— Жест доброй воли? — заключил Макаров.— А откуда уверенность, что он не просто пытается действовать под прикрытием поддержки королевской фракции? — нахмурившись, возразил Флитвуд, — что если эти якобы доказательства предательства графа Ранднера — просто предлог, чтобы заполучить его территорию? Вступим с ним в союз — подтолкнем Ранднера навстречу герцогу Арреку.Принцесса вопросительно подняла брови.Графа Ранднера никак нельзя было причислить к надежным союзникам: любое соглашение с ним сулило только нож в спину.

С другой стороны, он еще не выбрал сторону — по крайней мере не объявил выбор открыто — и глупо было бы собственноручно подталкивать его в сторону старшего брата.— Хммм… Этот хитроумный граф — та еще проблема, — слегка раздраженно протянула принцесса.— А интересная складывается схема, — с ухмылкой бросил Барр.— Этот парень осмелился захватить целый город, но его действия при этом вряд ли можно назвать импульсивными.

Направление такого письма именно в это время…Время было выбрано превосходно, и определенно все происходящее не было совпадением.

И все же поступки дерзкого молодого человека, опасные и многообещающе одновременно, вели его точно по грани фола.Граф Барр покосился на Макарова.«Уверен, что старый лис уже и сам все понял — этот не одно поколение играет в такие игры.

Но чего именно добивается этот юноша? Просить серьезной поддержки, даже не присягнув нам на верность — наивно, и… нет, не может же он быть настолько глуп! Или просто хочет заявить о себе, добиться признания королевской фракции? Но даже если он получит кивок в свою сторону — кто будет разбираться с последствиями? Граф Ранднер ведь неминуемо отправит на него свое войско! Все его обвинения и доказательства, пришедшие с письмом, не остановят наступление Ранднера на Фюрбург…»В этой связи Барра терзало жгучее любопытство: что если юнцу удастся отбить атаку армии Ранднера? Представить невозможно, как будут развиваться события в таком случае.Некоторое время поразмыслив, Макаров ответил:— Думаю, этот молодой человек понимает, в каком положении мы окажемся из-за него с Ранднером.— Вы имеете в виду… — слегка заколебавшись, принцесса снова склонилась к письму.— А зачем бы еще ему отправлять это письмо? — кивнул Макаров — нет, уж точно не затем, чтобы оскорбить наш интеллект бессмыслицей…Его шутливый тон заставил Барра и принцессу хихикнуть: с трудом, но удержался только Флитвуд.— Нет, совершенно определенно он делает жест доброй воли, — снова заключил Макаров.— Соглашусь с Макаровым: парень дает понять, что настроен дружелюбно, но не намерен к нам присоединяться, и, к тому же, прекрасно осознает, в какое положение попал, — поделился наблюдениями Барр.— Так чего же он хочет? — посеребренные сединой брови Флитвуда сошлись на переносице в знак смущения.

Несмотря на многие годы, проведенные при дворе, он все свое внимание уделял науке и исследованию магических техник, так и не сумев постичь природу распрей между знатью.— Неужели из письма непонятно? На мой взгляд, все его пожелания выражены предельно ясно… — раздраженно бросил Макаров.Его неприязнь к Брэнделю, очевидно не могла перевесить интересы Короны, так что стоило тщательно обдумать все возможные варианты.

Признай фракция правдивость его слов и надави на графа Ранднера — несмотря на не самое приятное начало их знакомства — все равно такой поворот событий будет в их пользу.— Он хочет в открытую свергнуть графа Ранднера? — задался наконец вопросом старый лис.— Не похоже.

Молчания королевской фракции в этом случае достаточно: раз его цель очевидна — и это граф — нам надо всего лишь не вмешиваться.— Но его действия — прямой вызов всему дворянству.

Никто не смеет оккупировать территории дворянина, находящиеся в законном владении по указу короля — это беспрецедентно…— Вот именно! Потому письмом он и пытается предотвратить всеобщую атаку на себя! Там указано, что он принимает пост и управление территорией временно, до вашего назначения, — с улыбкой закивал граф.Макаров с тревогой покосился на союзника по фракции, гадая, не заблуждается ли тот на счет этого юнца.

Не похоже, что тот удержит нейтралитет.— К сожалению, такая уловка сработает лишь на людей… весьма уверенных в себе.

А между уловкой и ложными обвинениями — огромная пропасть.

