Преодолев изначальное удивление, Босли быстро перешел к делу:— Господин, возможно, беженцы и существуют, но большинство из них — старики или больные люди.

Сильные и молодые рабочие руки, в которых вы нуждаетесь, нужны и дворянам, так что до них не добраться.

Боюсь, от беженцев вам пользы не будет…— А готовность принять и потратить деньги даже на больных и стариков доказывает нашу искренность и милосердие: здесь рады каждому.

К тому же, кто сказал, что среди беженцев нет дворян?А еще вполне вероятно, что часть из этих работоспособных и молодых не захочет расставаться с семьями, но кто из знати на это пойдет — зачем кормить лишние рты? Женщин еще могут взять: они умеют и шить, и работать на сборе урожая, да и вообще много чего.

Но детям — будущему этой страны — рад не будет никто.

Никто, кроме нас.У Брэнделя уже были далеко идущие планы на будущее Ауина, в отличие от большинства в его поколении, поглощенного гражданской войной.— В любом случае, я обо всем этом уже долго думаю, и больших проблем не предвижу.

Будущее этих земель — именно люди, и я собираюсь преподать глупым дворянчикам, которые этого не понимают, хороший урок.

Потому и прошу зазывать к нам столько народу, сколько только сможешь, и поскорее.— Хорошо, допустим, люди будут, а чем их кормить?До конца убедить Босли пока не получалось, хотя старик признавал в душе, что новый подход к правлению Брэнделя уже завоевал сердца жителей Фюрбурга.

Великому мастеру не было дела до причин, стоявших за таким поведением: будь то личная выгода или напротив — желание поступать по совести — неважно.

Зато одного он не хотел точно: чтобы все эти поступки вводили в заблуждение.

Нужно было сохранять ясность в голове, вплоть до того, чтобы задумываться порой ночью: а вправду ли Львиное Сердце избрало именно этого юношу?Пока что он пользовался повсеместной поддержкой, и все чаще в его адрес звучали хвалы и сравнения с мифическими героями прошлого.

Особенно одним — королем, оставшимся в истории фигурой с мечом в руке, давшим перед своим войском вошедший в летописи обет.Босли, впрочем, во все это верил с трудом.— Да, провиант — проблема, но Великий мастер Босли, с каких пор она стала твоей? — Брэндель с кивком окинул собеседника быстрым удивленным взглядом.— Нет, ну я-то из любопытства интересуюсь, — слегка смутился тот.— Понимаю.

Что ж, ну что до плана на этот счет — хммм, проблема по-настоящему серьезная, и я это вижу.

С другой стороны, одна мысль о лишившихся дома и крова беженцах не дает покоя, и как бы тяжело не пришлось, я считаю, что нужно сделать все от нас зависящее, чтобы им помочь.

Согласен?Произнес все это он с достоинством и подчеркивая каждое слово, сообразно моменту.

Правда в глазах плясали веселые бесята, и старик почувствовал, что его дразнят.

Выйдя из себя, он выкрикнул:— Ах ты… А ну завязывай по ушам ездить, прохвост, давай-выкладывай план как есть!Девушки снова захихикали.— Думаю, что с подспорьем вроде Шаффлундского рудника проблем не предвидится.

По крайне мере, пока.— Ну нельзя же полностью полагаться на покупку продовольствия! Не боишься эмбарго с севера?— Во-первых, купцы в Ампер Сеале не все «купцы» как таковые, — загнул Брэндель палец, — а во-вторых, северный флот все же пока подчиняется принцессе, — за первым последовал второй, — конечно, возможен и самый худший сценарий, но и сам Трентайм — не совсем уж бесплодная пустошь, — третий.У Брэнделя в рукаве был серьезный козырь — друиды — и насчет сельского хозяйства волноваться не стоило: Элементалистами те всегда были отменными.Пускай сейчас казалось, что привлечь на свою сторону придерживавшихся нейтралитета друидов — задача сложная, он уже расставил на них сети.

Тот самый уговор, который они заключили чуть ранее, обязывал друидов защищать Фюрбург от любых войн, и это касалось и битв за продовольствие для города.Одна мысль об этом заставила Брэнделя улыбнуться во все две сотни акульих зубов.— А еще я не понимаю, зачем тебе так много людей — Трентайм весьма плотно заселен, и стоит его завоевать — создание армии не будет проблемой…Брэндель задумчиво потер лоб.Пока что Босли попросту не понять, чего он добивается, и зачем.

В конечном итоге Брэндель хотел освоить всю великую Пустошь.

