Светящиеся белым скелеты одновременно остановились и подняли луки.

Раздался стон стальной тетивы, полетели стрелы.Авантюристы и наемники наконец поняли, что ситуация смертельно опасная, но атаки чужаков-зомби заставляли их отступать.Брэндель вновь попытался отыскать взглядом Ромайнэ и Амандину, но обнаружил, что те пропали.

Сердце его учащенно забилось, он расшвырял стоявшие поблизости стулья, заставив обломки полететь в ближайшего чужака-зомби, бившегося с Батумом.На мгновение тот отвлекся, и Батум воспользовался возможностью, разрубив его пополам.

Лязг от разрезания брони зомби разнесся, словно раскат грома, а в Брэнделя полетели многочисленные серебряные лучи.В это время Роэн и Сиэль умудрились заставить оставшегося зомби отступить.

Брэндель крикнул им, заставив обернуться:— Ромайнэ видели?— Мы здесь! — Ромайнэ бесстрашно привстала, одной рукой махнув Брэнделю, но за вторую ее успела ухватить Амандина.— Вниз! Не высовывайся! — прокричал Брэндель, следом обратившись к Сиэлю:— Сиэль, Стена!Тот сразу понял указание и немедленно поднял рубин, из которого разлетелись бессчетные лучи.

Сиэль силой воли возвел на пятидесятиметровом расстоянии от себя стену, прикрывая Амандину и Ромайнэ.Тысячи лучей ярко сияли и исчезали, выстраиваясь в Воздушную Стену.Непрерывно посылаемые скелетами стрелы звучали струнной какофонией.

Первый огонь уже успел поразить впереди стоявших людей, и их бездыханные тела попадали на землю, последующие выстрелы уже косили вторые и третьи ряды, множа нагромождение трупов.Стена Сиэля спасла многих: попадавшие в нее стрелы останавливались со все более учащавшимися яркими вспышками: стрел все прибывало.Наконец, Стена заставила пребывавшую в смятении толпу встряхнуться.

Там было много помощников магов и элементалистов низкого ранга, нашлось даже несколько среднеранговых волшебников.

Никто не понял, что произошло раньше, но вторая атака немертвых заставила их прийти в себя, встать и активировать кольца, а иногда и начать в открытую творить заклинания.Их объединенный натиск пробил дорогу лучам света сквозь закрытые окна и двери аукциона, последовала серия взрывов.

Ударная волна прилетела с фрагментами костей, пылью и деревянными обломками, а к ногам Брэнделя даже подкатилось несколько черепов.Повсюду разлетелась пыль, заставляя молодого человека закашляться, но все звуки утонули в постоянно раздававшихся воплях.

Распихав нескольких спотыкающихся наемников, он прокричал вверх:— Сиэль, Ромайнэ, ко мне!Брэндель беспокоился, что его голос не услышат, но к нему из дыма подоспел Батум с потерявшим сознание Роэном на плече.

Сиэль, Амандина и Ромайнэ шли следом, все покрытые пылью, а Ромайнэ с толстым слоем пыли на носу напоминала лисенка, высунув к тому же язык.— Вот думала, мне не прилетит — спрячусь, думаю, за стеной Сиэля… Эх, не надо было вставать.

Прости, Брэндель, — она делала вид, что выучила урок, но на лице было написано совсем другое.Возмущенный Брэндель отвесил ей затрещину.

Посмотрев на Амандина, он ответил:— Мисс Амандину поблагодаришь позже, сейчас не время.

Так, хватай меня за руку, надо отсюда выбираться.Благородная леди, кашлянув, отозвалась:— Нет нужды.После этого девушка слегка задрала подбородок: знатное происхождение и дворянская ауинская гордость так или иначе давали о себе знать.

Она никому об этом не говорила, но гербом ее семейства была пылающая лилия на щите, та же самая, что и у королевской семьи, что делало ее наследницей побочной ветви королевского рода.

Хоть и в столь плачевном положении, но все же, она была королевских кровей.

В какой-то мере принадлежность к столь древнему роду и позволила ей изобрести Маджисайт: не будь всего этого наследия, ей бы не хватило таланта и умений.Амандина даже и не помышляла о признании поражения и бегстве: наоборот, чем хуже была ситуация — тем больше она стремилась вернуть семейную славу.

Усугублялось это тем, что в отличие от отца, она с детства росла целеустремленной.Громкий выкрик Батума остановил ее размышления.— Куда же нам деться, господин? Мы ж не знаем, сколько там немертвых, и откуда они лезут.

