Том 1 Глава 29

— Письмо от госпожи Гёкуё?

— Да. Мне велели доставить его лично.

— Сожалею, но госпожа А-Дуо сейчас находится на чаепитии, — Фанмин, старшая служанка Чистой супруги, извиняющимся взглядом смотрела на Маомао.

Травница открыла маленькую деревянную шкатулку, которая была у неё с собой. Обычно, в них кладут листок бумаги, но в этом раз там находилась банка с трубчатым цветком внутри, который издавал сладкий, знакомый аромат. Фанмин вздрогнула: она должно быть узнала, что это.

«Так я была права?» — подумала Маомао. Отодвинув банку, она вытащила оттуда клочок бумаги со списком особых названий, которые, по подозрению, должны быть хорошо известны Фанмин.

— Я бы хотела поговорить в вами, госпожа, — произнесла Маомао.

— Что ж, хорошо, — ответила старшая служанка.

«Мне нравится, что она перешла сразу к делу. Так будет быстрее» — подумала травница.

Лицо Фанмин было напряжено, когда она проводила Маомао внутрь Гранатового дворца.

******

Личные покои старшей служанки располагались примерно в той же части здания, что и у Хоннян в Нефритовом дворце. Отличие было лишь в том, что её вещи сейчас были свалены в одну кучу. Скорее всего, она уже упаковала всё необходимое.

«Так я и думала», — Маомао окинула взглядом комнату. Она и Фанмин заняли места за круглым столом друг напротив друга. Служанка заварила имбирного чая, а на стол поставила корзинку с хлебом и булочками. Цветочный мёд стекал по румяным бокам выпечки.

— Итак, какой у тебя ко мне вопрос? — спросила Фанмин, — Если ты пришла по поводу уборки, то мы уже закончили с этим.

Тон её голоса был мягким, но в нём ощущались заискивающие нотки. Она прекрасно знала, зачем пришла Маомао, но не хотела начинать этот разговор первой.

— Могу я поинтересоваться, когда вы уезжаете? — спросила Маомао, кивая в сторону угла с вещами.

— А ты проницательна, — голос Фанмин в одно мгновение стал холоден.

«Весенняя уборка» была всего лишь предлогом для отвода глаз. Чтобы заселить новую девушку в гарем к Новому Году, А-Дуо должна была покинуть Гранатовый дворец. Наложнице, что не могла выносить ребенка, больше не было места во Внутреннем дворе. Даже если она была спутницей Императора в течение многих лет. Особенно, если ему нужно было получить поддержку какого-нибудь влиятельного чиновника, как это сделала А-Дуо. Она всё-таки была молочной сестрой её Величества. Их узы были гораздо крепче, чем даже родительские. Если бы её сын смог выжить, кто знает, может, она до сих пор сохранила свое положение.

«У меня есть догадка на этот счет», — подумала Маомао. Наложница А-Дуо обладала красотой юноши; в ней почти не было ничего женственного. Если бы какая-нибудь женщина смогла притвориться евнухом, то она бы выглядела в точности как А-Дуо. Травнице претило делать выводы, основанные на догадках, но иногда случались очевидные факты, которые сложно отрицать.

— Наложница А-Дуо больше не сможет завести ребенка, не так ли? — следующий вопрос от Маомао.

Молчание Фанмин стало её ответом. Лицо служанки становилось всё напряженнее.

— Что-то случилось во время родов, ведь так? — продолжила Маомао.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, — служанка сузила глаза. От добродушной и разговорчивой женщины не осталось и следа. Теперь в ней осталась лишь неприкрытая враждебность.

— Смею не согласиться. Лекарь, присутствовавший при родах, является моим приемным отцом, — бесстрастно заявила травница. Фанмин поднялась со своего места.

В гареме катастрофически не хватало медицинского персонала. Нехватка была такой сильной, что даже доктор-шарлатан не боялся, что его могут выгнать. Причина была проста: ни один талантливый и опытный врач не согласится на оскопление. При таком раскладе было довольно легко понять, кем конкретно был её пожилой отец.