Ваше Высочество, а вы посмотрели содержимое кристалла? — полюбопытствовал Барр.— О да.

Несомненно, там показана и армия немертвых, и немалая, — слегка хмыкнула принцесса, — не хотелось бы задаваться вопросами о грязных делишках между Ранднером и Мадара, но, на мой взгляд, прилагаемый кристалл говорит сам за себя, а уж в сочетании с письмом — и подавно.

Информация, на мой взгляд, исчерпывающая.Отвращение принцессы при упоминании имени графа Ранднера уже бросалось в глаза.— Доказательства серьезные — достаточные, чтобы по меньшей мере допросить Ранднера по поводу неспособности обнаружить вторжение Мадара, — предложил граф Барр, явно склоняясь на сторону бросившего ему вызов смельчака.— Что ж, давайте рассмотрим, какие преимущества это нам даст.

Думаю, молодой человек понимает, что окончательно отказаться от союза с графом Ранднером мы не сможем, но все же один момент меня удивляет, — высказался Макаров, привлекая всеобщее внимание.

Выглядел он мрачнее некуда.— Скорее всего, пытается стать фигурой на доске.— Шахматной? — переспросил Флитвуд.Зато глаза графа Барра понимающе расширились: пускай он и не до конца понимал, чего добивается Брэндель, но общий подход его явно радовал.— Впечатляет! И первые его ходы уже поставили Ранднера в невыгодное положение!— Именно, — кивнул Макаров — правда, в отличие от довольного Барра, побаиваясь.Даже не принимая во внимание то, что парню очевидно досконально известны цели королевской фракции, но и его понимание ситуации в королевстве в целом здорово настораживает.— Граф Ранднер скоро поймет, что мы будем молчать, и высказываться по этому инциденту не будем.

И решит, что этот Брэндель с нами договорился… После этого хитрец хорошенько задумается: не выбрать ли сторону герцога Аррека, — тут Макаров взял паузу, — и точно сразу же поймет, что окружен, и враги уже повсюду.Барр тихо слушал эти соображения Макарова, невольно разглядывая суровое лицо и посеребренные виски.

Пока что тот определенно оправдывал звание лидера королевской фракции, и нельзя было не восхищаться его опытом.— А что именно этот молодой человек получит от становления на доску? — кивнув, согласилась с его словами принцесса, — он же понимает, что его в любой момент спишут со счетов, стоит только Ранднеру присягнуть нам на верность.

Он совершенно определенно все .Флитвуд внимательно слушал.

Сам по себе он склонялся к мнению Макарова: поведение этого парня его беспокоило и сулило неприятности.

Стоило Макарову закончить, он заговорил с сомнением:— Не похоже, что он на стороне королевской фракции.

Возможно, пожелает присоединиться позже, но пока что единственное, чем мы можем ему помочь — ничего не предпринимать.Барр лишь мысленно покачал головой и снисходительно оглядел старого мага: «Философ до мозга костей, и ни разу не политик».— А намерения его весьма просты: поддержание баланса и игра на этом.

Пока он держит нейтралитет и играет только за себя, но явно считает, что нам с Ранднером по пути.— Игра выйдет захватывающая, — прозвучало снаружи.

Рыцарский караул открыл двери, впуская посетителя, мужчину в норковом манто.При звуках знакомого голоса Макарова замолчал, припоминая, что знал о его владельце.«… Обербек? Помнится, способный был юноша: только начинал, когда я вел дела королевской фракции».Сейчас от былой молодости и порывистости не осталось и следа: на смену пришла твердость и уверенность в себе.«Даже прозвище себе новое заработал, «Волк» — смотри-ка...»Окинув Макарова долгим взглядом, Обербек поклонился, приветствуя принцессу:— Ваше Высочество, — и тут же обернулся к Макарову, — лорд Макаров, давно не виделись.Сейчас граф Данн занимал во фракции одну из ключевых позиций и стоял выше Макарова, но решил вести себя скромнее.Тот, польщенно улыбнувшись, кивнул в ответ:— Лорд Обербек.Кратко поприветствовав всех присутствующих, Обербек быстро вошел в курс дела и предложил продолжить:— Что ж, думаю, сделанные господами Макаровым и Барром выводы весьма логичны, но у меня есть и иные соображения о том, чего хочет этот юноша…Комната погрузилась в молчание, а все взгляды устремились к вновь прибывшему.

