Как раз в «Галантных ястребах» состоял Зелкова Вержер, который напал на него по пути в школу сегодня утром. Харуюки отдавал себе отчёт, что был не в духе и поступил с этим противником не по-джентельменски. На секунду он задумался, что выйдет, если эта девушка видела бой, но потом напомнил себе, что сейчас не время переживать из-за таких пустяков.

К счастью, Топ Кейп явно не таила на Харуюки обиды и послушно взялась за обе руки.

Харуюки понемногу начал тянуть, подстраиваясь под Тиюри. Миниатюрная Топ Кейп оказалась на удивление лёгкой, а её броня ни за что не цеплялась, так что им не пришлось даже напрягаться. Они вытащили из ямы верхнюю половину аватара, затем усадили его на край ямы.

Как только Харуюки и Тиюри убрали руки, Топ Кейп первым делом набрала полную серо-лиловую грудь свежего воздуха.

Дуэльным аватарам не нужен кислород, но бёрст линкерам кажется, будто они продолжают дышать лёгкими, поэтому девушка наверняка постоянно сражалась с боязнью задохнуться в замкнутом пространстве. После нескольких глубоких вдохов Топ Кейп медленно перевела дыхание, подняла глаза на спасителей и кивнула.

— Белл и Кроу, от всей души благодарю вас. Я думала, что просижу там вечность…

— Долго ты там сидела, Топ? — спросила Тиюри, и девушка задумчиво наклонила голову.

— Точно сказать уже не могу, но… не то десять дней, не то две недели…

Тиюри потеряла дар речи, Харуюки тоже застыл с разинутым ртом. Две недели в одиночестве в узкой тёмной яме, где нельзя даже прилечь… Если не уметь замедлять время как Блэк Вайс и не обладать устойчивостью к одиночеству как Авокадо Авойдер, от такого легко получить сильнейшую психическую травму.

— Чудо, что ты столько продержалась… — обронил Харуюки.

Топ покачала головой.

— Будь это ловушка, я бы не выдержала. Но меня сюда посадил… — вдруг девушка резко распахнула глаза. — Да, точно… Что с Тескатлипокой?! Где люди из «Экзерцитуса», где Зел и Джим?!

Она торопливо осмотрелась, затем задрала голову и замерла. Харуюки тоже бросил быстрый взгляд на странное небо в алых шестиугольниках, после чего ответил:

— Всё рассказывать очень долго… но, если вкратце, Тескатлипока разрушился. Из «Экзерцитуса» выжило 113 человек, не считая тебя. Они все вышли через портал в Саншайн Сити.

— Разрушился?.. — недоверчиво пробормотала Топ, посмотрела на Харуюки и спросила ещё раз: — А Зел?.. Вы видели Зелкова Вержера?

Харуюки ответил не сразу. Конечно, они не перебирали всех выживших, но его взгляд явно зацепился бы за рослого, броского Зелкову. К тому же тот бы ни за что не вернулся в реальный мир, бросив Топ Кейп в этой яме. Вывод напрашивался сам собой.

— Прости, но нет, — коротко ответил Харуюки, не решившись сказать, что тот наверняка потерял все очки.

Тем не менее Топ Кейп всё поняла. Она сгорбилась будто от боли и низко повесила голову.

Даже Тиюри, тоже только что потерявшая подругу, не нашла, что сказать. Харуюки сражался с Зелкова Вержером лишь сегодня утром, а о Топ Кейп знал только её имя, но помнил, что она приходится тому «родителем», и не мог даже вообразить себе боль и скорбь от потери «ребёнка».

Впрочем, ему было ясно, что Топ Кейп морально истощена. Пока что это истощение существует лишь в квантовом контуре — копии настоящего разума этой девушки — но как только она покинет Ускоренный Мир, виртуальные воспоминания синхронизируются с реальными и лягут на мозг тяжёлым грузом. Как раз поэтому её стоило как можно скорее вернуть в реальность, чтобы не нагружать ещё сильнее.

Придя к этому выводу, Харуюки шагнул к ссутулившейся Топ. Но не успел и слова сказать, как та тихо выдавила из себя:

— Я не хочу домой.

— Н-но… Ты должна поскорее выйти и хорошенько отдохнуть… — Харуюки с трудом нашёл, что ответить, однако Топ ещё сильнее опустила голову.

— У меня… открыт видеозвонок с Зелом.

Харуюки вновь переглянулся с Тиюри. Видеозвонок — это нечто среднее между обычным звонком, который передаёт только голос, и звонком с погружением, в ходе которого можно общаться с аватаром собеседника. Во время такого звонка на виртуальном рабочем столе открывается окно с изображением лица абонента. Для этого нужна внешняя камера, поскольку сам нейролинкер не видит лица носителя, зато это самый быстрый способ ускориться, глядя на лицо товарища, если тот находится где-то далеко.

Если она погрузилась на неограниченное нейтральное поле именно так, то ничего удивительного, что ей не хотелось в реальность. Сразу после возвращения её встретит лицо Зелкова Вержера, который забыл всё, что касается Ускоренного Мира.

