Брэндель наконец-то понял, что не так: сейчас к нему вполне применимы были слова, которые он когда-то бросил в Макарова.

И чем он отличается от старого лиса, если сейчас кого-то тут бросит? Спаси он ребят вместо того, чтобы польститься на очередную награду — оставил бы себе последний шанс вызволить Ромайнэ.«Чертов лицемер! И что осталось от твоего обещания быть добрее, щедрее, храбрее, в конце концов?!» — проклял он сам себя за малодушие.— Смертный, ты показал, что достоин! Вот твоя награда, — снова раздался голос «ведущего».Погребенный в валуне меч громко завибрировал, словно стряхивая с себя оковы, и прилетел к Брэнделю в руку, вырвав вздох изумления у присутствующих.Он поднял руку, принимая еще трясущееся оружие.И тут же почувствовал прилив сил, словно обрастая связью с землей под ногами.

Он больше не упадет, никогда и нигде: только держись, а мать-земля поднимет!Внезапно Колизей разразился приветственными воплями:— З’роэ! З’роэ! З’роэ!Волны и волны приветствий и восхищения в бухте для героев — ни малейшей опасности и подводных камней, пускай и слегка искаженные в иллюзии.Брэндель почувствовал это отношение: да, чествовали обладателя меча воистину по-королевски, но порадоваться при нынешних обстоятельствах не получится.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от лишних эмоций, он спросил:— Кто-нибудь знает, что такое З’роэ?— Вообще-то, это… имя… древнего короля Рунных гномов, но постепенно оно стало нарицательным, «завоеватель земель».И действительно, рассмотрев клинок, Брэндель нашел на нем надпись, и даже не удивился, что она на китайском.

Здесь могло произойти вообще что угодного.— К сожалению, я не понимаю, что тут написано, — тоже заметила гравировку Медисса.— «Хозяин меча будет править великими землями»… — прочитал Брэндель, и почувствовал, что у него дернулся глаз.— Господин, вы понимаете? — удивленно расширила глаза Медисса.

Даже Ортлисс удивилась.Брэндель потер лоб, поняв, что попал впросак, и быстренько сориентировался:— Изучал я этот язык по старым книгам в Черной Башне…Медисса кивнула, но рыцарь-хранитель подозрительно прищурилась.Одум с восхищением разглядывал стены Колизея, дивясь на причудливую архитектуру, и чем дольше он всматривался в детали — тем меньше внимания обращал на остальное.И тут землю тряхнуло, и Брэнделю в руку влетел гномий меч.Переменившись в лице от увиденного, старый гном забормотал:— Т-так это ж меч З’оре! Так вот, что за сокровище тут похоронено! Но с чего бы меч стал соглашаться перейти в человеческие руки? А что там этот громкий голос только что озвучивал? Я засмотрелся и не обратил внимания….Перед глазами у Брэнделя замелькали зеленые строки.

Слышал он, что этот клинок — Фантазийный артефакт 45 уровня, и при появлении в игре такой стоил совершенно немеряных денег.«Что ж, сравним, посмотрим»…— Гальран Гайя— Раритет Золотого ранга (Фантазийное оружие)— 34-42 (Сила удара/ Режущая сила)— +22 к Силе, +17 к Скорости, +20 к Физической форме— Дополнительные навыки:— Землетрясение: автоматический выброс земляного пика в сторону цели (воздействие — в зависимости от Силы владельца)— Лорд Элементов: владелец меча получает способность к призыву шестерых Обсидиановых пантер— Каменное гнездо: оплати X серых кристаллов — и явится X Каменных пантер.

Создается по одной каменной пантере в день (10/300, при наличии кристаллов создаются автоматически).— С обсидиановыми пантерами можно усилить Гнездо:— Черный кристалл маны — 1 шт.,— Каменный ключ — 1 шт.,— Скрижаль мудреца 1 шт.,— Янтарные камни — 6 шт.«Невероятно: статистика и бонусы раза в три — не меньше — выше, чем у схожих мечей того же ранга! Слышал я, конечно, про способности этого меча, но чтобы такое! По сути переносное Гнездо, которое еще и апргрейдить можно!»Кольцо Императрицы Ветров тоже к некоторой мере работало как переносное Гнездо, храня призываемое существо высокого уровня.

