Обычно торговля в Ампер Сеале пробуждалась к марту, и принося в город оживление и заряжая силами после зимней спячки, но в этом году лед растаял рано, так что уже в феврале первые корабли смогли пройти меж тающих глыб из Корвадо к провинции Зайферов.

На борту было все: и кожа, и хлопок, и табак из Ранднера, и даже древесина и драгоценные камни из Гринуара.Трентайм не мог предложить ничего особенного, и отпущенные прежним лордом торговцы там ставили на самые выгодные товары, заботясь лишь о собственном обогащении вместо того, чтобы вкладываться и в развитие региона.

Никто толком не отслеживал круговорот товаров, а мошенничество цвело буйным цветом.Так бы все и продолжалось, если бы этой зимой из Ампер Сеале в Трентайм не отправилось несколько под завязку груженых зерном кораблей.

Все до единого, заслышав такие вести, преисполнились подозрением: откуда в этом бедном захолустье деньги на покупку?Быть может, дело в трентаймском серебряном руднике, одном из трех крупнейших в Ауине? Но тот принадлежит графу Ранднеру, и доход с него к правителю Трентайма не имеет никакого отношения — это и ребенку известно.Но не успели купцы и торговцы проверить эти новости — а из Трентайма уже прилетели новые: бунтовщики, целая армия, подняли восстание, переросшее в полноценную войну.

Молва об этом пожаром пронеслась через всю страну.

Люди качали головами: неужели в этой дыре теперь орудуют не только бандиты и мошенники, но и бунтовщики? Из бедного захолустья, до которого никому нет дела, Трентайм превратился в зону военных действий.

Впрочем, это только доказывало давно известную истину: голодающему нечего терять, кроме собственного голода, и доведенный до отчаяния народ молчать не станет.Пошли перебои с поставками специй, мехов и драгоценностей, так любимых купающейся в роскоши знатью.

Угроза с юга стала реальной: наступление Мадара, а теперь еще и восстание.

Толком не шла торговля и в стоящем на пороге гражданской войны севере — словом, купцы по всей стране гудели как встревоженный улей, не зная, чего ждать от завтрашнего дня.Процветал на этом фоне только Ампер Сеале, сердце торговли и экономическая столица.

Свободная торговля и без пошлин и ограничений, с благословения Собора Святого Пламени не только в Ауине, но и с другими королевствами, обеспечивала приток золота: монеты там текли рекой, как кровь по артериям.Стоило змеящемуся меж гор тракту в Ампер Сеале подтаять от зимних льдов, по нему уже готовились выдвинуться в путь первые торговцы.Но первыми после зимы там показались конные отряды.

Изредка перекрикиваясь и понукая коней, нынешний неторопливо двигался по тракту в сопровождении эха от цокота копыт.

Пока еще испуганные с непривычки птицы то и дело взлетали с деревьев вдоль дороги целыми стаями, а брызги талой воды вперемешку со льдинками из-под копыт смешивалась в воздухе с их перьями.Майнилд вышла в первый свой весенний патруль во главе отряда выпускников Королевской кавалерийской академии: и самой размяться, и проверить, насколько те готовы к самостоятельной службе.

Фрейя в полном рыцарском облачении держалась сразу позади нее, и выглядела на удивление достойно.

От прежней деревенской девчонки остался лишь высокий хвостик: медленно, но верно, военная служба ее преобразила и даже изменила выражение лица.

От былой простоты и вечного удивления во взгляде не осталось и следа: на смену пришли офицерское достоинство и военная выправка.Меч Львиное Сердце — в поясных ножнах, и по приказу принцессы Гриффин без необходимости их не покидает, а потому рядом еще один, обычный стальной.

Сразу два длинных меча — немного необычно для женщины-офицера, но Фрейя уже привыкла.

В прежней жизни, еще во времена ее службы в милиции, меч в Бучче считался главной драгоценностью, так что она только рада была заполучить сразу два, а вместе с ними — и двойную уверенность в собственных силах и безопасности.К тому же, в душе она пока оставалась бедной крестьянской девчонкой, дорвавшейся до неслыханных богатств, и не могла заставить себя прекратить копить все больше и сокровищ.