Принцесса единственная понимала, насколько хорошо Обербек изучил и понимает Брэнделя — лучше всех присутствующих.— Не имеющие сил занять место на шахматной доске бесполезны, а стоящие там без понимания, что делают — глупцы, зато люди вроде него, сознательно и по собственному выбору вступающие в партию — лучшие шахматисты.— …— Именно так.

Пускай пока что он — лишь одинокая фигура, но для хорошего шахматиста этого достаточно.

Уже нынешнее его положение на доске позволяет претендовать на встречу с нами.

Он — такая же фигура, как и мы, с той лишь разницей, что на нашей стороне пока что преимущество: больше ресурсов и возможностей.Остальные в комнате хранили молчание, выжидая.— Обербек, вы хотите сказать, что он хочет вступить в политическую игру, на равных? — даже принцесса не могла поверить в услышанное, — если так, то нами хотят воспользоваться в своих целях? Определенно весьма разочаровывает.— Да, но все же… так оно и есть.

Все равно его предложение — лучший для нас вариант.— Парень не промах — это точно, — на это месте Флитвуд решил, что пора выключиться из дискуссии, пока не разболелась голова ото всего этого анализа.

Устало потерев виски, он спросил:— И что же делать в итоге?— Любой вариант возможен — выбор за нами.

Напрямую ни одна из сторон здесь не выигрывает, — загадочно заключил Обербек, — а на самом деле все, что нам остается — отойти в сторонку и ждать, как этот… несомненно способный молодой человек обставит графа Ранднера.Остальные мужчины в комнате только неверяще поморщились.

Даже Эке, полностью уверенный в способностях Брэнделя.Все понимали, что у того не хватает ни ресурсов, ни опыта против в избытке обладающего всем этим графа.Барр подумал было о Серебряных эльфах, но те уже давно дали понять, что не станут вмешиваться во внутреннюю политику Ауина.

В итоге со стороны было совершенно неясно, на чем основана уверенность этого молодого человека в своих силах и способности участвовать в большой игре.И только принцесса понимала, почему Обербек прав: причиной тому был пришедший одновременно с письмом краткий рапорт:«Трентайм: лорд Максен разбит».

— Жест доброй воли? — заключил Макаров.

— А откуда уверенность, что он не просто пытается действовать под прикрытием поддержки королевской фракции? — нахмурившись, возразил Флитвуд, — что если эти якобы доказательства предательства графа Ранднера — просто предлог, чтобы заполучить его территорию? Вступим с ним в союз — подтолкнем Ранднера навстречу герцогу Арреку.

Принцесса вопросительно подняла брови.

Графа Ранднера никак нельзя было причислить к надежным союзникам: любое соглашение с ним сулило только нож в спину.

С другой стороны, он еще не выбрал сторону — по крайней мере не объявил выбор открыто — и глупо было бы собственноручно подталкивать его в сторону старшего брата.

— Хммм… Этот хитроумный граф — та еще проблема, — слегка раздраженно протянула принцесса.

— А интересная складывается схема, — с ухмылкой бросил Барр.

— Этот парень осмелился захватить целый город, но его действия при этом вряд ли можно назвать импульсивными.

Направление такого письма именно в это время…

Время было выбрано превосходно, и определенно все происходящее не было совпадением.

И все же поступки дерзкого молодого человека, опасные и многообещающе одновременно, вели его точно по грани фола.

Граф Барр покосился на Макарова.

«Уверен, что старый лис уже и сам все понял — этот не одно поколение играет в такие игры.

Но чего именно добивается этот юноша? Просить серьезной поддержки, даже не присягнув нам на верность — наивно, и… нет, не может же он быть настолько глуп! Или просто хочет заявить о себе, добиться признания королевской фракции? Но даже если он получит кивок в свою сторону — кто будет разбираться с последствиями? Граф Ранднер ведь неминуемо отправит на него свое войско! Все его обвинения и доказательства, пришедшие с письмом, не остановят наступление Ранднера на Фюрбург…»

В этой связи Барра терзало жгучее любопытство: что если юнцу удастся отбить атаку армии Ранднера? Представить невозможно, как будут развиваться события в таком случае.

Некоторое время поразмыслив, Макаров ответил:

— Думаю, этот молодой человек понимает, в каком положении мы окажемся из-за него с Ранднером.

— Вы имеете в виду… — слегка заколебавшись, принцесса снова склонилась к письму.