Этот тупица-калека говорил, что охрана будет на уровне, ну и гляньте, что за куча дерьма нас тут ждала!— Пойдем через черный вход, — оглядев местность, решил Брэндель.[Мадара, наверное, нацелились на верхушку знати Бругласа, так что пойдут на ложи над нами.

При этом те три чужака-зомби… они точно пришли за мной.

Не понимаю, чем я привлек их внимание.

Может, просочилась новость, что повстанцев возглавил именно я? Убитый Эбдон был командующим средней руки, так уж надо было меня преследовать?]Брэндель почувствовал, что его присутствие начинает сказываться на изначальной истории Янтарного Меча.[Немертвых достаточно, чтобы пнять: атаку некоторое время планировали.

Предвидь Инкирста, что я буду на аукционе — черт, это было бы внушительно.

Остается только надеяться, что я — всего лишь бонусная цель, случайность.

Да, надо ускоряться, иначе постепенно растеряю все преимущества]— Хочу захватить несколько вещиц со сцены, — заявил Брэндель.Сиэль согласился с ним: он и сам осмотрел некоторые из них, выбрав самое важное.

Оставленные в беспорядке лоты манили как сокровище.Будь тут Фрейя — точно закатила бы сцену со своей правильностью.

Но, к сожалению или к счастью, она осталась в штабе Сереброкрылой кавалерии получать награду.И пусть Амандина и была из благородного семейства, но в ту эпоху характером дворяне недалеко ушли от бандитов, а тем более при том, что она сама по себе была весьма практичной.

Услышав, что Сиэль присоединился к предложению собрать добро, она не стала ему мешать и присоединилась в надежде, что задумка увенчается успехом.Батуму было все равно, подпольный аукцион все равно проводился незаконно.У Ромайнэ на уме вообще были одни авантюры, и на правах советника «от семьи» она не имела ни малейших возражений против действий Брэнделя.Роэн был только рад поучаствовать — больше добудет бесчестным путем — больше дел провернет на улице Черных Перцев.Брэндель обернулся на «подчиненных», в первую очередь заинтересованных в прибыли: в столь опасной ситуации он даже не знал, к лучшему это или к худшему.[Их поведение напоминает мое старое прозвище … «Софи (Су Фей) Жадный».

Мне вечно не хватало денег, так что я начал… ну да ладно, после падения Ауина я присоединился к Церкви в качестве рыцаря, и уж тогда-то прозвище точно отлипло](Прим. англ. переводчика: изначально имя Брэнделя на китайском в транскрипции звучало как Су Фей.

Тому, что я решил назвать его Софи почти с самых первых глав, есть причина, и раскроется она намного позже в повествовании, но на случай, если читателя коробит «старое» имя — оставил оба варианта)А вот страсть к опасным приключениям была у него в крови, и будь он хоть Софи, хоть Брэнделем — оба от природы были азартными игроками.

Характер лидера влиял и на спутников: единственным исключением была уже и так имевшая похожие склонности Амандина.Быстро определившись с планом, они бросились к центру сцены, но сразу обнаружили, что похожие идеи возникли у многих.

Правда, на сцену не пускали чужаки-зомби.У Брэнделя было преимущество, пятнадцать Духов Пауков Ветра, которые позволили им первыми прорвать строй ассасинов и выбраться на сцену.Брэндель первым заметил трупы аукциониста и его помощника в луже крови, но Огненное Семя уже пропало, заставив его нахмуриться.[Два варианта: либо забрали немертвые, либо…]Он переглянулся с Сиэлем: оба поняли, что на этот счет есть серьезные подозрения.Огненное Семя было бесценно для большинства разумных существ, но бесполезно для немертвых.

Для расширения территории Мадара действовали силой Душевного Огня и Душевной Башни, тогда как Огненное Семя практически не представляло для них интереса.

Простому люду это не было известно, в отличие от Брэнделя и Сиэля.— Что-то не так, — предупредил спутников за спиной Брэндель, немедленно поднял меч и приняв боевую стойку.Сиэль приготовился творить заклинание.— Что такое? — спросил Батум.И пока он произносил вопрос, свысока на пол с оглушающим треском свалился огромный красный шар, разрушая ударной силой постамент на сцене и разнося вокруг тучи пыли.

Светящиеся белым скелеты одновременно остановились и подняли луки.

