Том 1 Глава 33

— Вы это сейчас серьезно? — спросил Джинши. Напротив него находился мужчина, развалившийся на кушетке. То был правитель этой страны, мужчина с потрясающей бородой. Он медленно кивнул в ответ на слова молодого человека.

Они находились в одном из зданий Внешнего двора, небольшого, но с хорошим обзором из окон. Мимо них не могла проскочить даже мышь. Откинувшись на спинку кушетки, украшенной слоновой костью, Император налил себе немного вина в стеклянный бокал. Сидя перед августейшей особой, Джинши чувствовал себя вполне непринужденно. До недавнего времени.

Император пригладил свою бороду и ухмыльнулся. Разве со стороны Джинши не было грубостью говорить, что что она ему не нравится? Всё-таки борода очень шла общему облику его Величества. Уж чего-чего, а этот малец не мог посоревноваться с ним в густоте волос на лице.

— Так что же ты собираешь теперь делать, о, смотритель нашего цветочного сада?

Не желая снова попасть на крючок Императора, Джинши сдержал кривую ухмылку, и вместо этого явил свою самую ослепительную улыбку, как у небесной нимфы. Этой улыбкой он мог бы растопить любое сердце, какое пожелает. Как бы это нескромно ни звучало, но Джинши был полностью уверен в том, каким образом его внешность влияет на окружающих его людей.

Какая ирония, что даже при всех своих возможностях, он всё равно не может получить то, что он хочет. Как бы он ни старался, его способности едва ли выходили за рамки обычных. Единственное, чем он отличался, была его исключительная красота.

Это факт очень раздражал его раньше, но со временем пришлось смириться. Если его интеллект и физические данные были среднестатистическими, то приходилось использовать своё единственное преимущество на полную. Таким образом он занял должность умопомрачительно красивого управляющего гаремом. Его внешность и его голос отличались от брутальности обычных мужчин, и он пользовался этим как мог.

— Как вам будет угодно, повелитель, — еще раз улыбнувшись, Джинши склонил голову перед Императором.

Его Величество отпил еще немного вина из кубка и ухмыльнулся так, словно знал, что молодой человек перед ним никуда не денется. Джинши понимал, что он не более, чем дитя. Дитя, находящееся в руках Императора. Но он все равно сделает это. О да, он сделает. Он исполнит даже самые возмутительные приказы Его Величества. Это был его долг, а также условие их спора.

Ему очень необходимо выиграть этот спор. Только так Джинши получит свободу в выборе своего пути. Может, существуют и другие варианты, но юноша, считая себя человеком среднего ума, не мог придумать ничего лучше.

Поэтому он выбрал тот способ, которому он сейчас следовал.

Джинши поднес свой кубок к губам и почувствовал сладость вина на языке. Блаженная улыбка всё это время не сходила с его лица.

******

— Вот, держи. Еще вот это и это… Ох, и вот эти тоже тебе понадобятся.

Маомао едва успевала уворачиваться от всех предметов, что в неё летели. Кидавшей в её сторону флакончики с помадой и пудрой была сестрица Меймей. Обе они находились в одной из комнат Медяного дома.

— Сестрица, но мне всё это не понадобится, — начала было Маомао, собирая косметику по полу и возвращая всё это богатство на полки.

— Смеешься что ли? — раздраженно ответила Меймей, — Да там у каждой первой косметика получше этой будет. Так ты хоть сможешь прилично выглядеть.

— Только проститутки красятся, выходя на работу.

Маомао скосила глаза в сторону, в тайне желая оказаться наедине с травами, которые она собрала накануне, как тут в неё полетела связка деревянных дощечек. Её сестрица была заботливой, но весьма вспыльчивой.

— Ты только что обзавелась стоящей работой и даже не хочешь соответствовать? Послушай меня, в этом мире существуют сотни людей, которые согласны были бы убить кого-нибудь за такое место. Если не будешь относиться к этому с благодарностью, твой, с трудом найденный и единственный клиент убежит от тебя, сверкая пятками!

— Ох, ну ладно… — ответила Маомао. Независимо от того, кто поучал её, хозяйка или Меймей, они делали это довольно грубо. Но в их словах была доля правды.

Маомао угрюмо подняла с пола деревянные дощечки. Их поверхность, предназначенная для записывания и стирания сообщений, сейчас была испещрена текстом какой-то песни. Меймей уже была достаточно взрослой и не надеялась на то, что покинет квартал красных фонарей, но её ум всё еще позволял ей оставаться очень популярной. Она умела писать песни, играть в Го и Сёги, таким образом, развлекая своих клиентов. Эта женщина была одной из тех, кто продает не тело, но свое времяпровождение.

— У тебя сейчас нехилая должность. Накопи там побольше денег, – разбрасывающаяся дощечками фурия пропала, и сейчас с Маомао снова говорила старшая заботливая сестрица. Она погладила травницу по щеке ухоженной рукой, заправляя волосы за ухо.

Десять месяцев назад Маомао оказалась похищена и продана в качестве прислуги во Внутренний двор. Даже в своих самых смелых мечтах она не могла подумать, что, вернувшись назад в свой квартал развлечений, она снова отправится во дворец. Для всех окружающих людей это была такая возможность, которая дается раз в жизни. Поэтому Меймей была так строга к ней.

— Да, сестрица, — послушно произнесла Маомао и Меймей наградила её изящной улыбкой куртизанки.