В случае с ее драгоценными мечами останавливало только то, что третий на себе уже не потаскаешь, а хранить их особо негде, кроме сундука у изголовья.Каждый курсант в Академии имел право раз в месяц сменить меч на новый: в постоянных тренировках оружие постоянно ломалось, и мало кто утруждался его содержанием в приличном состоянии.

А раз проще взять новый меч — почти все рекруты в год меняли их раз по восемь-девять.

Но не Фрейя: та, тщательно следя за своими, бережно обращаясь и полируя до блеска, дошла до того, что в том самом сундуке у изголовья скопилось уже шесть мечей.

В Академии это даже успело стать дежурной шуткой.Стоило слухам дойти до Майнилд, та быстрым маршем отправилась к ней в комнату, чтобы самой разобраться с предполагаемым спекулянтом.

По ее требованию Фрейя, бледнея и заикаясь, открыла сундук, но категорически отрицала любые попытки продажи, объясняя все желанием вооружить милицию Бучче. «Вот закончится война — и отвоюем деревню!» — воскликнула она тогда с надеждой.На мгновение замолчав, Майнилд, задумчиво кивнула и, больше ничего не сказав, вышла.

Фрейя же, не получив запрета и оставшись при своем, продолжила в том же духе.

Этот эпизод ее ославил и дошел даже до принцессы, но после признания Львиным Сердцем все вопросы к Фрейе отпали.Сегодня с утра она проснулась в волнении: предстояла первая настоящая миссия, причем вдали от Академии, и унять сердцебиение не помогали даже воспоминания о реальных и намного более серьезных боях.

Мало того, что выезд — так еще и его цель: какая ответственность сравнится с защитой самой принцессы? Нервно оглядываясь по сторонам, она подозревала засаду даже в колышущейся на ветру невысокой траве.Майнилд волновалась не меньше, но лучше держала себя в руках.

От ее пронизывающего взгляда не укрылось ничто: она успевала поглядывать и по сторонам, и даже позади себя.— Фрейя, что с тобой? — наконец не выдержала и спросила она, в очередной раз обернувшись.— А? О… Да? Да! — залепетала она, еле выйдя из ступора.— Ты что такая напряженная? — резко бросила Майнилд.— Я не… напряженная, — последовал ответ дрожащим голосом.Остальные всадники тихонько захихикали.

Один Бреттон, хоть и нашел все это невероятно смешным не меньше остальных, все же сумел сдержаться и не расхохотаться.

Сам пройдя тот же кровавый путь со стражей Бучче и сражения с немертвыми, он видел, что они с Фрейей во многом похожи, и одно время даже на нее заглядывался, но вскоре понял, что ничуть ей не интересен.

Зато совместные тренировки и муштра в Академии их сплотили, постепенно сделав друзьями.Смягчилось и его отношение к Брэнделю, причем не только благодаря дружбе с Фрейей, но и возрасту.

Как и все курсанты, он быстро повзрослел и набрался жизненного опыта, оставив позади юношеское соперничество и желание утереть нос.

На смену горячим головам и бурлению крови пришло желание сплотиться и сделать все для защиты королевства.Его сокурсники ощущали примерно то же, но сдержаться не смогли, так что от их заразительного смеха даже у Майнилд уголки губ поднялись вверх в сдержанной улыбке.

Слегка смягчившись, она попыталась упокоить Фрейю.

Ну в самом деле, сколько можно дрожать и заикаться, и откуда этот смертельный испуг, стоит только к ней обратиться? Она же не съесть ее собирается!— Фрейя, ты — почти готовый боевой офицер: нужно учиться сохранять спокойствие и держать себя в руках.

Мы же просто в патруле, а что будет, когда в бой пойдем? От напряга с места не двинешься? — пожурила она, слегка покачав головой.Хихиканья переросли в хохот.— В реальном бою я не буду такой напряженной, обещаю! — кивнула Фрейя, в душе понимая, что здорово кривит душой.Майнилд, словно прочитав ее мысли, пробормотала:— Ну да, ты на других не похожа, как и Бреттон… Вы оба побывали в боях.