Не ограничиваясь ни королевством, ни Вальхаллой, он ставил себе цель провести армию по Пустоши и присоединить ее к территории Ауина, превратив его в могущественную империю.Возможности и ресурсы для всех его планов можно было найти только на Пустоши.«Возможно, однажды все они поймут, что стоит за моими поступками… если доживу, конечно».— Великий мастер Босли, и все же, с каких пор ты настолько переживаешь за мои земли? Возжелал вступить в мои ряды целиком и полностью?Босли громко закашлялся, подавившись слюной.

Восстановив наконец дыхание, он поспешно затараторил:— Ах ты шельмец, что удумал! Я же волнуюсь, что ты все пустишь по ветру, и меня потопишь заодно со всей карьерой — нет, даже не так: сведешь на нет все попытки принцессы вернуть силу этому королевству!— Ну это, конечно, было бы странно — с чего бы? Ладно, не заинтересован — и не надо, и зачем тогда поднимать совершенно не касающиеся тебя вопросы? — слегка удивленно переспросил Брэндель.— Ты на что намекаешь?— Раз ты не собираешься и не заинтересован в том, чтобы привлекать сюда беженцев, с чего бы поднимать вопрос с провиантом? Или ты на место Амандины метишь?Босли понимал, что над ним вовсю подтрунивают: да уж, парню, несмотря на все выгодные отличия от остальных в его поколении, явно не хватало уважения к старшим.

И непохоже было, что он в ближайшее время встанет на путь исправления.— Ну я же не настолько бесстыдник, в отличие от господина: как можно пытаться украсть должность у молоденькой девушки! Мы же с Элементной ковки начали разговор, а тут ты….

Так, все забудь! Я тут перед тобой объясняться не буду! — поняв вдруг, что все равно продолжает оправдываться и все глубже роет себе могилу.Решив сменить тему, он заговорил о другом:— Ладно, твою просьбу я выполню, будет сделано, а теперь давай вернемся к насущным проблемам.

Доспехи по твоему запросу — не желает ли господин проинспектировать?— Хорошо бы, если можно, — кивнул Брэндель: полностью готовое изделие его несомненно интересовало, но не смотреть же его не при всех! — но не здесь: тут где-нибудь есть помещение, где можно уединиться и поговорить без посторонних ушей?— Одно с закрывающейся дверью есть, но к чему такая секретность? Замыслил что-то недоброе?Брэндель хмыкнул.Будь старик с ним полностью честен — зачем бы устраивать тайную комнату? Не припомнив, что давал старому пройдохе на этот счет указания, он все же не решился ему на это указывать: не стоило пылить по пустякам.

Вдруг этот упрямец еще всех их разгонит — придется уходить ни с чем.Босли провел троицу по пышущему жаром цеху, где вовсю кипела работа, и толчком открыл дверь в южную часть здания.Брэндель тут же понял, что ошибался в своих подозрениях — Босли имел в виду буквально то, что сказал: дверь с запором, а за ней — что-то наподобие кладовки с местом для отдыха, видимо, его личного.Места было немного: не больше десятка квадратных метров, и половина из них была завалена многочисленными ящиками и бочками.

Отсчитав несколько ящиков слева, Босли остановился на нужном и, вскрыв его ломиком, достал на свет божий странное изделие.Доспех оно не напоминало даже отдаленно: скорее неудачную попытку или первую поделку подмастерья.— Да ты погляди на это: как такое вообще можно носить? Металла аж до шеи, вся голова непойми в чем — и как, кстати, эту самую голову туда просунуть? Шея где? А торс и задняя пластина слишком близко друг к другу — задохнешься же! Отверстия для рук и ног явно не на человеческое существ рассчитаны, да и вес немаленький — тяжеловато будет на себе такое таскать!Босли и вправду пришлось тяжело — с трудом удалось даже достать доспех из ящика — но он тут же продолжил критику:— Поспорить готов, что никто из рыцарей не сможет в этом ходить, даже если все остальное сделать нормально.

Попросту слишком тяжело!Тяжело дыша, Босли наконец-то дотащил свою ношу до стола и с диким грохотом и скрежетом бросил как есть, подытожив:— Ну погляди! Вот уверяю, все по твоему проекту, от и до, без единого изменения, и ни один нормальный человек не в состоянии в таком ходить! А ведь мы даже не один образец сделали: двести! Аж ДВЕСТИ штук!Рассмотрев все как следует и даже ощупав, Брэндель просиял довольной улыбкой.

Воистину мастерство Босли превзошло все его ожидания — тот и вправду оказался лучшим кузнецом во всем Ауине.

Что ж, похоже, свою славу и все сложенные во времена Второй войны Черной розы легенды он заслужит.О мастерстве автора можно было судить и по искусной выделке, и по качеству брони — дело рук кузнеца не менее 60 уровня.

