Том 1 Глава 31

— Что мне делать? — Джинши уныло смотрел на документ.

— А как бы вы хотели поступить? — ответил его наставник, глядя туда же. В такой ситуации любой человек мог бы впасть в отчаяние, — Это список имен. Здесь все члены семьи Фанмин и люди, каким-либо способом связанные с ними.

Старшая служанка была мертва, её клан избежал казни, но был вынужден лишиться своего имущества. Плюс каждому члену семьи надлежало получить увечья разной степени тяжести.

Джинши был благодарен за то, что наложница А-Дуо уже покинула дворец и Фанмин осталась единственной виновницей в совершенном деле.

Среди людей, связанных с семьей служанки, были клиенты, которые время от времени пользовались их услугами. Джинши всегда считал эту семью простыми пасечниками, но их знакомства оказались довольно обширными.

— Восемьдесят девушек, имевших с ними дело, служат сейчас во дворце, — заметил Гаошунь.

— Восемьдесят из двух тысяч. Довольно приличное число.

— Согласен с вами, — Гаошунь увидел, как его хозяин нахмурил брови, — Их необходимо освободить от обязанностей?

— Так можно сделать?

— Зависит от вашего решения.

Зависит от его решения… Что бы Джинши ни сказал, Гаошунь тотчас это исполнит. И не важно, правильно это было или нет. Просто или сложно.

Джинши медленно вобрал в себя воздух и также медленно выдохнул. Из этого списка он знал по крайней мере одного человека. Того, кто купил похищенную дочку одного лекаря.

«Как же мне поступить?» — размышлял он. Всё, что нужно было сделать, так это принять решение. Его охватывал ужас при мысли о том, как ОНА будет на него смотреть, в зависимости от его действий. Отдать приказ было очень легко. Как она это воспримет, если это будет идти вразрез с её желаниями?

Маомао четко прочертила границу между собой и Джинши, как между простолюдинкой и знатным человеком.  Не важно, насколько ей был неприятен приказ, она беспрекословно подчинялась. Но он видел, как от этого пропасть между ними становится только шире.

С другой стороны… Уволить её? Он засомневался. Она находилась здесь не по своей воле, это правда. Но мог ли он вот так просто лишить её места службы по своей прихоти? Что если она, со своей проницательностью, поймет это?

— Господин Джинши, — произнес Гаошунь, пока Джинши прокручивал в своей голове варианты развития событий, — Разве она не была удобной пешкой?

В словах наставника звучал холодный расчет. Джинши потер пальцами лоб.

******

— Массовое увольнение?

— Именно так, — сказала Сяолан, пережевывая сушеную хурму. Маомао сорвала несколько плодов из сада, а затем незаметно развесила их сушиться под карнизом в Нефритовом дворце. Если бы кто-нибудь заметил, чем она занималась, у неё могли бы быть проблемы. Она уже тогда почти попалась: зоркая Хоннян заметила фрукты. Шкуру травницы спас Гаошунь, который в этот момент появился во дворце. Когда Хоннян узнала, что он обожает хурму, она сказала, что позволит забрать фрукты «в этот раз» и заговорщически подмигнула ему.

— Ты же знаешь, как бывает, когда все причастные к делу люди подвергаются массовой казни? Здесь хотя бы будет просто увольнение для всех девушек, так или иначе связанных с семьей виновника. По крайней мере, я так слышала.

Объяснение Сяолан было несколько сумбурным и непонятным, но Маомао кивнула в ответ.

«Не уверена, что мне нравится, к чему это ведет. Нехорошее у меня чувство по этому поводу», — думала она. В прошлом её тревожные чувства имели склонность воплощаться в реальность.

Фиктивная семья Маомао, продавшая её сюда, занималась делом, связанным с торговлей. Родственники Фанмин были пасечниками, поэтому, возможно, они были как-то связаны.

«Мне было бы нелегко, если бы меня сейчас уволили», — подумала Маомао. В какой-то мере, ей уже начинала нравиться жизнь в гареме. Конечно, она была бы счастлива вновь оказаться дома в квартале красных фонарей, но, попав туда, она бы тут же угодила в руки старухи, а та не упустит ни копейки из-под носа. Маомао всё еще не привела к ней ни одного клиента, с момента посещения Лихаку. Старуха ни за что не упустит этот факт.

«В этот раз, она точно меня продаст», — со страхом подумала травница.

Она быстро попрощалась с Сяолан и побежала на поиски того, кого в обычное время предпочла бы обходить стороной, чтобы лишний раз не видеть.