Гальран Гайя же сам по себе был начальной формой, но если его прокачать как следует — можно получать триста обсидиановых пантер в год, а каждая такая зверушка по силе сравнима с бойцом Железного ранга на пике силы.И на этом плюсы не закачивались: обычно Гнезда в игре можно было усиливать дважды, но вполне могло статься, что этот меч — исключение, и апгрейдить такой можно сколько угодно!От радости при виде такой находки Брэндель едва не забыл о нынешних своих горестях, но теперь пора было приходить в чувство и для начала — разобраться с ситуацией.

Потом можно будет и подумать, как отыскать все нужные для прокачки гнезда предметы.Снова вздохнув, он сосредоточился на гноме рядом с озирающейся по сторонам Ромайнэ.«Так, а это не тот ли гном из харчевни? Зовут его, кажется… Одум.

И что он тут делает?»— Господин, а может, я еще раз попробую сразиться? — спросила Скарлетт, выбираясь из клетки, и передвигаясь вдоль плетеной стены, явно готовая спрыгнуть, — некоторые свои силы я еще ощущаю…Джана тут же оттащила ее назад, поняв, что та собралась спасти Ромайнэ даже ценой собственной жизни.

Слишком уж эта хрупкая с виду девчонка напоминала ей погибшую в устроенной Гродэном резне сестру.

Не хотелось, чтобы еще один дворянский отпрыск унес еще одну молодую жизнь.— Пусти, Джана! — попыталась отмахнуться Скарлетт, но та не отступала.И тут силившаяся понять, откуда такая преданность и желание сражаться Джана вдруг что-то осознала.«Да она же…»Оставалось только печально наблюдать, как девушка возвращается к краю клетки.Подоспевший мрачный ответ Брэнделя заставил ее замереть, так и не спрыгнув:— Второй попытки не дается.«Да даже если бы и была… Сколько силы тебе удалось набрать? Серебряный ранг, Золотой едва-едва на пике? А побить надо Цербера, который не дался Джане, а она за собственную жизнь сражалась, а потом еще и Вариан… Одна безнадега…»— Смертный, желаешь продолжить испытывать судьбу? — раздался, наконец, голос «ведущего».Брэндель оглядел вмиг посерьезневшую Ромайнэ, которая, похоже, осознала, насколько все плохо.— Желаю отсрочить поединок! — выкрикнул он, и в Колизее все затихло.«Я что, уже настолько привык к потерям, что окончательно очерствел? В кого я превратился, что собрался просто оставить этих ребят здесь умирать?»Ромайнэ — первая, кого он встретил в этом мире.

Девушке удалось остаться собой, невинной и прикидывающейся глупышкой плутовкой, несмотря на все смерти и кровопролитие на их пути.

К тому же, она была любовью «прошлого» Брэнделя, и он бы никогда от нее не отказался.В некотором роде, для него она стала важнее Богини Войны, и этой потери ему точно не пережить.

Фрейя — лишь символ, несбыточная мечта, о которой он жалел, но не мог забыть, но именно Ромайнэ держала его в этом мире, не давая почувствовать себя абсолютно одиноким и ненужным.

Подумать только, он ведь даже не стал искать здесь «родителей», подсознательно отказываясь выстраивать связи с этим миром.«Еще одной ошибки я не допущу.

Не спасу Ромайнэ — утрачу самого себя.

И в кого я же тогда превращусь…»— Запрос принят, смертный, — наконец-то ответил «ведущий» — на помост для дуэли ступили новые смертные.

Желаете испытать судьбу?— Погоди! Дай хоть пару минут! — выкрикнул Брэндель.Он дошел уже до того, что себя не жалко, и можно и статуей тут остаться.