— Госпоже А-Дуо не повезло с тем, что в эту ночь не она одна была роженицей. Мать Императора также пыталась разрешиться от бремени. Сравни эти два события в гареме, и ты поймешь, что роды моей госпожи оказались не столь важной задачей.

Ребенок выжил, но А-Дуо в результате лишилась матки. А потом мальчик умер. Некоторые говорили, что виновата была та злополучная пудра, которая убила ребенка Лихуа, но у Маомао было свое предположение.  Матери младенца, такой как А-Дуо, никогда бы не позволили использовать пудру, будь она под присмотром отца Маомао.

— Вы чувствуете на себе бремя ответственности, госпожа Фанмин? Когда ваша госпожа приходила в себя после родов, я полагаю, именно вы заботились о маленьком принце…

— Что ж, — медленно произнесла Фанмин, — Ты же и так всё поняла, разве нет? Даже если ты всего лишь дочка того бесполезного шарлатана, который не смог помочь моей госпоже…

— Да. Даже если так.

В медицине невозможно избежать обвинений в свой адрес: что-то в этом роде однажды сказал её отец. Он бы принял даже оскорбления вроде «шарлатана».

— Вы прекрасно знаете, что этот шарлатан не позволил вашей госпоже использовать пудру со свинцовыми белилами. Вы и сами достаточно умны, чтобы не допустить соприкосновение ребенка с чем-то столь смертоносным, — с этими словами Маомао открыла банку из деревянной шкатулки, которую она принесла ранее и вытащила оттуда красный цветок. Внутри блеснул нектар. Посмотрев на него секунду, она положила цветок в рот.

На языке расплылся сладкий вкус меда. Выплюнув то, что осталось от цветка на ладонь, Маомао размяла его пальцами.

— Существует огромное разнообразие ядовитых растений. Аконит или азалия, например. Мёд, сделанный из их цветов, содержит в себе яд.

— Мне это известно.

— Не сомневаюсь, — ответила Маомао. От человека, выросшего в семье пасечников, ничего другого и не ожидалось. Подобный ядовитый мёд может свалить с ног взрослого человека, не говоря уже о ребенке, — Но знали ли вы, что мёд может содержать яд, влиянию которого подвержены только дети?

Это было даже не предположение, а самый настоящий факт. Такое случалось крайне редко и компоненты в составе мёда могли отравить только детей, чья устойчивость к ядам была весьма невысокой.

— Вы пробуете продукт, всё кажется хорошо. Вы считаете, что это никак не отразится на младенце. А то, что вы, угощая мальчика «полезным» угощением для его быстрого развития, совершали совершенно противоположное действие, было для вас неизвестно.

Таким образом, ребенок А-Дуо исчез. Причину смерти так и не установили.

Луомен, отец Маомао, был в то время главным дворцовым лекарем. Его обвинили в этой чудовищной ошибке и неправильном содействии родам. После его изгнали, а вдобавок нанесли увечье: удалили косточку из колена.

— Меньше всего на свете вы желали одного: чтобы об этом узнала ваша госпожа А-Дуо, — Чтобы она обнаружила, что единственное причиной, из-за которой её сына не было на этом свете, была Фанмин, — Поэтому вы попытались вывести госпожу Лишу из игры.

Во времена правления предыдущего Императора, Лишу, возможно, было очень близка с А-Дуо, а та, в свою очередь, относилась к девочке с большой теплотой. Что, если одной из причин сближения между двумя наложницами, была надежда А-Дуо, что Император не станет консумировать их отношения?

Ребенок, лишенный семьи, и взрослая женщина, которая никогда не прижмет свое дитя к груди: что-то вроде связи возникло между ними. Через какое-то время, супруга А-Дуо отказалась принимать у себя Лишу. Девочка приходила к ней снова и снова, но каждый раз Фанмин прогоняла её. Потом Император умер, а наложница Лишу была сослана в монастырь.

— Госпожа Лишу тебе всё рассказала, не так ли? О том, что мёд отравлен, — ведь если бы девочка продолжала приходить, в один прекрасный день она бы могла разболтать о своем отравлении мёдом, и А-Дуо обо всем бы догадалась. Именно этого так отчаянно избегала старшая служанка.