— Я очень надеюсь, что ты там не только денег заработаешь, но и найдешь себе подходящую пару. Они там все при деньгах. Ах, я буду очень рада, если ты и мне парочку клиентов оттуда приведешь! — улыбка сестрицы уже не была такой изящной; в ней ощущался холодный расчет. Посмеивающаяся женщина, стоящая рядом с Маомао, сейчас чем-то напоминала хозяйку этого борделя. Травница могла её понять: в этом деле нужно уметь выживать.

Через какое-то время Маомао обнаружила, что её багаж превратился в приличного размера мешок, до верху набитый разной одеждой и косметикой. Взвалив его на свои хрупкие плечи, она, сгибаясь под тяжестью, поплелась в сторону своего дома.

День, когда знатный красавец появился в квартале удовольствий спустя две недели после её увольнения из дворца, был еще свеж в её памяти. Этот евнух с весьма специфическими наклонностями, к счастью, принял в расчет полушутливые слова Маомао и предложил хозяйке баснословную сумму денег, покрыв весь долг травницы. Кроме этого, ему хватило приличия принести редкое лекарственное растение в качестве подарка. При таком отношении, не прошло и тридцати минут, как на договоре поставили печать.

Таким образом, Маомао должна была вернуться на дворцовую службу. Ей не очень хотелось снова расставаться с отцом из-за своего переезда, но, исходя из её нового соглашения, условия службы стали гораздо мягче, чем раньше. Кроме этого, в этот раз она не исчезала бесследно. Отец, мягко улыбаясь, сказал ей делать то, что она хочет, но она успела заметить тень тревоги на его лице, когда он увидел договор. Что бы это значило?

******

— Кажется, эти люди очень щедры, — заметил отец, заваривая очередные лекарственные травы в большом горшке на плите. Маомао, наконец, отпустила свой мешок с одеждой и размяла плечи. В прохудившемся дом было столько щелей, что, когда наступали холода, им приходилось кутаться в множество слоев ткани. Даже при зажжённом камине. Маомао заметила, как отец трет своё колено. Знак того, что старая рана причиняет ему боль.

— Я не могу забрать с собой много вещей, — сказала она, глядя на свой багаж. «Мне точно пригодятся ступка и пестик. Еще заберу свой блокнот для записей. И нужно куда-то впихнуть запасное нижнее белье…» — травница погрузилась в размышления.

Пока Маомао хмурилась и что-то бормотала про себя, её отец снял с огня горшок с варевом и подошел к ней.

— Моя Маомао, я не уверен, что тебе необходимо забирать всё с собой, — с этими словами он вытащил ступку и пестик из мешка. Маомао сверкнула взглядом, — Ты же не доктор. Принесешь с собой эти предметы, и тебя могут заподозрить в чьем-нибудь отравлении. Ну ладно тебе, не смотри на меня так. Принимать решение тебе, но назад ты его забрать не сможешь.

— Ты точно в этом уверен? — Маомао плюхнулась на грязный пол. Старый лекарь тут же понял, куда она клонит.

— Так, ладно. Заканчивай со сборами и отправляйся спать. Спросишь у своих нанимателей разрешение через некоторое время. Было бы грубо заниматься не своей работой. Хотя бы в первый день службы.

— Да, ты прав… — Маомао неохотно вернула лекарские принадлежности обратно на полки, а затем развязала мешок с подарками от Меймей и вытащила оттуда пару предметов. Оглядев белую пудреницу и румяна в баночке в форме ракушки, она всё же решила взять с собой последнее. Кроме этого, выбор травницы пал на хлопковую рубашку замечательного качества. Скорее всего, эта вещь принадлежала одному из их клиентов. Проститутки такие явно не носят.

Маомао наблюдала, как её отец убрал горшок с травами подальше и подкинул еще немного дров в огонь. Потом он неловко опустился на свою кровать, которая представляла собой простую тростниковую циновку. Его одеждой для сна был простой бедняцкий халат, а накрывался он еще одной циновкой сверху.

— Когда закончишь, я потушу свет, — сказал он, подтягивая масляную лампу к себе поближе. Маомао сложила оставшиеся вещи и собиралась укладываться на свою циновку на другой стороне дома. Тут ей в голову пришла мысль, и она подтянула свою «постель» поближе к отцу.

— Ты уже давно так не делала. Я думал, ты уже выросла, — произнес отец.

— Да, но мне немного холодно, — Он же не подумал, что Маомао слишком очевидно отвела глаза? Ей было, насколько она помнит, где-то десять лет, когда она стала спать отдельно. Столько лет прошло… Подоткнув новую хлопковую рубашку между собой и отцом, травница прикрыла глаза. Покрутившись с одного бока на другой, она пыталась найти удобное положение.

— Ах, скоро здесь опять будет одиноко, — спокойно произнес старый лекарь.

— Не будет. В этот раз я смогу вернуться домой, когда пожелаю, — тон голоса Маомао был твердым, но она почувствовала тепло руки, коснувшейся её спины.

— Конечно. Возвращайся в любое время, — рука погладила её макушку. Отец, или как она его называла, папаша, папа, был внешне немного похож на старую женщину, и все окружающие считали, что он ведет себя по-матерински.

У Маомао никогда не было матери. Не в том смысле, в котором это слово понятно людям. Но у неё был отец, который заботился о ней. Еще была болтливая старуха и множество старших «сестриц».

«И я точно смогу возвращаться, когда захочу», — думала она. Она чувствовала, как теплая рука отца, сухая, словно старая ветка, все еще потихоньку поглаживает её волосы. Постепенно, её дыхание выровнялось и Маомао уснула.