Брэндель ухмыльнулся, припомнив, как обычных НПС-кузнецов геймеры даже не принимали в расчет.

В глазах избравших небоевые профессии игроков, быстро достигших в них невероятных высот, НПС попросту не заслуживали внимания… за одним-единственным исключением: Босли.

К нему буквально через двадцать лет будут относиться как к сокровищу нации, со всеми почестями и подобающим уважением.Неудивительно, что Брэндель так и сиял улыбкой от уха до уха, разглядывая доспех, а в особенности — его создателя.— Ты, шельмец, меня вообще слушаешь тут? — рявкнул Босли, ярость которого к тому моменту достигла новых высот.— Ну конечно.

Меня все полностью устраивает! — с кивком заключил Брэндель.— Да я и сам поди вижу, и спрашиваю, с чего вдруг! — Босли чувствовал, что выдохся.Разговоры с Брэнделем вообще утомляли: «Такое ощущение, что парень постоянно мыслями не с нами, будто витает в облаках!»— Не изволь беспокоиться, буквально через мгновение все поймешь! Просто я — не лучший кандидат на то, чтобы рассказать, что к чему.— Да…? Чего? — смутился Босли.И тут в дверь постучали.

Не привыкший к тому, чтобы его беспокоили в комнате отдыха, старик нахмурился и проревел:— Кого принесло?— Я, великий мастер Босли… — хозяин голоса словно съежился от испуга.— И каким чертом я должен понять, кто такой «я», придурок?! — разозлился Босли еще больше, особенно при виде многозначительно полуулыбки Брэнделя, — давай уже, выкладывай, чего надо, и лучше бы причина была стоящая — а то мигом выкину из кузницы пинком под зад!— Эммм… Я тут господина Брэнделя ищу…Непонимающе заморгав, Босли с сомнением уставился на «господина Брэнделя»: тот только кивнул.— Ну входи! — ответил Босли.Дверь тут же открылась, показывая Морденкайнена в сопровождении утки-фамилиара и весьма странного незнакомца чуть позади.Полностью укутанный в длинный халат гость явно не был человеком.— Это что… гном?! — удивленно пробормотал Босли.

Преодолев изначальное удивление, Босли быстро перешел к делу:

— Господин, возможно, беженцы и существуют, но большинство из них — старики или больные люди.

Сильные и молодые рабочие руки, в которых вы нуждаетесь, нужны и дворянам, так что до них не добраться.

Боюсь, от беженцев вам пользы не будет…

— А готовность принять и потратить деньги даже на больных и стариков доказывает нашу искренность и милосердие: здесь рады каждому.

К тому же, кто сказал, что среди беженцев нет дворян?

А еще вполне вероятно, что часть из этих работоспособных и молодых не захочет расставаться с семьями, но кто из знати на это пойдет — зачем кормить лишние рты? Женщин еще могут взять: они умеют и шить, и работать на сборе урожая, да и вообще много чего.

Но детям — будущему этой страны — рад не будет никто.

Никто, кроме нас.

У Брэнделя уже были далеко идущие планы на будущее Ауина, в отличие от большинства в его поколении, поглощенного гражданской войной.

— В любом случае, я обо всем этом уже долго думаю, и больших проблем не предвижу.

Будущее этих земель — именно люди, и я собираюсь преподать глупым дворянчикам, которые этого не понимают, хороший урок.

Потому и прошу зазывать к нам столько народу, сколько только сможешь, и поскорее.

— Хорошо, допустим, люди будут, а чем их кормить?

До конца убедить Босли пока не получалось, хотя старик признавал в душе, что новый подход к правлению Брэнделя уже завоевал сердца жителей Фюрбурга.

Великому мастеру не было дела до причин, стоявших за таким поведением: будь то личная выгода или напротив — желание поступать по совести — неважно.

Зато одного он не хотел точно: чтобы все эти поступки вводили в заблуждение.

Нужно было сохранять ясность в голове, вплоть до того, чтобы задумываться порой ночью: а вправду ли Львиное Сердце избрало именно этого юношу?

Пока что он пользовался повсеместной поддержкой, и все чаще в его адрес звучали хвалы и сравнения с мифическими героями прошлого.

Особенно одним — королем, оставшимся в истории фигурой с мечом в руке, давшим перед своим войском вошедший в летописи обет.

Босли, впрочем, во все это верил с трудом.

— Да, провиант — проблема, но Великий мастер Босли, с каких пор она стала твоей? — Брэндель с кивком окинул собеседника быстрым удивленным взглядом.