Но и сейчас волноваться не стоит: с ее величеством все в порядке, здесь она в безопасности.

Это же нейтральная территория, к тому же под контролем Собора Святого Пламени — кто посмеет что-то здесь устраивать?— Если так, почему мы тут посменно патрулируем ежедневно и еженощно? — вмешался один из курсантов.— Чтобы офицеры постоянно были мобилизованы.

Нужно выработать у вас чутье на опасность, а иначе королевству угрожает гибель! — резко бросила Майнилд.И вопрошающему, и всем остальным оставалось только молча переваривать ответ.==================== Принцесса Гриффин ====================Пока Ампер Сеале процветал и благоденствовал в мире, в остальном королевстве все обстояло совсем по-другому.

В далеких горах, в окруженном лесами поместье виконта Ландэна шел бескровный бой.

Воспользовавшись своими связями в Соборе, Магадал собрала там верных сторонников королевской фракции, и все они сейчас пользовались гостеприимством хозяина.Поместье расположилось особняком, вдали от суеты Ампер Сеале, и жизнь тут шла в настолько другом ритме, что могло показаться, будто попал в другой мир.

И княжна-монашка, и ее подруга понимали, что лучше места для отдыха и подготовки в нынешних обстоятельствах не найти.Расположившуюся на втором этаже особняка принцессу утро застало нетерпеливо выглядывающей в окно в ожидании экипажа герцога Аррека.

Наконец, много позже назначенного времени аудиенции, тот проехал через главные ворота и остановился под соснами во внутреннем дворике.

Эта встреча была у них первой, но обещала решить судьбу всего королевства и ее лично.

Сейчас, мягко говоря, она контролировала и то, и другое, лишь частично, а по сути — мало что решала и вовсе не имела выбора.Склонив голову, принцесса позволила серебристым локонам наполовину скрыть лицо, все еще хранящее следы детской наивности, и плечи, на которые в столь юном возрасте пала столь недетская ноша.

Достав из кармана свиток с тем самым письмом, она вновь, в который раз, его перечитала, и спрятала на место.— Не знаю, против чего вы выступили, но до тех пор, пока в Ауине есть вы и вам подобные, я сделаю для нашего королевства все.

Вы наполняете меня уверенностью и придаете сил, сир Брэндель.Герцог Аррек опаздывал, и его высокомерие в очередной раз доказывало, насколько пошатнулся ее трон.

Впрочем, гнев ей не поможет: в такие времена, как сейчас, одних устремлений и подвигов мало — нужно уметь договариваться.

Принцесса понимала, что придется если не сдаться, то отступить.— Передайте герцогу Арреку, что сегодня я не смогу его принять, — приказала она наконец.— Но по какой причине, госпожа?! — запаниковали обе служанки, непривычные к таким проявлениям воли.Принцесса ведь с самого детства ни разу не показывала характер!Пускай они и не понимали ни политики, ни того, как выстраивается диалог между важными фигурами, но почувствовали, что отказ порядком разозлит не только гостя, но и кое-кого еще.— Великий мастер Флитвуд, сир Макаров и остальные… — начала было одна, но под холодным, прямо-таки пронизывающим взглядом серебристых глаз, ее голос дрогнул.

При этом принцесса не выказала ни недовольства, ни высокомерия — лишь собранность и спокойное достоинство.— Вместо назначенного времени герцог Аррек дипломатично изволил явиться когда вздумается, но ожидает, что его сразу же примут? Откуда столь пренебрежительное отношение к короне? Я не возражаю против встречи и готова к ней, но с таким отношением переговоры не зададутся.

Если угодно — передайте мои слова графу Макарову, и добавьте, что с этого дня я больше не желаю принимать посланников герцога Аррека, — повисла пауза, — через неделю мы встретимся в Ампер Сеале.С последними ее словами стало ясно: детство позади.

Перед ними более не ребенок, а принцесса-регент.Та самая, заслужившая безмерное уважение всех до единого.Только вот это ее решение вернуло судьбу королевства на известный всем геймерам путь.