— А зачем бы еще ему отправлять это письмо? — кивнул Макаров — нет, уж точно не затем, чтобы оскорбить наш интеллект бессмыслицей…

Его шутливый тон заставил Барра и принцессу хихикнуть: с трудом, но удержался только Флитвуд.

— Нет, совершенно определенно он делает жест доброй воли, — снова заключил Макаров.

— Соглашусь с Макаровым: парень дает понять, что настроен дружелюбно, но не намерен к нам присоединяться, и, к тому же, прекрасно осознает, в какое положение попал, — поделился наблюдениями Барр.

— Так чего же он хочет? — посеребренные сединой брови Флитвуда сошлись на переносице в знак смущения.

Несмотря на многие годы, проведенные при дворе, он все свое внимание уделял науке и исследованию магических техник, так и не сумев постичь природу распрей между знатью.

— Неужели из письма непонятно? На мой взгляд, все его пожелания выражены предельно ясно… — раздраженно бросил Макаров.

Его неприязнь к Брэнделю, очевидно не могла перевесить интересы Короны, так что стоило тщательно обдумать все возможные варианты.

Признай фракция правдивость его слов и надави на графа Ранднера — несмотря на не самое приятное начало их знакомства — все равно такой поворот событий будет в их пользу.

— Он хочет в открытую свергнуть графа Ранднера? — задался наконец вопросом старый лис.

— Не похоже.

Молчания королевской фракции в этом случае достаточно: раз его цель очевидна — и это граф — нам надо всего лишь не вмешиваться.

— Но его действия — прямой вызов всему дворянству.

Никто не смеет оккупировать территории дворянина, находящиеся в законном владении по указу короля — это беспрецедентно…

— Вот именно! Потому письмом он и пытается предотвратить всеобщую атаку на себя! Там указано, что он принимает пост и управление территорией временно, до вашего назначения, — с улыбкой закивал граф.

Макаров с тревогой покосился на союзника по фракции, гадая, не заблуждается ли тот на счет этого юнца.

Не похоже, что тот удержит нейтралитет.

— К сожалению, такая уловка сработает лишь на людей… весьма уверенных в себе.

А между уловкой и ложными обвинениями — огромная пропасть.

Ваше Высочество, а вы посмотрели содержимое кристалла? — полюбопытствовал Барр.

Несомненно, там показана и армия немертвых, и немалая, — слегка хмыкнула принцесса, — не хотелось бы задаваться вопросами о грязных делишках между Ранднером и Мадара, но, на мой взгляд, прилагаемый кристалл говорит сам за себя, а уж в сочетании с письмом — и подавно.

Информация, на мой взгляд, исчерпывающая.

Отвращение принцессы при упоминании имени графа Ранднера уже бросалось в глаза.

— Доказательства серьезные — достаточные, чтобы по меньшей мере допросить Ранднера по поводу неспособности обнаружить вторжение Мадара, — предложил граф Барр, явно склоняясь на сторону бросившего ему вызов смельчака.

— Что ж, давайте рассмотрим, какие преимущества это нам даст.

Думаю, молодой человек понимает, что окончательно отказаться от союза с графом Ранднером мы не сможем, но все же один момент меня удивляет, — высказался Макаров, привлекая всеобщее внимание.

Выглядел он мрачнее некуда.

— Скорее всего, пытается стать фигурой на доске.

— Шахматной? — переспросил Флитвуд.

Зато глаза графа Барра понимающе расширились: пускай он и не до конца понимал, чего добивается Брэндель, но общий подход его явно радовал.

— Впечатляет! И первые его ходы уже поставили Ранднера в невыгодное положение!

— Именно, — кивнул Макаров — правда, в отличие от довольного Барра, побаиваясь.

Даже не принимая во внимание то, что парню очевидно досконально известны цели королевской фракции, но и его понимание ситуации в королевстве в целом здорово настораживает.

— Граф Ранднер скоро поймет, что мы будем молчать, и высказываться по этому инциденту не будем.

И решит, что этот Брэндель с нами договорился… После этого хитрец хорошенько задумается: не выбрать ли сторону герцога Аррека, — тут Макаров взял паузу, — и точно сразу же поймет, что окружен, и враги уже повсюду.

Барр тихо слушал эти соображения Макарова, невольно разглядывая суровое лицо и посеребренные виски.

Пока что тот определенно оправдывал звание лидера королевской фракции, и нельзя было не восхищаться его опытом.