Раздался стон стальной тетивы, полетели стрелы.

Авантюристы и наемники наконец поняли, что ситуация смертельно опасная, но атаки чужаков-зомби заставляли их отступать.

Брэндель вновь попытался отыскать взглядом Ромайнэ и Амандину, но обнаружил, что те пропали.

Сердце его учащенно забилось, он расшвырял стоявшие поблизости стулья, заставив обломки полететь в ближайшего чужака-зомби, бившегося с Батумом.

На мгновение тот отвлекся, и Батум воспользовался возможностью, разрубив его пополам.

Лязг от разрезания брони зомби разнесся, словно раскат грома, а в Брэнделя полетели многочисленные серебряные лучи.

В это время Роэн и Сиэль умудрились заставить оставшегося зомби отступить.

Брэндель крикнул им, заставив обернуться:

— Ромайнэ видели?

— Мы здесь! — Ромайнэ бесстрашно привстала, одной рукой махнув Брэнделю, но за вторую ее успела ухватить Амандина.

— Вниз! Не высовывайся! — прокричал Брэндель, следом обратившись к Сиэлю:

— Сиэль, Стена!

Тот сразу понял указание и немедленно поднял рубин, из которого разлетелись бессчетные лучи.

Сиэль силой воли возвел на пятидесятиметровом расстоянии от себя стену, прикрывая Амандину и Ромайнэ.

Тысячи лучей ярко сияли и исчезали, выстраиваясь в Воздушную Стену.

Непрерывно посылаемые скелетами стрелы звучали струнной какофонией.

Первый огонь уже успел поразить впереди стоявших людей, и их бездыханные тела попадали на землю, последующие выстрелы уже косили вторые и третьи ряды, множа нагромождение трупов.

Стена Сиэля спасла многих: попадавшие в нее стрелы останавливались со все более учащавшимися яркими вспышками: стрел все прибывало.

Наконец, Стена заставила пребывавшую в смятении толпу встряхнуться.

Там было много помощников магов и элементалистов низкого ранга, нашлось даже несколько среднеранговых волшебников.

Никто не понял, что произошло раньше, но вторая атака немертвых заставила их прийти в себя, встать и активировать кольца, а иногда и начать в открытую творить заклинания.

Их объединенный натиск пробил дорогу лучам света сквозь закрытые окна и двери аукциона, последовала серия взрывов.

Ударная волна прилетела с фрагментами костей, пылью и деревянными обломками, а к ногам Брэнделя даже подкатилось несколько черепов.

Повсюду разлетелась пыль, заставляя молодого человека закашляться, но все звуки утонули в постоянно раздававшихся воплях.

Распихав нескольких спотыкающихся наемников, он прокричал вверх:

— Сиэль, Ромайнэ, ко мне!

Брэндель беспокоился, что его голос не услышат, но к нему из дыма подоспел Батум с потерявшим сознание Роэном на плече.

Сиэль, Амандина и Ромайнэ шли следом, все покрытые пылью, а Ромайнэ с толстым слоем пыли на носу напоминала лисенка, высунув к тому же язык.

— Вот думала, мне не прилетит — спрячусь, думаю, за стеной Сиэля… Эх, не надо было вставать.

Прости, Брэндель, — она делала вид, что выучила урок, но на лице было написано совсем другое.

Возмущенный Брэндель отвесил ей затрещину.

Посмотрев на Амандина, он ответил:

— Мисс Амандину поблагодаришь позже, сейчас не время.

Так, хватай меня за руку, надо отсюда выбираться.

Благородная леди, кашлянув, отозвалась:

— Нет нужды.

После этого девушка слегка задрала подбородок: знатное происхождение и дворянская ауинская гордость так или иначе давали о себе знать.

Она никому об этом не говорила, но гербом ее семейства была пылающая лилия на щите, та же самая, что и у королевской семьи, что делало ее наследницей побочной ветви королевского рода.

Хоть и в столь плачевном положении, но все же, она была королевских кровей.

В какой-то мере принадлежность к столь древнему роду и позволила ей изобрести Маджисайт: не будь всего этого наследия, ей бы не хватило таланта и умений.

Амандина даже и не помышляла о признании поражения и бегстве: наоборот, чем хуже была ситуация — тем больше она стремилась вернуть семейную славу.

Усугублялось это тем, что в отличие от отца, она с детства росла целеустремленной.

Громкий выкрик Батума остановил ее размышления.