— Нет, ну я-то из любопытства интересуюсь, — слегка смутился тот.

Что ж, ну что до плана на этот счет — хммм, проблема по-настоящему серьезная, и я это вижу.

С другой стороны, одна мысль о лишившихся дома и крова беженцах не дает покоя, и как бы тяжело не пришлось, я считаю, что нужно сделать все от нас зависящее, чтобы им помочь.

Произнес все это он с достоинством и подчеркивая каждое слово, сообразно моменту.

Правда в глазах плясали веселые бесята, и старик почувствовал, что его дразнят.

Выйдя из себя, он выкрикнул:

— Ах ты… А ну завязывай по ушам ездить, прохвост, давай-выкладывай план как есть!

Девушки снова захихикали.

— Думаю, что с подспорьем вроде Шаффлундского рудника проблем не предвидится.

По крайне мере, пока.

— Ну нельзя же полностью полагаться на покупку продовольствия! Не боишься эмбарго с севера?

— Во-первых, купцы в Ампер Сеале не все «купцы» как таковые, — загнул Брэндель палец, — а во-вторых, северный флот все же пока подчиняется принцессе, — за первым последовал второй, — конечно, возможен и самый худший сценарий, но и сам Трентайм — не совсем уж бесплодная пустошь, — третий.

У Брэнделя в рукаве был серьезный козырь — друиды — и насчет сельского хозяйства волноваться не стоило: Элементалистами те всегда были отменными.

Пускай сейчас казалось, что привлечь на свою сторону придерживавшихся нейтралитета друидов — задача сложная, он уже расставил на них сети.

Тот самый уговор, который они заключили чуть ранее, обязывал друидов защищать Фюрбург от любых войн, и это касалось и битв за продовольствие для города.

Одна мысль об этом заставила Брэнделя улыбнуться во все две сотни акульих зубов.

— А еще я не понимаю, зачем тебе так много людей — Трентайм весьма плотно заселен, и стоит его завоевать — создание армии не будет проблемой…

Брэндель задумчиво потер лоб.

Пока что Босли попросту не понять, чего он добивается, и зачем.

В конечном итоге Брэндель хотел освоить всю великую Пустошь.

Не ограничиваясь ни королевством, ни Вальхаллой, он ставил себе цель провести армию по Пустоши и присоединить ее к территории Ауина, превратив его в могущественную империю.

Возможности и ресурсы для всех его планов можно было найти только на Пустоши.

«Возможно, однажды все они поймут, что стоит за моими поступками… если доживу, конечно».

— Великий мастер Босли, и все же, с каких пор ты настолько переживаешь за мои земли? Возжелал вступить в мои ряды целиком и полностью?

Босли громко закашлялся, подавившись слюной.

Восстановив наконец дыхание, он поспешно затараторил:

— Ах ты шельмец, что удумал! Я же волнуюсь, что ты все пустишь по ветру, и меня потопишь заодно со всей карьерой — нет, даже не так: сведешь на нет все попытки принцессы вернуть силу этому королевству!

— Ну это, конечно, было бы странно — с чего бы? Ладно, не заинтересован — и не надо, и зачем тогда поднимать совершенно не касающиеся тебя вопросы? — слегка удивленно переспросил Брэндель.

— Ты на что намекаешь?

— Раз ты не собираешься и не заинтересован в том, чтобы привлекать сюда беженцев, с чего бы поднимать вопрос с провиантом? Или ты на место Амандины метишь?

Босли понимал, что над ним вовсю подтрунивают: да уж, парню, несмотря на все выгодные отличия от остальных в его поколении, явно не хватало уважения к старшим.

И непохоже было, что он в ближайшее время встанет на путь исправления.

— Ну я же не настолько бесстыдник, в отличие от господина: как можно пытаться украсть должность у молоденькой девушки! Мы же с Элементной ковки начали разговор, а тут ты….

Так, все забудь! Я тут перед тобой объясняться не буду! — поняв вдруг, что все равно продолжает оправдываться и все глубже роет себе могилу.

Решив сменить тему, он заговорил о другом:

— Ладно, твою просьбу я выполню, будет сделано, а теперь давай вернемся к насущным проблемам.

Доспехи по твоему запросу — не желает ли господин проинспектировать?

— Хорошо бы, если можно, — кивнул Брэндель: полностью готовое изделие его несомненно интересовало, но не смотреть же его не при всех! — но не здесь: тут где-нибудь есть помещение, где можно уединиться и поговорить без посторонних ушей?

— Одно с закрывающейся дверью есть, но к чему такая секретность? Замыслил что-то недоброе?

Брэндель хмыкнул.