— А что именно этот молодой человек получит от становления на доску? — кивнув, согласилась с его словами принцесса, — он же понимает, что его в любой момент спишут со счетов, стоит только Ранднеру присягнуть нам на верность.

Он совершенно определенно все .

Флитвуд внимательно слушал.

Сам по себе он склонялся к мнению Макарова: поведение этого парня его беспокоило и сулило неприятности.

Стоило Макарову закончить, он заговорил с сомнением:

— Не похоже, что он на стороне королевской фракции.

Возможно, пожелает присоединиться позже, но пока что единственное, чем мы можем ему помочь — ничего не предпринимать.

Барр лишь мысленно покачал головой и снисходительно оглядел старого мага: «Философ до мозга костей, и ни разу не политик».

— А намерения его весьма просты: поддержание баланса и игра на этом.

Пока он держит нейтралитет и играет только за себя, но явно считает, что нам с Ранднером по пути.

— Игра выйдет захватывающая, — прозвучало снаружи.

Рыцарский караул открыл двери, впуская посетителя, мужчину в норковом манто.

При звуках знакомого голоса Макарова замолчал, припоминая, что знал о его владельце.

«… Обербек? Помнится, способный был юноша: только начинал, когда я вел дела королевской фракции».

Сейчас от былой молодости и порывистости не осталось и следа: на смену пришла твердость и уверенность в себе.

«Даже прозвище себе новое заработал, «Волк» — смотри-ка...»

Окинув Макарова долгим взглядом, Обербек поклонился, приветствуя принцессу:

— Ваше Высочество, — и тут же обернулся к Макарову, — лорд Макаров, давно не виделись.

Сейчас граф Данн занимал во фракции одну из ключевых позиций и стоял выше Макарова, но решил вести себя скромнее.

Тот, польщенно улыбнувшись, кивнул в ответ:

— Лорд Обербек.

Кратко поприветствовав всех присутствующих, Обербек быстро вошел в курс дела и предложил продолжить:

— Что ж, думаю, сделанные господами Макаровым и Барром выводы весьма логичны, но у меня есть и иные соображения о том, чего хочет этот юноша…

Комната погрузилась в молчание, а все взгляды устремились к вновь прибывшему.

Принцесса единственная понимала, насколько хорошо Обербек изучил и понимает Брэнделя — лучше всех присутствующих.

— Не имеющие сил занять место на шахматной доске бесполезны, а стоящие там без понимания, что делают — глупцы, зато люди вроде него, сознательно и по собственному выбору вступающие в партию — лучшие шахматисты.

— Именно так.

Пускай пока что он — лишь одинокая фигура, но для хорошего шахматиста этого достаточно.

Уже нынешнее его положение на доске позволяет претендовать на встречу с нами.

Он — такая же фигура, как и мы, с той лишь разницей, что на нашей стороне пока что преимущество: больше ресурсов и возможностей.

Остальные в комнате хранили молчание, выжидая.

— Обербек, вы хотите сказать, что он хочет вступить в политическую игру, на равных? — даже принцесса не могла поверить в услышанное, — если так, то нами хотят воспользоваться в своих целях? Определенно весьма разочаровывает.

— Да, но все же… так оно и есть.

Все равно его предложение — лучший для нас вариант.

— Парень не промах — это точно, — на это месте Флитвуд решил, что пора выключиться из дискуссии, пока не разболелась голова ото всего этого анализа.

Устало потерев виски, он спросил:

— И что же делать в итоге?

— Любой вариант возможен — выбор за нами.

Напрямую ни одна из сторон здесь не выигрывает, — загадочно заключил Обербек, — а на самом деле все, что нам остается — отойти в сторонку и ждать, как этот… несомненно способный молодой человек обставит графа Ранднера.

Остальные мужчины в комнате только неверяще поморщились.

Даже Эке, полностью уверенный в способностях Брэнделя.

Все понимали, что у того не хватает ни ресурсов, ни опыта против в избытке обладающего всем этим графа.

Барр подумал было о Серебряных эльфах, но те уже давно дали понять, что не станут вмешиваться во внутреннюю политику Ауина.

В итоге со стороны было совершенно неясно, на чем основана уверенность этого молодого человека в своих силах и способности участвовать в большой игре.

И только принцесса понимала, почему Обербек прав: причиной тому был пришедший одновременно с письмом краткий рапорт:

«Трентайм: лорд Максен разбит».