Но что тогда будет с Ромайнэ? Она же не виновата в том, что он творил что хотел, и не должна пострадать от его поступков.Пришедшее на ум решение тоже было очень и очень нелегким.— Медисса, прости… — покачал Брэндель головой и улыбнулся эльфийке, печально и искренне, искреннее, чем когда бы то ни было в этом мире, — похоже, тебе придется остаться здесь и подождать следующего Плейнсволкера.— А вот это вряд ли, господин.

Когда меня вернули в бытие Законы этого мира, я пришла в этот мир воином.

Но каждый Плейнсволкер — индивидуальность с собственным характером и представлениями о мире, и из одинаковых карт в зависимости от него могут прийти совершенно разные существа.

А можно и заменить жителя карты…— Я… понимаю…— Господин?— Да?— И о Скарлетт: вы же понимаете, что после… роспуска Серых Волков она верит только вам одному и в вас одного?— Что? — нахмурился Брэндель — она ведь пустила в душу некоторых… немногих… Этот… Эке? Он ведь ей нравился.— Аутн’сда’тткарес, — прошелестел ответ.«Люди связаны?» — припомнил Брэндель эльфийскую пословицу в игре.А эльфийка продолжила, каждым словом оставляя на его сердце ноющий шрам:— Когда человеку уделяют внимание, ценят, он же… привязывается в ответ.

Эльфы верят, что в каждом поколении бывает всего несколько настоящих друзей, и эту дружбу надо беречь сильнее любых сокровищ.

Я чувствую, насколько господин нас всех ценит, и Скарлетт тоже.

Я же.. всего… внебрачный ребенок, но вы меня уважаете и относитесь как к равной, и этого я не забуду…Улыбнувшись, она кивнула:— Не стоит чувствовать себя виноватым, господин.

Я искренне рада, что мы встретились.

Брэндель наконец-то понял, что не так: сейчас к нему вполне применимы были слова, которые он когда-то бросил в Макарова.

И чем он отличается от старого лиса, если сейчас кого-то тут бросит? Спаси он ребят вместо того, чтобы польститься на очередную награду — оставил бы себе последний шанс вызволить Ромайнэ.

«Чертов лицемер! И что осталось от твоего обещания быть добрее, щедрее, храбрее, в конце концов?!» — проклял он сам себя за малодушие.

— Смертный, ты показал, что достоин! Вот твоя награда, — снова раздался голос «ведущего».

Погребенный в валуне меч громко завибрировал, словно стряхивая с себя оковы, и прилетел к Брэнделю в руку, вырвав вздох изумления у присутствующих.

Он поднял руку, принимая еще трясущееся оружие.

И тут же почувствовал прилив сил, словно обрастая связью с землей под ногами.

Он больше не упадет, никогда и нигде: только держись, а мать-земля поднимет!

Внезапно Колизей разразился приветственными воплями:

— З’роэ! З’роэ! З’роэ!

Волны и волны приветствий и восхищения в бухте для героев — ни малейшей опасности и подводных камней, пускай и слегка искаженные в иллюзии.

Брэндель почувствовал это отношение: да, чествовали обладателя меча воистину по-королевски, но порадоваться при нынешних обстоятельствах не получится.

Встряхнув головой, чтобы избавиться от лишних эмоций, он спросил:

— Кто-нибудь знает, что такое З’роэ?

— Вообще-то, это… имя… древнего короля Рунных гномов, но постепенно оно стало нарицательным, «завоеватель земель».

И действительно, рассмотрев клинок, Брэндель нашел на нем надпись, и даже не удивился, что она на китайском.

Здесь могло произойти вообще что угодного.

— К сожалению, я не понимаю, что тут написано, — тоже заметила гравировку Медисса.

— «Хозяин меча будет править великими землями»… — прочитал Брэндель, и почувствовал, что у него дернулся глаз.

— Господин, вы понимаете? — удивленно расширила глаза Медисса.

