Том 1 Глава 20

Вернувшись в Нефритовый дворец, Маомао тут же попала в цепкие, но заботливые руки служанок. Девушке немедленно выдали чистую одежду и уложили в постель, причем не в той крошечной комнате, в которой она жила, а в совершенно другой спальне, просторной, с мягкой постелью. Уже лежа на шелковой перине, Маомао думала о своем жестком соломенном тюфяке, на котором она обычно спала, и чувствовала себя так, словно её вознесли на небеса.

- Я уже приняла лекарство, со мной все будет в порядке, - протестовала она. Под «лекарством» она имела в виду рвотное от дворцового врача, но, естественно, эта деталь была упущена из разговора.

- Не смеши. Тебе нужно было видеть того министра, что съел суп. Мне все равно, что ты там принимала. Быть не может, чтобы ты сейчас была полностью здорова, - сказала Иньхуа, с тревогой прикладывая влажную холодную ткань ко лбу Маомао

«Глупый, глупый министр», - подумала травница. Интересно, удалось ли ему избавиться от яда после прочистки желудка? Любопытство не отпускало девушку. Устав мучиться в догадках, она, наконец, отпустила ситуацию и прикрыла глаза.

Это был ужасно длинный день.

*******

Должно быть, Маомао устала больше, чем она думала, потому что проснулась она только в полдень следующего дня. Для личной служанки такое поведение было непозволительным. Девушка быстро выпрыгнула из кровати, переоделась, и отправилась на поиски Хоннян.

«Хотя, подожди. Сперва...» - Маомао быстро вернулась в свою комнату и нашла там пудру для лица, которую обычно использовала. Не для выбеливания лица, а для того, чтобы нарисовать веснушки.

При помощи отполированного кусочка металла, именуемого зеркалом, Маомао быстро нанесла темные точки на лицо кончиками пальцев, уделяя особое внимание зоне около носа.

«Я определенно никуда не пойду без макияжа», - думала она. Слишком много придется объяснять другим людям о своем изменении. Маомао смущала мысль, что придется доказывать, что она наносила веснушки специально. Скорее всего, ей пришлось бы много краснеть, объясняя всю ситуацию.

Желудок Маомао возмущенно урчал, поэтому она быстро подкрепилась остатками вчерашних лунных пряников. Хотелось бы ещё обтереть тело влажной тканью, но времени не оставалось. Вылетев из комнаты, травница быстро побежала к остальным служанкам.

Хоннян находилась подле госпожи Гёкуё и приглядывала за принцессой Линьли. Учитывая непоседливость маленькой госпожи, старшая служанка ни на секунду не отводила от неё глаз, то и дело возвращая ребенка обратно на ковер или подставляя ей стулья, на которые та опиралась в попытках встать. Принцесса оказалась развитой не по годам.

- Приношу свои искренние извинения за то, что проспала, - Маомао глубоко поклонилась наложнице.

- Проспала? Я бы не обиделась, если бы ты взяла сегодня выходной, - Гёкуё с беспокойством положила ладонь на щеку Маомао.

- Едва ли, госпожа. Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, позовите меня, - говоря это, Маомао уже понимала, что вряд ли её нагрузят какой-то сложной работой. Скорее просто оставят одну, как обычно.

- Твои веснушки… - сказала Гёкуё, немедленно выделяя ту единственную вещь, о которой Маомао не хотела бы говорить сейчас.

- Если госпожа не возражает, я бы хотела оставить их. Так я чувствую себя комфортнее.

- Да, конечно, - ответила наложница. Маомао не ожидала, что этот вопрос решится так легко. Она окинула госпожу испытующим взглядом, но Гёкуё продолжила, - Абсолютно все на празднике хотели знать, кем была та служанка, что мне прислуживала. Я думала, эти вопросы никогда не закончатся!

- Прощу прощения.

Маомао подозревала, что окружающие не будут снисходительны к девочке служанке, которая заявила, что в блюде был яд, а потом просто покинула свое место по собственному желанию. Глубоко внутри она беспокоилась, не накажут ли её за такое поведение, но, к счастью, никого выговора не последовало.

- С этими веснушками, люди хотя бы тебя не сразу узнают. Может, это и к лучшему, - вздохнула Гёкуё.

Маомао ощутила подвох в этих словах, но, возможно, это было ошибочное чувство. Где она просчиталась?

- Ах, и еще кое-что. Гаошунь пришел сегодня утром. Искал тебя. Увидишься с ним? У него вроде не было никаких дел, поэтому я отправила его в сад на прополку.

«На прополку!?» - Маомао подумала, что ослышалась.