Обычно торговля в Ампер Сеале пробуждалась к марту, и принося в город оживление и заряжая силами после зимней спячки, но в этом году лед растаял рано, так что уже в феврале первые корабли смогли пройти меж тающих глыб из Корвадо к провинции Зайферов.

На борту было все: и кожа, и хлопок, и табак из Ранднера, и даже древесина и драгоценные камни из Гринуара.

Трентайм не мог предложить ничего особенного, и отпущенные прежним лордом торговцы там ставили на самые выгодные товары, заботясь лишь о собственном обогащении вместо того, чтобы вкладываться и в развитие региона.

Никто толком не отслеживал круговорот товаров, а мошенничество цвело буйным цветом.

Так бы все и продолжалось, если бы этой зимой из Ампер Сеале в Трентайм не отправилось несколько под завязку груженых зерном кораблей.

Все до единого, заслышав такие вести, преисполнились подозрением: откуда в этом бедном захолустье деньги на покупку?

Быть может, дело в трентаймском серебряном руднике, одном из трех крупнейших в Ауине? Но тот принадлежит графу Ранднеру, и доход с него к правителю Трентайма не имеет никакого отношения — это и ребенку известно.

Но не успели купцы и торговцы проверить эти новости — а из Трентайма уже прилетели новые: бунтовщики, целая армия, подняли восстание, переросшее в полноценную войну.

Молва об этом пожаром пронеслась через всю страну.

Люди качали головами: неужели в этой дыре теперь орудуют не только бандиты и мошенники, но и бунтовщики? Из бедного захолустья, до которого никому нет дела, Трентайм превратился в зону военных действий.

Впрочем, это только доказывало давно известную истину: голодающему нечего терять, кроме собственного голода, и доведенный до отчаяния народ молчать не станет.

Пошли перебои с поставками специй, мехов и драгоценностей, так любимых купающейся в роскоши знатью.

Угроза с юга стала реальной: наступление Мадара, а теперь еще и восстание.

Толком не шла торговля и в стоящем на пороге гражданской войны севере — словом, купцы по всей стране гудели как встревоженный улей, не зная, чего ждать от завтрашнего дня.

Процветал на этом фоне только Ампер Сеале, сердце торговли и экономическая столица.

Свободная торговля и без пошлин и ограничений, с благословения Собора Святого Пламени не только в Ауине, но и с другими королевствами, обеспечивала приток золота: монеты там текли рекой, как кровь по артериям.

Стоило змеящемуся меж гор тракту в Ампер Сеале подтаять от зимних льдов, по нему уже готовились выдвинуться в путь первые торговцы.

Но первыми после зимы там показались конные отряды.

Изредка перекрикиваясь и понукая коней, нынешний неторопливо двигался по тракту в сопровождении эха от цокота копыт.

Пока еще испуганные с непривычки птицы то и дело взлетали с деревьев вдоль дороги целыми стаями, а брызги талой воды вперемешку со льдинками из-под копыт смешивалась в воздухе с их перьями.

Майнилд вышла в первый свой весенний патруль во главе отряда выпускников Королевской кавалерийской академии: и самой размяться, и проверить, насколько те готовы к самостоятельной службе.

Фрейя в полном рыцарском облачении держалась сразу позади нее, и выглядела на удивление достойно.

От прежней деревенской девчонки остался лишь высокий хвостик: медленно, но верно, военная служба ее преобразила и даже изменила выражение лица.

От былой простоты и вечного удивления во взгляде не осталось и следа: на смену пришли офицерское достоинство и военная выправка.

Меч Львиное Сердце — в поясных ножнах, и по приказу принцессы Гриффин без необходимости их не покидает, а потому рядом еще один, обычный стальной.

Сразу два длинных меча — немного необычно для женщины-офицера, но Фрейя уже привыкла.

В прежней жизни, еще во времена ее службы в милиции, меч в Бучче считался главной драгоценностью, так что она только рада была заполучить сразу два, а вместе с ними — и двойную уверенность в собственных силах и безопасности.

К тому же, в душе она пока оставалась бедной крестьянской девчонкой, дорвавшейся до неслыханных богатств, и не могла заставить себя прекратить копить все больше и сокровищ.