Даже Ортлисс удивилась.

Брэндель потер лоб, поняв, что попал впросак, и быстренько сориентировался:

— Изучал я этот язык по старым книгам в Черной Башне…

Медисса кивнула, но рыцарь-хранитель подозрительно прищурилась.

Одум с восхищением разглядывал стены Колизея, дивясь на причудливую архитектуру, и чем дольше он всматривался в детали — тем меньше внимания обращал на остальное.

И тут землю тряхнуло, и Брэнделю в руку влетел гномий меч.

Переменившись в лице от увиденного, старый гном забормотал:

— Т-так это ж меч З’оре! Так вот, что за сокровище тут похоронено! Но с чего бы меч стал соглашаться перейти в человеческие руки? А что там этот громкий голос только что озвучивал? Я засмотрелся и не обратил внимания….

Перед глазами у Брэнделя замелькали зеленые строки.

Слышал он, что этот клинок — Фантазийный артефакт 45 уровня, и при появлении в игре такой стоил совершенно немеряных денег.

«Что ж, сравним, посмотрим»…

— Гальран Гайя

— Раритет Золотого ранга (Фантазийное оружие)

— 34-42 (Сила удара/ Режущая сила)

— +22 к Силе, +17 к Скорости, +20 к Физической форме

— Дополнительные навыки:

— Землетрясение: автоматический выброс земляного пика в сторону цели (воздействие — в зависимости от Силы владельца)

— Лорд Элементов: владелец меча получает способность к призыву шестерых Обсидиановых пантер

— Каменное гнездо: оплати X серых кристаллов — и явится X Каменных пантер.

Создается по одной каменной пантере в день (10/300, при наличии кристаллов создаются автоматически).

— С обсидиановыми пантерами можно усилить Гнездо:

— Черный кристалл маны — 1 шт.,

— Каменный ключ — 1 шт.,

— Скрижаль мудреца 1 шт.,

— Янтарные камни — 6 шт.

«Невероятно: статистика и бонусы раза в три — не меньше — выше, чем у схожих мечей того же ранга! Слышал я, конечно, про способности этого меча, но чтобы такое! По сути переносное Гнездо, которое еще и апргрейдить можно!»

Кольцо Императрицы Ветров тоже к некоторой мере работало как переносное Гнездо, храня призываемое существо высокого уровня.

Гальран Гайя же сам по себе был начальной формой, но если его прокачать как следует — можно получать триста обсидиановых пантер в год, а каждая такая зверушка по силе сравнима с бойцом Железного ранга на пике силы.

И на этом плюсы не закачивались: обычно Гнезда в игре можно было усиливать дважды, но вполне могло статься, что этот меч — исключение, и апгрейдить такой можно сколько угодно!

От радости при виде такой находки Брэндель едва не забыл о нынешних своих горестях, но теперь пора было приходить в чувство и для начала — разобраться с ситуацией.

Потом можно будет и подумать, как отыскать все нужные для прокачки гнезда предметы.

Снова вздохнув, он сосредоточился на гноме рядом с озирающейся по сторонам Ромайнэ.

«Так, а это не тот ли гном из харчевни? Зовут его, кажется… Одум.

И что он тут делает?»

— Господин, а может, я еще раз попробую сразиться? — спросила Скарлетт, выбираясь из клетки, и передвигаясь вдоль плетеной стены, явно готовая спрыгнуть, — некоторые свои силы я еще ощущаю…

Джана тут же оттащила ее назад, поняв, что та собралась спасти Ромайнэ даже ценой собственной жизни.

Слишком уж эта хрупкая с виду девчонка напоминала ей погибшую в устроенной Гродэном резне сестру.

Не хотелось, чтобы еще один дворянский отпрыск унес еще одну молодую жизнь.

— Пусти, Джана! — попыталась отмахнуться Скарлетт, но та не отступала.

И тут силившаяся понять, откуда такая преданность и желание сражаться Джана вдруг что-то осознала.