Когда Император отправился на тот свет, а Лишу оказалась заперта в кельях монастыря, Фанмин думала, что больше никогда её не увидит. Ровно до тех пор, пока та не вернула свой статус супруги и вновь не оказалась в стенах Внутреннего двора. Настоящая угроза для положения госпожи. Несмотря ни на что, Лишу все равно пыталась оказаться ближе к А-Дуо. Словно дитя, тянущееся к матери. Она была так одинока, так слепа к происходящему вокруг. Поэтому Фанмин решила избавиться от неё.

Напротив Маомао сейчас сидела женщина, едва напоминающая ту заботливую начальницу, какой она была. Глаза старшей служанки были полны льда:

— Что тебе нужно?

— Ничего, — ответила Маомао, затылком ощущая легкое покалывание. Нож, которым разрезали булочки, находился на полке за её спиной. Это был самый обычный тесак, но уже его было достаточно, чтобы угрожать жизни щуплой Маомао. Фанмин легко могла бы добраться до него.

— Я дам тебе всё, что пожелаешь, — произнесла Фанмин, почти ласково.

— Вы знаете, что подобные предложения бессмысленны, госпожа.

Служанка скривила губы в задумчивости. Это была даже не вежливая улыбка, другое чувство читалось на её лице… Но какое?

— Давай так… Знаешь ли ты, что больше всего значит для важнейшего в твоей жизни человека? — спросила Фанмин. Тень улыбки всё еще была у неё на лице. Маомао покачала головой. Она была невежественна в этом вопросе. И не важно, вещь это была или человек.

— В любом случае, я это отняла, — продолжила служанка, — Украла ребенка, которого она ценила больше всех драгоценностей этого мира.

С первых минут, как Фанмин поступила на службу к А-Дуо, она знала, что будет служить ей до самого конца своей жизни. Наложница обладала силой воли, несвойственной женщинам, а выражение её лица порой было таким же, как у наследного принца. Фанмин бесконечно уважала свою госпожу. А-Дуо поразила женщину, которая всю жизнь прожила по указке родителей, в самое сердце. Служанка улыбалась, когда рассказывала это Маомао.

— Госпожа кое-что сказала мне тогда. Она сказала, что её сын последовал воле небес. Кто мы такие, чтобы противиться? — Никто не знает, доживет ли любой ребенок до семилетнего возраста. Даже самая простая болезнь может подкосить неокрепший организм, — А после этого, я каждую ночь слышала, как она плачет.

Фанмин медленно опустила глаза, издав что-то, вроде стона. Непоколебимая служанка исчезла. Осталась только сломленная горем женщина.

Каково ей было служить все эти шестнадцать лет? Посвятить себя госпоже целиком и полностью, отринув мысли о супружестве? Маомао не могла представить ни эмоциональное состояние Фанмин, ни чувство, когда ты превозносишь кого-то превыше себя. Было очень сложно понять, чего же хочет эта служанка.

Смогла бы Фанмин принять то, что хотела предложить Маомао? Нет никаких сомнений в том, что Джинши уже в курсе, что она интересовалась архивами. Нет никакой возможности скрыть что-то от евнуха, который управляет делами гарема. Если ей удалось сохранить правду о принцессе Фуё, то это не значит, она и сейчас собьет его со следа.

Не то, чтобы она этого сильно желала.

Когда Джинши узнает, он возьмет Фанмин под арест. Ей не удастся избежать наказания, не важно, кто или что встанет на её защиту. Правда открылась через шестнадцать лет. Можно было бы спустить всё на тормоза, но даже если, каким-то образом, Маомао исчезнет, рано или поздно, все всё узнают. Старшая служанка далеко не дура и прекрасно это понимает.

Оставалось только одно. Фанмин уже не могла надеяться ни на смягчение наказания, ни на защиту от своей госпожи. Можно было лишь свести оба мотива к одному и скрыть правду от А-Дуо.