Будь старик с ним полностью честен — зачем бы устраивать тайную комнату? Не припомнив, что давал старому пройдохе на этот счет указания, он все же не решился ему на это указывать: не стоило пылить по пустякам.

Вдруг этот упрямец еще всех их разгонит — придется уходить ни с чем.

Босли провел троицу по пышущему жаром цеху, где вовсю кипела работа, и толчком открыл дверь в южную часть здания.

Брэндель тут же понял, что ошибался в своих подозрениях — Босли имел в виду буквально то, что сказал: дверь с запором, а за ней — что-то наподобие кладовки с местом для отдыха, видимо, его личного.

Места было немного: не больше десятка квадратных метров, и половина из них была завалена многочисленными ящиками и бочками.

Отсчитав несколько ящиков слева, Босли остановился на нужном и, вскрыв его ломиком, достал на свет божий странное изделие.

Доспех оно не напоминало даже отдаленно: скорее неудачную попытку или первую поделку подмастерья.

— Да ты погляди на это: как такое вообще можно носить? Металла аж до шеи, вся голова непойми в чем — и как, кстати, эту самую голову туда просунуть? Шея где? А торс и задняя пластина слишком близко друг к другу — задохнешься же! Отверстия для рук и ног явно не на человеческое существ рассчитаны, да и вес немаленький — тяжеловато будет на себе такое таскать!

Босли и вправду пришлось тяжело — с трудом удалось даже достать доспех из ящика — но он тут же продолжил критику:

— Поспорить готов, что никто из рыцарей не сможет в этом ходить, даже если все остальное сделать нормально.

Попросту слишком тяжело!

Тяжело дыша, Босли наконец-то дотащил свою ношу до стола и с диким грохотом и скрежетом бросил как есть, подытожив:

— Ну погляди! Вот уверяю, все по твоему проекту, от и до, без единого изменения, и ни один нормальный человек не в состоянии в таком ходить! А ведь мы даже не один образец сделали: двести! Аж ДВЕСТИ штук!

Рассмотрев все как следует и даже ощупав, Брэндель просиял довольной улыбкой.

Воистину мастерство Босли превзошло все его ожидания — тот и вправду оказался лучшим кузнецом во всем Ауине.

Что ж, похоже, свою славу и все сложенные во времена Второй войны Черной розы легенды он заслужит.

О мастерстве автора можно было судить и по искусной выделке, и по качеству брони — дело рук кузнеца не менее 60 уровня.

Брэндель ухмыльнулся, припомнив, как обычных НПС-кузнецов геймеры даже не принимали в расчет.

В глазах избравших небоевые профессии игроков, быстро достигших в них невероятных высот, НПС попросту не заслуживали внимания… за одним-единственным исключением: Босли.

К нему буквально через двадцать лет будут относиться как к сокровищу нации, со всеми почестями и подобающим уважением.

Неудивительно, что Брэндель так и сиял улыбкой от уха до уха, разглядывая доспех, а в особенности — его создателя.

— Ты, шельмец, меня вообще слушаешь тут? — рявкнул Босли, ярость которого к тому моменту достигла новых высот.

— Ну конечно.

Меня все полностью устраивает! — с кивком заключил Брэндель.

— Да я и сам поди вижу, и спрашиваю, с чего вдруг! — Босли чувствовал, что выдохся.

Разговоры с Брэнделем вообще утомляли: «Такое ощущение, что парень постоянно мыслями не с нами, будто витает в облаках!»

— Не изволь беспокоиться, буквально через мгновение все поймешь! Просто я — не лучший кандидат на то, чтобы рассказать, что к чему.

— Да…? Чего? — смутился Босли.

И тут в дверь постучали.

Не привыкший к тому, чтобы его беспокоили в комнате отдыха, старик нахмурился и проревел:

— Кого принесло?

— Я, великий мастер Босли… — хозяин голоса словно съежился от испуга.

— И каким чертом я должен понять, кто такой «я», придурок?! — разозлился Босли еще больше, особенно при виде многозначительно полуулыбки Брэнделя, — давай уже, выкладывай, чего надо, и лучше бы причина была стоящая — а то мигом выкину из кузницы пинком под зад!

— Эммм… Я тут господина Брэнделя ищу…

Непонимающе заморгав, Босли с сомнением уставился на «господина Брэнделя»: тот только кивнул.

— Ну входи! — ответил Босли.

Дверь тут же открылась, показывая Морденкайнена в сопровождении утки-фамилиара и весьма странного незнакомца чуть позади.

Полностью укутанный в длинный халат гость явно не был человеком.

— Это что… гном?! — удивленно пробормотал Босли.