— Куда же нам деться, господин? Мы ж не знаем, сколько там немертвых, и откуда они лезут.

Этот тупица-калека говорил, что охрана будет на уровне, ну и гляньте, что за куча дерьма нас тут ждала!

— Пойдем через черный вход, — оглядев местность, решил Брэндель.

[Мадара, наверное, нацелились на верхушку знати Бругласа, так что пойдут на ложи над нами.

При этом те три чужака-зомби… они точно пришли за мной.

Не понимаю, чем я привлек их внимание.

Может, просочилась новость, что повстанцев возглавил именно я? Убитый Эбдон был командующим средней руки, так уж надо было меня преследовать?]

Брэндель почувствовал, что его присутствие начинает сказываться на изначальной истории Янтарного Меча.

[Немертвых достаточно, чтобы пнять: атаку некоторое время планировали.

Предвидь Инкирста, что я буду на аукционе — черт, это было бы внушительно.

Остается только надеяться, что я — всего лишь бонусная цель, случайность.

Да, надо ускоряться, иначе постепенно растеряю все преимущества]

— Хочу захватить несколько вещиц со сцены, — заявил Брэндель.

Сиэль согласился с ним: он и сам осмотрел некоторые из них, выбрав самое важное.

Оставленные в беспорядке лоты манили как сокровище.

Будь тут Фрейя — точно закатила бы сцену со своей правильностью.

Но, к сожалению или к счастью, она осталась в штабе Сереброкрылой кавалерии получать награду.

И пусть Амандина и была из благородного семейства, но в ту эпоху характером дворяне недалеко ушли от бандитов, а тем более при том, что она сама по себе была весьма практичной.

Услышав, что Сиэль присоединился к предложению собрать добро, она не стала ему мешать и присоединилась в надежде, что задумка увенчается успехом.

Батуму было все равно, подпольный аукцион все равно проводился незаконно.

У Ромайнэ на уме вообще были одни авантюры, и на правах советника «от семьи» она не имела ни малейших возражений против действий Брэнделя.

Роэн был только рад поучаствовать — больше добудет бесчестным путем — больше дел провернет на улице Черных Перцев.

Брэндель обернулся на «подчиненных», в первую очередь заинтересованных в прибыли: в столь опасной ситуации он даже не знал, к лучшему это или к худшему.

[Их поведение напоминает мое старое прозвище … «Софи (Су Фей) Жадный».

Мне вечно не хватало денег, так что я начал… ну да ладно, после падения Ауина я присоединился к Церкви в качестве рыцаря, и уж тогда-то прозвище точно отлипло]

(Прим. англ. переводчика: изначально имя Брэнделя на китайском в транскрипции звучало как Су Фей.

Тому, что я решил назвать его Софи почти с самых первых глав, есть причина, и раскроется она намного позже в повествовании, но на случай, если читателя коробит «старое» имя — оставил оба варианта)

А вот страсть к опасным приключениям была у него в крови, и будь он хоть Софи, хоть Брэнделем — оба от природы были азартными игроками.

Характер лидера влиял и на спутников: единственным исключением была уже и так имевшая похожие склонности Амандина.

Быстро определившись с планом, они бросились к центру сцены, но сразу обнаружили, что похожие идеи возникли у многих.

Правда, на сцену не пускали чужаки-зомби.

У Брэнделя было преимущество, пятнадцать Духов Пауков Ветра, которые позволили им первыми прорвать строй ассасинов и выбраться на сцену.

Брэндель первым заметил трупы аукциониста и его помощника в луже крови, но Огненное Семя уже пропало, заставив его нахмуриться.

[Два варианта: либо забрали немертвые, либо…]

Он переглянулся с Сиэлем: оба поняли, что на этот счет есть серьезные подозрения.

Огненное Семя было бесценно для большинства разумных существ, но бесполезно для немертвых.

Для расширения территории Мадара действовали силой Душевного Огня и Душевной Башни, тогда как Огненное Семя практически не представляло для них интереса.

Простому люду это не было известно, в отличие от Брэнделя и Сиэля.

— Что-то не так, — предупредил спутников за спиной Брэндель, немедленно поднял меч и приняв боевую стойку.

Сиэль приготовился творить заклинание.

— Что такое? — спросил Батум.

И пока он произносил вопрос, свысока на пол с оглушающим треском свалился огромный красный шар, разрушая ударной силой постамент на сцене и разнося вокруг тучи пыли.