Маомао понимала, о какой ужасной вещи она говорила. Это было равносильно смерти для другой женщины. Но ничего другого на ум не приходило. Единственное, что могла предложить молодая девушка, без особых связей или влияния.

— Результат будет тот же. Но, если вы согласитесь…

Если Фанмин согласится, она выполнит то, к чему склоняла её Маомао.

******

«Я так устала…» — мысленно простонала травница.

Она прикрыла дверь своей комнаты за спиной и, пройдя пару шагов, рухнула на кровать. Её одежда промокла от пота, который лился с неё градом в моменты напряжения и страха. Она очень нуждалась в горячей ванне.

В итоге Маомао решила хотя бы сменить одежду. Стянув верхнее платье, она стащила с себя толстый слой промасленной бумаги, обернутой вокруг груди до самого желудка.

— Хорошо, что не пригодилось, — пробормотала она под нос. Получить удар ножом было бы весьма больно.

Избавившись от остатков одежды, она переоделась во всё чистое.

*****

Джинши воспринял данный факт с изумлением. Кто бы мог представить, что виновник в попытке отравления наложницы Лишу вдруг совершит самоубийство?

Он сидел в гостиной Нефритового дворца, описывая результаты неразговорчивой служанке. Госпожа Гёкуё уже была в курсе произошедшего.

— Таким образом, Фанмин своими руками оборвала себе жизнь, — сказал он.

— Это к лучшему для всех нас, — ответила служанка. Ни один мускул не дрогнул на её лице.

Джинши разместил локти на столе. Гаошунь хотел было что-то возразить, но его проигнорировали. К черту манеры.

— Ты уверена, что ничего не хочешь мне сказать? — спросил он. Иногда у него было неуловимое чувство, что эта маленькая служанка что-то от него скрывает.

— Могу сказать, что я понятия не имею, о чем вы сейчас говорите.

— Я узнал, что ты просила Гаошуня достать для тебя книги из архивов.

— Так и было. К сожалению, это не принесло результатов.

Её ответы звучали так небрежно, словно она шутила над ним. А чего он ожидал? Скорее всего, она затаила обиду на него из-за той шалости. Да, он переборщил немного, но, в целом, всё было прилично. А вот она сравняла его с грязью одним лишь взглядом. Возмутительная грубость.

— Причина была в попытке сохранить место супруги А-Дуо при дворе.

— Неужели? — Маомао смотрела на него с безучастным выражением лица.

— Жаль говорить, но госпожу А-Дуо правда сместили с её положения высшей наложницы. Она должна будет покинуть Внутренний двор и отправиться в Южный дворец.

— В качестве расплаты за попытку отравления? — спросила Маомао. Проблеск интереса появился у неё в глазах.

— Нет, это было уже давно решено. Приказ Его Величества, — Должно быть, только привязанность Императора позволяла наложнице всё это время оставаться в стенах дворца вместо того, чтобы быть отправленной назад к своей семье.

Проявленный Маомао интерес быстро увлек Джинши. Он поднялся со своего места и сделал шаг в её направлении, из-за чего она вся напряглась и отступила на полшага назад. Его догадка подтвердилась: она еще остыла после той шутки. Гаошунь с раздражением наблюдал за ними обоими.

Для Джинши не было никакой пользы в том, что Маомао была напряжена. Он вернулся на своё место. Маленькая служанка склонила свою голову и намеревалась покинуть комнату, но вдруг остановилась рядом с веткой, усыпанной красными трубчатыми цветами.

— Их принесла Хоннян, — произнес Джинши.

— Да, — ответила Маомао, — Какое буйное цветение.

Взяв ветку в руку, она оторвала один цветов и положила его в рот. Джинши, завороженный, медленно приблизился и сделал то же самое.

— Какой сладкий, — сказал он.

— Угу. И ядовитый.

Джинши тут же всё выплюнул и прикрыл ладонью рот, в то время как Гаошунь унесся за водой.

— Не бойтесь. Это вас не убьет. — сказала Маомао.

Затем эта странная девушка облизнула губы, на которых появилось подобие милой улыбки.