В случае с ее драгоценными мечами останавливало только то, что третий на себе уже не потаскаешь, а хранить их особо негде, кроме сундука у изголовья.

Каждый курсант в Академии имел право раз в месяц сменить меч на новый: в постоянных тренировках оружие постоянно ломалось, и мало кто утруждался его содержанием в приличном состоянии.

А раз проще взять новый меч — почти все рекруты в год меняли их раз по восемь-девять.

Но не Фрейя: та, тщательно следя за своими, бережно обращаясь и полируя до блеска, дошла до того, что в том самом сундуке у изголовья скопилось уже шесть мечей.

В Академии это даже успело стать дежурной шуткой.

Стоило слухам дойти до Майнилд, та быстрым маршем отправилась к ней в комнату, чтобы самой разобраться с предполагаемым спекулянтом.

По ее требованию Фрейя, бледнея и заикаясь, открыла сундук, но категорически отрицала любые попытки продажи, объясняя все желанием вооружить милицию Бучче. «Вот закончится война — и отвоюем деревню!» — воскликнула она тогда с надеждой.

На мгновение замолчав, Майнилд, задумчиво кивнула и, больше ничего не сказав, вышла.

Фрейя же, не получив запрета и оставшись при своем, продолжила в том же духе.

Этот эпизод ее ославил и дошел даже до принцессы, но после признания Львиным Сердцем все вопросы к Фрейе отпали.

Сегодня с утра она проснулась в волнении: предстояла первая настоящая миссия, причем вдали от Академии, и унять сердцебиение не помогали даже воспоминания о реальных и намного более серьезных боях.

Мало того, что выезд — так еще и его цель: какая ответственность сравнится с защитой самой принцессы? Нервно оглядываясь по сторонам, она подозревала засаду даже в колышущейся на ветру невысокой траве.

Майнилд волновалась не меньше, но лучше держала себя в руках.

От ее пронизывающего взгляда не укрылось ничто: она успевала поглядывать и по сторонам, и даже позади себя.

— Фрейя, что с тобой? — наконец не выдержала и спросила она, в очередной раз обернувшись.

— А? О… Да? Да! — залепетала она, еле выйдя из ступора.

— Ты что такая напряженная? — резко бросила Майнилд.

— Я не… напряженная, — последовал ответ дрожащим голосом.

Остальные всадники тихонько захихикали.

Один Бреттон, хоть и нашел все это невероятно смешным не меньше остальных, все же сумел сдержаться и не расхохотаться.

Сам пройдя тот же кровавый путь со стражей Бучче и сражения с немертвыми, он видел, что они с Фрейей во многом похожи, и одно время даже на нее заглядывался, но вскоре понял, что ничуть ей не интересен.

Зато совместные тренировки и муштра в Академии их сплотили, постепенно сделав друзьями.

Смягчилось и его отношение к Брэнделю, причем не только благодаря дружбе с Фрейей, но и возрасту.

Как и все курсанты, он быстро повзрослел и набрался жизненного опыта, оставив позади юношеское соперничество и желание утереть нос.

На смену горячим головам и бурлению крови пришло желание сплотиться и сделать все для защиты королевства.

Его сокурсники ощущали примерно то же, но сдержаться не смогли, так что от их заразительного смеха даже у Майнилд уголки губ поднялись вверх в сдержанной улыбке.

Слегка смягчившись, она попыталась упокоить Фрейю.

Ну в самом деле, сколько можно дрожать и заикаться, и откуда этот смертельный испуг, стоит только к ней обратиться? Она же не съесть ее собирается!

— Фрейя, ты — почти готовый боевой офицер: нужно учиться сохранять спокойствие и держать себя в руках.

Мы же просто в патруле, а что будет, когда в бой пойдем? От напряга с места не двинешься? — пожурила она, слегка покачав головой.

Хихиканья переросли в хохот.

— В реальном бою я не буду такой напряженной, обещаю! — кивнула Фрейя, в душе понимая, что здорово кривит душой.

Майнилд, словно прочитав ее мысли, пробормотала:

— Ну да, ты на других не похожа, как и Бреттон… Вы оба побывали в боях.