По правде говоря, фаворитка Императора имела права отдавать приказы. Только вот Гаошунь не был её личным слугой. Ну, или он согласился на эту работу добровольно. У Маомао сложилось впечатление, что этот евнух совсем не прост и занимает весьма высокое положение у Императора. Хотя вот эта его мягкость и доброта… Девушка замечала, что он нравился многим служанкам во Внутреннем дворе. Даже у Хоннян загорались глаза, когда она видела его поблизости. Старшей служанке Гёкуё было около тридцати лет, но, несмотря на привлекательную внешность, её умения и расчетливость имели побочный эффект «отпугивания потенциальных женихов».

- Можно нам занять гостиную ненадолго? – спросила Маомао.

- Хорошо. Я немедленно его позову, - ответила Гёкуё и забрала принцессу у Хоннян, велев её привести евнуха. Травница хотела пойти следом за ней, но наложница остановила её взмахом руки и отправила в сразу в гостиную.

- Господин Джинши отправил вам это, - быстро произнес Гаошунь, как только вошел в комнату. Он поместил на стол какой-то предмет, обернутый в ткань. Развернув сверток, Маомао обнаружила там серебряную тарелку с супом. Не ту, что она пробовала вчера, а другую. Именно из неё должна была есть госпожа Гёкуё. Вчера Джинши отказал Маомао в этой просьбе, но сегодня оказался настолько добр, что прислал ей это блюдо.

«Какой вежливый жест с его стороны», - подумала девушка, - «Если бы только это не было приказом расследовать это дело».

- Пожалуйста, не ешьте его, - сказал Гаошунь, с тревогой глядя на Маомао.

- И мысли не было, - ответила она.

«Но только потому, что, серебро уже окислилось. В такой посуде нельзя долго хранить еду» - пронеслось в её голове.

Кажется, Гаошунь не понял, что у неё были свои причины не трогать этот суп. Он с сомнением смотрела на девушку. Маомао, в свою очередь, смотрела на тарелку, предусмотрительно не касаясь её пальцами. Что самое интересно, её внимание было сосредоточено на поверхности самой тарелки, а не на её содержимом.

- Что-нибудь узнали? – спросил Гаошунь.

- Вы же не касались тарелки голыми руками?

- Нет. Я всего лишь достал оттуда немного супа с помощью ложки, дабы убедиться, что яд присутствует в блюде.

После чего он завернул тарелку в ткань и принес сюда. Скорее всего опасался отравы, что была внутри.

Этот факт заставил Маомао в предвкушении облизнуть губы.

- Прекрасно. Подождите здесь немного, - она быстро покинула гостиную и отправилась на кухню, осматривая полки в поисках чего-то. Затем она зашла в спальню, где провела вчерашнюю ночь. Подойдя к перине, она наклонилась и разрезала ткань по шву, чтобы что-то оттуда вытащить, после чего вернулась к евнуху. Он увидел, что в её руках было что-то вроде белой пудры и пушистый комочек хлопка.

Маомао выкатила на стол пудру, которая оказалась обычной мукой, и хлопок на стол. Аккуратно набрав небольшое количество муки на кусочек хлопка, девушка начала мягкими, прихлопывающими движениями наносить её на внешние края серебряной тарелки. Гаошунь наблюдал за этим с любопытством.

- Что это? – спросил он, осматривая проявившиеся пятна на поверхности посудины.

- Отпечатки человеческих пальцев.

Пальцы очень легко оставляют следы на металле. Особенно на серебре. Когда Маомао была маленькой, её отец специально наносил краску на предметы, к которым ей нельзя было прикасаться, чтобы уберечь её от опасности. Трюк с мукой, который она провернула сейчас был ничем иным, как спонтанным решением на основе старых воспоминаний. Удивительно, как хорошо получилось. Если бы мука была более мелкого помола, то отпечатки можно было бы легче разобрать.

- Серебряную посуду всегда протирают перед использованием. Если бы поверхность была мутной, моя затея оказалась бы бесполезной.

На боках было видно несколько разных отпечатков. По их расположению и размеру можно догадаться, каким образом держали эту тарелку. Даже если сами отпечатки были едва читаемы.

- Этой тарелки касались… начала Маомао, но резко осеклась.

Гаошунь был весьма внимателен к тому, каким тоном она начала эту фразу.

- Да? Что-то не так?

- Ничего.

Неуклюжие попытки скрыть правду ни к чему не приведут. Даже если они сделают её вчерашнюю маленькую сценку перед Джинши бессмысленной. Маомао тихонько вздохнула.

- Я полагаю, что к этой тарелке прикасалось всего четыре человека.