«Да она же…»

Оставалось только печально наблюдать, как девушка возвращается к краю клетки.

Подоспевший мрачный ответ Брэнделя заставил ее замереть, так и не спрыгнув:

— Второй попытки не дается.

«Да даже если бы и была… Сколько силы тебе удалось набрать? Серебряный ранг, Золотой едва-едва на пике? А побить надо Цербера, который не дался Джане, а она за собственную жизнь сражалась, а потом еще и Вариан… Одна безнадега…»

— Смертный, желаешь продолжить испытывать судьбу? — раздался, наконец, голос «ведущего».

Брэндель оглядел вмиг посерьезневшую Ромайнэ, которая, похоже, осознала, насколько все плохо.

— Желаю отсрочить поединок! — выкрикнул он, и в Колизее все затихло.

«Я что, уже настолько привык к потерям, что окончательно очерствел? В кого я превратился, что собрался просто оставить этих ребят здесь умирать?»

Ромайнэ — первая, кого он встретил в этом мире.

Девушке удалось остаться собой, невинной и прикидывающейся глупышкой плутовкой, несмотря на все смерти и кровопролитие на их пути.

К тому же, она была любовью «прошлого» Брэнделя, и он бы никогда от нее не отказался.

В некотором роде, для него она стала важнее Богини Войны, и этой потери ему точно не пережить.

Фрейя — лишь символ, несбыточная мечта, о которой он жалел, но не мог забыть, но именно Ромайнэ держала его в этом мире, не давая почувствовать себя абсолютно одиноким и ненужным.

Подумать только, он ведь даже не стал искать здесь «родителей», подсознательно отказываясь выстраивать связи с этим миром.

«Еще одной ошибки я не допущу.

Не спасу Ромайнэ — утрачу самого себя.

И в кого я же тогда превращусь…»

— Запрос принят, смертный, — наконец-то ответил «ведущий» — на помост для дуэли ступили новые смертные.

Желаете испытать судьбу?

— Погоди! Дай хоть пару минут! — выкрикнул Брэндель.

Он дошел уже до того, что себя не жалко, и можно и статуей тут остаться.

Но что тогда будет с Ромайнэ? Она же не виновата в том, что он творил что хотел, и не должна пострадать от его поступков.

Пришедшее на ум решение тоже было очень и очень нелегким.

— Медисса, прости… — покачал Брэндель головой и улыбнулся эльфийке, печально и искренне, искреннее, чем когда бы то ни было в этом мире, — похоже, тебе придется остаться здесь и подождать следующего Плейнсволкера.

— А вот это вряд ли, господин.

Когда меня вернули в бытие Законы этого мира, я пришла в этот мир воином.

Но каждый Плейнсволкер — индивидуальность с собственным характером и представлениями о мире, и из одинаковых карт в зависимости от него могут прийти совершенно разные существа.

А можно и заменить жителя карты…

— Я… понимаю…

— Господин?

— И о Скарлетт: вы же понимаете, что после… роспуска Серых Волков она верит только вам одному и в вас одного?

— Что? — нахмурился Брэндель — она ведь пустила в душу некоторых… немногих… Этот… Эке? Он ведь ей нравился.

— Аутн’сда’тткарес, — прошелестел ответ.

«Люди связаны?» — припомнил Брэндель эльфийскую пословицу в игре.

А эльфийка продолжила, каждым словом оставляя на его сердце ноющий шрам:

— Когда человеку уделяют внимание, ценят, он же… привязывается в ответ.

Эльфы верят, что в каждом поколении бывает всего несколько настоящих друзей, и эту дружбу надо беречь сильнее любых сокровищ.

Я чувствую, насколько господин нас всех ценит, и Скарлетт тоже.

Я же.. всего… внебрачный ребенок, но вы меня уважаете и относитесь как к равной, и этого я не забуду…

Улыбнувшись, она кивнула:

— Не стоит чувствовать себя виноватым, господин.

Я искренне рада, что мы встретились.