Но и сейчас волноваться не стоит: с ее величеством все в порядке, здесь она в безопасности.

Это же нейтральная территория, к тому же под контролем Собора Святого Пламени — кто посмеет что-то здесь устраивать?

— Если так, почему мы тут посменно патрулируем ежедневно и еженощно? — вмешался один из курсантов.

— Чтобы офицеры постоянно были мобилизованы.

Нужно выработать у вас чутье на опасность, а иначе королевству угрожает гибель! — резко бросила Майнилд.

И вопрошающему, и всем остальным оставалось только молча переваривать ответ.

==================== Принцесса Гриффин ====================

Пока Ампер Сеале процветал и благоденствовал в мире, в остальном королевстве все обстояло совсем по-другому.

В далеких горах, в окруженном лесами поместье виконта Ландэна шел бескровный бой.

Воспользовавшись своими связями в Соборе, Магадал собрала там верных сторонников королевской фракции, и все они сейчас пользовались гостеприимством хозяина.

Поместье расположилось особняком, вдали от суеты Ампер Сеале, и жизнь тут шла в настолько другом ритме, что могло показаться, будто попал в другой мир.

И княжна-монашка, и ее подруга понимали, что лучше места для отдыха и подготовки в нынешних обстоятельствах не найти.

Расположившуюся на втором этаже особняка принцессу утро застало нетерпеливо выглядывающей в окно в ожидании экипажа герцога Аррека.

Наконец, много позже назначенного времени аудиенции, тот проехал через главные ворота и остановился под соснами во внутреннем дворике.

Эта встреча была у них первой, но обещала решить судьбу всего королевства и ее лично.

Сейчас, мягко говоря, она контролировала и то, и другое, лишь частично, а по сути — мало что решала и вовсе не имела выбора.

Склонив голову, принцесса позволила серебристым локонам наполовину скрыть лицо, все еще хранящее следы детской наивности, и плечи, на которые в столь юном возрасте пала столь недетская ноша.

Достав из кармана свиток с тем самым письмом, она вновь, в который раз, его перечитала, и спрятала на место.

— Не знаю, против чего вы выступили, но до тех пор, пока в Ауине есть вы и вам подобные, я сделаю для нашего королевства все.

Вы наполняете меня уверенностью и придаете сил, сир Брэндель.

Герцог Аррек опаздывал, и его высокомерие в очередной раз доказывало, насколько пошатнулся ее трон.

Впрочем, гнев ей не поможет: в такие времена, как сейчас, одних устремлений и подвигов мало — нужно уметь договариваться.

Принцесса понимала, что придется если не сдаться, то отступить.

— Передайте герцогу Арреку, что сегодня я не смогу его принять, — приказала она наконец.

— Но по какой причине, госпожа?! — запаниковали обе служанки, непривычные к таким проявлениям воли.

Принцесса ведь с самого детства ни разу не показывала характер!

Пускай они и не понимали ни политики, ни того, как выстраивается диалог между важными фигурами, но почувствовали, что отказ порядком разозлит не только гостя, но и кое-кого еще.

— Великий мастер Флитвуд, сир Макаров и остальные… — начала было одна, но под холодным, прямо-таки пронизывающим взглядом серебристых глаз, ее голос дрогнул.

При этом принцесса не выказала ни недовольства, ни высокомерия — лишь собранность и спокойное достоинство.

— Вместо назначенного времени герцог Аррек дипломатично изволил явиться когда вздумается, но ожидает, что его сразу же примут? Откуда столь пренебрежительное отношение к короне? Я не возражаю против встречи и готова к ней, но с таким отношением переговоры не зададутся.

Если угодно — передайте мои слова графу Макарову, и добавьте, что с этого дня я больше не желаю принимать посланников герцога Аррека, — повисла пауза, — через неделю мы встретимся в Ампер Сеале.

С последними ее словами стало ясно: детство позади.

Перед ними более не ребенок, а принцесса-регент.

Та самая, заслужившая безмерное уважение всех до единого.

Только вот это ее решение вернуло судьбу королевства на известный всем геймерам путь.