Она указала на узоры отпечатков, стараясь не касаться этой посуды своими руками.

- При полировке никто не касается поверхности. Поэтому можно сказать, что отпечатки принадлежат человеку, который раздавал суп, потом еще одному человеку, который подал эту тарелку на празднике. Следующим человеком была служанка-дегустатор Добродетельной супруги. И, наконец, здесь есть пальцы еще одного человека, личность которого мне неизвестна.

Гаошунь внимательно посмотрел на Маомао.

- Причем тут дегустатор?

Маомао хотела, чтобы это не вылилось в скандал, всё сейчас зависело от реакции этого бесстрастного человека, стоящего перед ней.

-  Всё просто. Я подозреваю, что дегустатор наложницы Лишу намеренно подменила тарелки.

Та девушка прекрасно знала, что можно, а что нельзя употреблять в пищу её госпоже, поэтому подменила блюда нарочно. Со злым умыслом. Маомао отставила тарелку от себя, неприятное выражение скользнуло у неё на лице.

- Она так поиздеваться решила.

- Поиздеваться? – Гаошунь машинально повторил за ней, как будто не мог в это поверить. Его не за что было винить. Для личных служанок подобное поведение было невероятным. Просто невозможным.

- Я вижу, что вас гложут сомнения, - сказала Маомао. Если бы Гаошунь не решил задавать вопросы, она бы ему ничего не рассказала. В конце концов, девушка не хотела озвучивать то, что считалось лишь её догадками. Но может, ей все равно пришлось бы объяснять почему отпечатки на тарелке принадлежат одной из служанок. Девушка решила, что лучше уж честно высказать всё свои мысли, чем предпринимать необдуманные попытки сбить Гаошуня со следа.

- Позвольте мне узнать, о чем вы размышляете? – сложив руки на груди, спросил евнух.

- Как пожелаете, господин. Но, пожалуйста, примите во внимание, что это только мои догадки, - голос Маомао звучал спокойно.

- Хорошо.

Начнем с того, что у госпожи Лишу сложилась необычная ситуация. Она стала наложницей прошлого Императора, будучи маленькой девочкой, и вскоре превратилась в монахиню, так как её повелитель умер. Многих женщин, особенно, в богатых семьях, с рождения учат, что они должны всецело, телом и духом, посвящать себя своим мужьям. Возможно, Лишу понимала, что в её деле большую роль сыграла политика. Только вот возвращение во дворец в качестве одной из супруг сына её бывшего мужа, в её глазах, было безнравственным поступком.

- Вы заметили во что была одета госпожа Лишу на празднике? – спросила Маомао. Добродетельная супруга надела безвкусный розовый наряд, который совершенно не подходил её статусу.

Гаошунь промолчал, а это значит, что репутация наложницы, в тех кругах, где он вращался, была достаточно плачевной.

- Её наряд был… Несколько неподходящим, не находите? – подсказала Маомао. Все личные служанки Лишу были в белых нарядах, - В любой нормальной ситуации, служанки должны уговаривать свою госпожу надеть что-то более подходящее, ну, или, хотя бы, подобрать свои наряды под стать хозяйке. Вместо этого, они выставили госпожу Лишу на посмешище.

В обязанности служанок входило поддерживать наложницу, к которой их приставили. Это правило Хоннян неустанно вдалбливала в головы остальным служанкам госпожи Гёкуё. Иньхуа сказала что-то похожее во время праздника. Что-то о том, что нужно надевать простую одежду, чтобы еще больше выделять свою хозяйку. Учитывая этот факт, обстоятельства спора по поводу нарядов между служанками Чистой и Добродетельной супруг приобрели новый аспект.

В тот день служанок наложницы Лишу просто отчитали за их бессовестное поведение.

Лишу была совершенно неопытна, поэтому легко велась на поводу. Прислуживающие ей девушки наверняка льстили своей госпоже и настаивали, что именно розовое платье подойдет ей наилучшим образом. В этом у Маомао не было единого сомнения. Во Внутреннем дворе никому нельзя было доверять. Практически все были врагами, кроме собственных служанок. И даже они предали доверие Лишу, унизив её на глазах у всех находившихся на празднике людей.

- То есть вы утверждаете, что еду подменили нарочно, дабы усложнить жизнь госпоже Лишу? – нерешительно спросил Гаошунь.

- Именно так. Смешно говорить, но таким образом они спасли её жизнь.

Яды имели множество разновидностей. Некоторые были достаточно сильными, но показывали свой эффект далеко не сразу. Иными словами, даже если бы тарелку поменяли, дегустатор Лишу могла бы не почувствовать мгновенного недомогания, а значит наложница съела бы суп, полагая, что он безопасен.