Харуюки заскрипел зубами, не зная, что делать. Вдруг Тиюри нагнулась к нему и прошептала:

— Слушай, Хару. Может, пусть пока отдохнёт здесь в каком-нибудь безопасном месте?

Харуюки не ожидал такого вопроса и растерянно заморгал.

Отдых на неограниченном нейтральном поле, безусловно, лечит психологическую усталость. Перед тем, как отправиться на битву с Богом солнца Инти, Харуюки и сам почти час дремал на коленях Ардор Мейден, а после пробуждения почувствовал, как усталость от почти пятимесячной тренировки куда-то улетучилась. Скорее всего, здесь не обошлось без какой-то неизвестной Харуюки способности Мейден, но всё-таки ему казалось, что даже в Ускоренном Мире хороший отдых поможет не нести накопившуюся усталость в реальный мир.

— Это ты хорошо придумала… но где найти безопасное место?

— Например, дома у Рейкер…

Харуюки захотелось немедленно согласиться, но он вспомнил, что у него уже нет ключа от Аэрохижины — внутриигрового дома Скай Рейкер. Тот дубликат, что когда-то вручила ему Фуко, он отдал Метатрон, которая сейчас чем-то занята.

Но раз уж речь зашла о дубликатах…

— А… — обронил Харуюки и снова открыл инвентарь.

На сей раз он рылся не в Усиливающем Снаряжении, а прочих предметах, пока не нашёл искомый.

— Я знаю одно безопасное место, только это не Аэрохижина, — прошептал Харуюки в ответ.

Тиюри кивнула, не сдав ничего уточнять, после чего присела и тихо заговорила с расстроенной Топ Кейп.

Через какое-то время она помогла Кейп подняться и посмотрела на Харуюки. Судя по всему, девушка согласилась, чтобы её проводили до укрытия. А это значило, им предстоит путь до Мэдзиродай в районе Бункё. По прямой дотуда меньше двух километров, но Топ Кейп слишком устала, чтобы позволять ей идти так далеко пешком. С другой стороны, полёт в обнимку с незнакомым аватаром женского пола, за которым стоит девушка из реального мира, станет тяжёлым испытанием уже для самого Харуюки.

«Да разве стоит заморачиваться из-за такой мелочи?» — отругал он себя.

— Прошу прощения, — сказал он, обхватывая со спины одновременно Тиюри и Топ.

Крепко прижав к себе обеих, он вновь расправил крылья. Два новых уровня «Полёта» быстро дали о себе знать — хотя Харуюки постарался взмахнуть крыльями как можно плавнее, они всё равно взмыли вверх как на аттракционе-катапульте, поэтому пришлось резко снижать тягу. Если бы Харуюки нёс одну Тиюри, он мог бы устроить внеплановую проверку максимальной скорости аватара, но сейчас обстановка явно не располагала к дерзким выходкам.

Едва поднявшись над расщелиной, Харуюки завис на месте. Обычно он взлетал гораздо выше, чтобы оставаться вне досягаемости Энеми, но сейчас приходилось думать не только о них, но и о загадочно исчезнувших Урокионе и Компликаторе. Первый из них пообещал всего две вещи: позволить бёрст линкерам покинуть площадь за то, что Сильвер Кроу продержался пять минут, и не раскапывать портал до полуночи с 28-го на 29-е число. О том, чтобы не нападать в случае случайных столкновений, речи не шло.

Поэтому Харуюки замер всего в тридцати метрах от земли, чтобы прятаться за камнями.

— Вот он какой, летающий аватар, — с затаённым восхищением в голосе обронила прижатая к его телу Топ Кейп, пока Харуюки выискивал Энеми. И тут же девушка задала неожиданный вопрос: — Почему ты не летал во время утренней битвы с Зелом?

— Э-э… — пришлось порыться в памяти — дуэль казалась событием из далёкого прошлого. — Зелкова должен был подозревать, что я нападу сверху, поэтому я сознательно подошёл по земле, чтобы усыпить бдительность.

— Вот как? Понятно… — Топ кивнула и снова замолчала.

Харуюки задумался, стоит ли её заверить, что он поступил так отнюдь не от снисходительного отношения к Зелкова Вержеру, но в конце концов лишь молча вернулся к поискам. Убедившись, что рядом нет ни Энеми, ни дуэльных аватаров, он вновь заставил крылья слегка завибрировать.

Троица заскользила по воздуху на юго-запад. Сначала они пролетели почти вплотную к стене Экомузея, затем вдоль проспекта Отова, который напоминал огромное ущелье, расположенное по левую руку от них. Наконец, впереди показалась впадина, полная небольших скал. В реальном мире там находилось знаменитое кладбище Дзосигая.

В таких местах водятся крайне неприятные Энеми-призраки, поэтому Харуюки решил не рисковать и обогнул опасную территорию с юга. Дальше траектория снова выпрямилась, пока в конце концов Сильвер Кроу не опустился на землю перед монолитом высотой в пару сотен метров.

Харуюки затормозил у самой земли и осторожно отпустил Топ Кейп и Лайм Белл. Ощутив под ногами твёрдую землю, девушки выдохнули и посмотрели вперёд. Гигантский камень перед ними в реальности был пятизвёздочным отелем с почти столетней историей, поэтому даже на «Пустоши» перед его фасадом раскинулось озеро с чистой водой.