******

— Весьма необычно. И запыхалась еще, — произнес красавец евнух. Она обнаружила его у главных ворот, перед этим, пробежав по дворцам всех главных наложниц гарема. Она силилась ответить ему какой-нибудь очередной колкостью, но Джинши сказал:

— Успокойся. Ты вся покраснела, — на лице юного нимфа застыла тень тревоги.

— Я… Я должна… Вам кое-что сказать, — Маомао пыталась отдышаться.

Джинши почти улыбнулся в ответ, и всё же, по какой-то причине, которую она не могла назвать, на его лице было выражение легкой грусти.

— Что ж, хорошо. Давай поговорим в кабинете.

Маомао чувствовала себя немного виноватой перед управляющей дворцовой прислугой за то, что той снова пришлось покинуть своё рабочее место, чтобы Джинши мог воспользоваться помещением. Травница вежливо поклонилась женщине, когда та прошла мимо; в последнее время она казалась ужасно занятой подготовкой к отъезду А-Дуо. Когда Маомао зашла в комнату, Джинши уже сидел за столом, разглядывая какие-то документы.

— Я так полагаю, речь пойдет об массовом увольнении, — начал он.

— Да, господин. Что со мной будет?

Вместо ответа, Джинши показал её документ. На дорогой бумаге было начертаны имена. И среди них было имя Маомао.

— Значит меня должны уволить, — произнесла она.

«Что мне делать?», — кричал её внутренний голос. Она даже не могла настаивать на том, чтобы её оставили. Понимала, что она всего лишь одна из служанок. Травница старательно пыталась удержать маску спокойствия на своем лице, чтобы она не превратилась в просящую. В результате, получилось как обычно: она снова смотрела на Джинши как какую-то гусеницу.

— А чего ты хотела бы? — голос Джинши был лишен своих сладких ноток. Он был почти умоляющим. Точно таким же голосом он разговаривал с ней в ночь перед отбытием А-Дуо. Выражение его лица при этом было словно застывшим и очень серьезным.

— Я всего лишь служанка. Одним словом, мне можно поручить любую черную работу или готовку. Или даже пробовать еду на наличие яда.

Всё, что она говорила, было истинной правдой. Если бы ей что-то поручили, она бы это выполнила, насколько бы хватило её сил. Так хорошо, как бы только могла. Она бы не стала жаловаться, даже если бы ей снизили жалованье. Лишь бы избежать необходимости продавать своё тело. Она сделала бы всё, чтобы привлечь новых клиентов в Медяный дом.

«Пожалуйста, не выгоняй меня…»

Маомао полагала, что всем своим видом и словами она дала понять: «Разрешите мне остаться». Но выражение лица молодого человека перед ней не изменилось. Он лишь слегка выдохнул и на секунду отвел глаза в сторону.

— Хорошо, — произнес он, — Я прослежу, чтобы тебе выплатили всё, что причитается.

Его голос был холоден, а глаза опущены на стол, поэтому она не могла понять, о чем он сейчас думает.

Переговоры провалились.

*******

«Сколько уже дней прошло как господин замкнулся в себе?» — мысленно поинтересовался Гаошунь.

Это никак не отражалось на работе, но как только он возвращался к себе, то постоянно сидел и молча размышлял о чем-то. Гаошунь начал понемногу от этого уставать. Над Джинши словно нависла грозовая туча, которая грозила заполонить собой весь дом. Мальчик с чарующим голосом и сияющей улыбкой просто исчез.

Маомао покинула Внутренний двор через неделю после получения приказа об увольнении. Да, эта девушка не отличалась особой душевностью в общении, но и грубой никогда не была. Она обошла всех, кого знала в гареме, чтобы попрощаться и поблагодарить за все.

Наложница Гёкуё была решительно против увольнения Маомао, но когда она узнала, что приказ отдал лично Джинши, то не стала дальше противиться. Вместо этого, она бросила:

— Не приходи ко мне плакаться, когда будешь жалеть о том, что натворил.

— Вы уверены, что не должны были остановить её? — произнес Гаошунь.

— Не говори мне ничего.

Помощник скрестил руки на груди и нахмурился. К нему возвращались воспоминания из прошлого. Сколько было истерик, когда мальчик терял свою любимую игрушку. И как страдал Гаошунь в попытках предложить ему что-то более новое и интересное.

Наверное, не стоит думать о девушке, как об игрушке. Возможно, Джинши не остановил её именно потому, что отказывался воспринимать в качестве предмета. Какой смысл тогда искать какую-то другой примечательную особу?

Все это сулило большие неприятности.

— Если нельзя заменить, значит придется вернуться к оригиналу, — еле слышно пробормотал Гаошунь, чтобы Джинши его не услышал. Он вдруг вспомнил об одном военном офицере, хорошо знакомым с семьей девушки.

«Сколько хлопот…» — подумал Гаошунь и почесал рукой шею.