«Ладно, достаточно догадок на сегодня» - Маомао снова посмотрела на тарелку с отпечатками и ткнула пальцем на край посудины.

- Я полагаю, что это отпечатки человека, который подсыпал туда яд. Скорее всего он держал тарелку за самый край во время своего действия.

Никто не должен касаться края суповой тарелки – это было одним из правил, который втолковывала им Хоннян. Пальцы не должны пачкать на посуде места, которых касаются губы знатных особ.

- Это лишь моя точка зрения, - произнесла Маомао.

Гаошунь потер подбородок и посмотрел на тарелку.

- Могу я задать еще один вопрос? – сказал он.

- Да, господин.

- Почему вы пытаетесь прикрыть ту женщину? – в отличии от спокойного взгляда Маомао, глаза Гаошуня светились любопытством.

- По сравнению с наложницами, - ответила Маомао, - жизнь служанок ничего не стоит.

Например, как у той девушки-дегустатора.

Гаошунь согласно кивнул в ответ, понимая, о чем она говорила.

- Я прослежу, чтобы господин Джинши правильно понял всю ситуацию.

- Благодарю вас, - Маомао вежливо наблюдала, как евнух покидает гостиную Нефритового дворца, после чего с облегчением плюхнулась в одно из кресел, - Да, мне определенно нужно поблагодарить её.

В конце концов, она была достаточно добра, чтобы сменить их.

«Нужно было тогда съесть этот суп» - подумала она.

*******

— Вот так обстоят дела, господин, - произнес Гаошунь, завершая свой отчет на основе того, что он узнал в Нефритовом дворце. Джинши был слишком занят, чтобы отправиться туда лично, размышлял, задумчиво запустив руку в волосы. Документы были горой свалены на его рабочем столе, а сам он держал в руке печать. В его кабинете, большом, но совершенно пустом, находились только он и Гаошунь.

- Не устаю удивляться твоей способности вести переговоры, - сказал Джинши.

- Как скажете, господин, - коротко ответил его помощник.

- Как бы то ни было, это дело полностью завязано на внутренних отношения дворца.

- Все обстоятельства ведут к этому, - Гаошунь нахмурился. Он всегда попадал прямо в точку.

Голова Джинши раскалывалась. Он хотел перестать думать об этом деле. Среди всего прочего, со вчерашнего дня он так и не спал. Переодеться ему тоже не удалось. Уже этого было достаточно, чтобы его гнев вспыхнул как спичка в любой момент.

- Кхм, ваше лицо, господин… Вы не держите маску равнодушия на лице.

Привычная сладкая улыбка Джинши исчезла. Её место заняла мрачная тень, которая заставляла молодого человека выглядеть старше своих лет. Гаошунь читал его как отрытую книгу.

- Здесь никого нет. Неужели это так важно? – он посмотрел на человека перед собой.

Его воспитатель всегда был таким строгим.

- Я здесь.

- Ты не считаешься.

- Нет, считаюсь.

Джинши надеялся, что этой шуткой он разрядит обстановку, но Гаошунь оставался все таким же серьезным и невозмутимым. У него всегда отказывало чувство юмора, когда это было необходимо. Ох, как же тяжко, когда кто-то с самого твоего рождения следит за каждым твоим поступком.

- У вас все еще шпилька в волосах, - Гаошунь ткнул пальцем в сторону волос Джинши.

- Ох, черт, - обычно Джинши так не выражался, - Она все равно была скрыта за волосами. Сомневаюсь, что кто-то заметил, - с этими словами он вытащил изумительной красоты шпильку. Она была вырезана в форме мифического животного, цилиня – помеси оленя и лошади. Считалось, что это самый главный из священных зверей и право носить вещи с его изображением предоставлялось только тем, кто занимал особое и значимое положение.

— Вот. Положи её куда-нибудь в безопасное место, - Джинши небрежно бросил её в руки Гаошуня.

- Осторожнее, пожалуйста. Это чрезвычайно важная вещь.

- Я понимаю.

- Я в этом сомневаюсь.

Наконец, с этими словами, человек, несший бремя ответственности за Джинши вот уже почти шестнадцать лет, покинул кабинет. Сам Джинши, словно ребенок, лег поперек стола. Впереди оставалось еще много работы, которая не требовала отлагательств. Нужно было торопиться, чтобы выкроить немного свободного времени для себя.

- Что ж, за дело, - он хорошенько потянулся, чтобы размять затекшие мышцы и подхватил свою кисть для письма. Чтобы иметь возможность праздно гулять, сначала нужно выполнить свою работу.