— Неужели здесь? — недоверчиво спросила Тиюри.

— Ага, — коротко ответил Харуюки, вновь открывая инвентарь.

Он достал предмет, на который положил глаз в прошлый раз, и позволил ему свеситься с правой ладони.

— Идите за мной, — попросил он и подошёл к водной глади, по которой бежала мелкая рябь.

Харуюки знал, что глубина здесь не более пяти сантиметров, поэтому смело зашагал вброд. Троица прошла десять метров, посылая во все стороны небольшие волны. Вдруг откуда ни возьмись налетел туман. С каждым шагом он становился всё гуще, пока перед глазами не осталось ничего, кроме белизны.

— Кроу… — взволнованно обронила Тиюри.

Харуюки кивнул ей и стоявшей рядом Топ Кейп, затем поднял повыше большой ключ, висящий на красивом синем шнурке, и слегка раскачал его. Хотя это был вовсе не колокольчик, в ушах послышался тихий звон.

Вдруг белый туман расступился перед глазами, и впереди появился величественный особняк в традиционном японском стиле с чёрной черепичной крышей. Харуюки вновь повернулся к девушкам и объявил:

— Это павильон Ому, дом моего мастера… Центореа Сентри.

Харуюки получил дубликат ключа от павильона четыре реальных дня назад, незадолго до начала битвы против Бога солнца Инти. В тот раз он попросил Сентри о дополнительных тренировках фехтования, и та после трёхсекундных размышлений вручила ему дубликат ключа и даже сказала, что тот может есть и пить всё, что отыщет на кухне.

Пожалуй, по-хорошему ключ следовало отдать хозяйке сразу после окончания битвы с Инти, но из-за появления Тескатлипоки, перехода Харуюки в другой Легион и прочих неожиданных событий этот вопрос постоянно отходил на второй план. Тем более, что с Сентри он не общался уже три дня — с тех самых пор, как операция по спасению Сильвер Кроу завершилась обидным провалом. Харуюки не исключал даже, что девушка, которую он называл мастером, могла находиться в павильоне Ому в эту самую секунду, но когда они прошли через ворота, то увидели лишь безлюдный и безмолвный особняк. Не то обрадованный, не то опечаленный этим фактом, Харуюки отодвинул в сторону парадную дверь.

— Это мы, — на всякий случай объявил он, после чего повёл девушек прямиком на кухню.

Там он открыл огромный холодильник, замаскированный под традиционный шкаф, и увидел, что тот просто ломится от бутылок с горячительными напитками. Единственным детским вариантом оказалась минеральная вода — да и та, кажется, предназначалась для разбавления алкоголя. Взяв три бутылки безобидного напитка, Харуюки водрузил их на стол в центре помещения.

— Если хотите обычной воды, во дворе есть колодец… — предложил Харуюки, но Топ Кейп уселась за стол и торопливо перебила:

— И такая сойдёт, спасибо.

Девушка открутила пробку и залпом выпила все поллитра. Должно быть, жажда её просто замучила.

Посмотрев на такое поведение, Харуюки открыл второй холодильник. В нём лежали разные закуски к алкоголю и сладости к чаю. Первые, как полагается в Японии, были из морепродуктов, и разобраться, где какая рыба, могла разве что сама Сентри. Решив, что заедать минералку рыбой всё-таки неправильно, Харуюки достал из дальней части дорогой на вид бамбуковый свёрток. Развернув его, он увидел кусок пастилы длиной четверть метра. Отыскав на стойке нож, Харуюки разрезал сладость на четыре части: по одной себе и Тиюри, две для Топ Кейп. На кухне отыскали даже бамбуковые шпажки, которые он положил рядом с пастилой, прежде чем подать к столу.

— Спасибо и приятного аппетита! — сказала Топ, хлопнув в ладоши.

Она взяла шпажку, разрезала первый из своих кусков пастилы ещё на четыре части и отправила одну из частей в рот. На сей раз она не торопилась и тщательно смаковала угощение.

Харуюки тоже не смог устоять перед чувством голода и поднял шпажку.

Вдруг он увидел, как на тарелку перед Топ Кейп с отчётливым звуком упала капля. Харуюки на мгновение решил, что над ними протекает крыша, но павильон Ому — не какая-то дешёвая халупа, а что ещё важнее, на уровне «Пустошь» дождей не бывает.

Источником воды оказались линзы Топ Кейп. Ещё одна капля сорвалась из левого глаза, пробежала по опущенной маске и снова упала в тарелку. Но Топ лишь продолжала молча есть, даже не пытаясь вытереть слёзы.

Харуюки тоже отрезал часть пастилы и прожевал. Во рту разлилась плотная сладость и свежесть, за ней пришла волна до боли знакомого бобового вкуса. Должно быть, это лакомство стоило в магазине бешеных денег, но едва ли Центореа Сентри обидится на ученика.

Пока троица молча ела пастилу, Топ Кейп не прекращала лить слёзы.

Russet Strix.

Coffee Barista.

Kapur Drum.