Том 1 Глава 41

Мамао проснулась от чириканья воробьев за окошком. Поднявшись на своей жесткой подстилке, она почуяла запах лекарственных трав, исходящий от кипящего горшка на огне.

— Доброе утро, — произнес мягкий голос. Это был её отец.

«Это правда… Я дома», — подумала она. В первый раз, за долгое время работы во Внешнем дворе, она смогла вернуться домой. Обычно, личные служанки не имеют права возвращаться к своим семьям даже на выходных. То, что их господин выделял им свободное время, не означало, что он сам прекращал делать свои дела. Поэтому у многих богатых людей было как минимум двое слуг, сменяющих свой пост по очереди. С Джинши всё было по-другому: ему прислуживало слишком мало людей.

«Поверить не могу, что она сама это спланировала», — Маомао мысленно снимала шляпу перед верной помощницей Джинши Сюирен, чья снисходительность позволила травнице получить немного отдыха. Она не сомневалась: после выходных старая служанка заставит её наверстать упущенное.

Маомао встала и уселась на облезлый стул. Отец принес ей немного рисовой похлебки в щербатой миске. Она отхлебнула: явно не хватало соли, но общий вкус скрашивался ароматными травами. Девушка добавила немного уксуса и размешала его.

— Не забудь умыться, — сказал старый лекарь.

— Угу, только поем.

Маомао продолжила размешивать похлебку ложкой, пока отец подготавливал травы для очередного лекарства.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спросил он.

Она подняла на него глаза, слегка удивившись:

— Особо никаких.

— В таком случае, может, сходишь в Медяный дом за меня?

Маомао ответила через секунду:

— Да, конечно, — с этими словами она добавила еще немного уксуса в свою похлебку.

*****

Лавка Луомена располагалась внутри Медяного дома. Попросив Маомао «сходить» туда, он явно имел в виду кое-что еще. Добравшись до места, травница поприветствовала знакомого слугу у дверей и прошла внутрь. Она прошла через элегантно оформленный внутренний дворик, после чего свернула по мощеной дорожке в сторону от основного здания. Центральная постройка была столь же прекрасна, как и особняк какого-нибудь знатного человека. Вечером она сияла множеством фонарей. Слуги поддерживали красоту Медяного дома, чтобы впечатлить и привлечь посетителей.

Маомао приблизилась к одиноко стоящему домику в глубине двора. Для посетителей ход сюда был заказан. В нос сразу же ударил запах больного человека.

— Доброе утро.

Внутри находилась женщина с растрепанными волосами и телом, напоминавшим скелет.

— Я принесла лекарство, — сказала Маомао. Женщина не произнесла ни слова. Казалось, что она уже забыла, как это делается. Раньше она в ярости выгоняла травницу, но за последние несколько лет сил на сопротивление у неё больше не осталось.

Маомао подошла к кровати, где лежала больная и помогла ей проглотить порошок, созданный отцом-лекарем, взамен прошлых лекарств с ртутью и мышьяком. Он говорил, что этот порошок менее ядовитый и более эффективный, но даже он не мог вылечить болезнь. К сожалению, другого способа лечения не существовало, поэтому Маомао продолжала кормить больную тем, что есть.

Женщине было около сорока лет. Своего носа она давно лишилась, хотя когда-то была прекрасной бабочкой, ярким цветком. Сейчас Медяный дом мог похвастаться, что выбирает клиентов сам, но так было не всегда. Маомао родилась черные дни для борделя, ибо он был на самом дне, с напрочь запятнанной репутацией. Именно в тот момент ныне больная женщина работала проституткой и в результате подхватила сифилис, известный Маомао как «Сливовый яд».

Если бы лекарство Луомена было доступно на начальных стадиях, возможно, она бы вылечилась, но сейчас её тело выглядело жалким. Болезнь распространилась не только на внешность, но и на мозг, поэтому женщина практически ничего не помнила.

Время бывает жестоким.

Сифилис находился в скрытой фазе, когда отец Маомао впервые появился на пороге Медяного дома. Если бы она рассказала о своем недуге тогда, вместо того чтобы скрывать, возможно, дело бы не приняло столь серьезный оборот. С другой стороны, евнух, изгнанный из дворца, и появившийся из ниоткуда, не вызывал доверия. Для проститутки реальность была такова: принимай клиентов, если хочешь получить еду.

Вскоре болезнь начала прогрессировать и опухоли появлялись по всему телу. Женщину поместили в комнату, где её никто не мог увидеть. Да, смели под коврик, словно мусор. Единственное, в чем не отказали, так это в уходе. Обычно проституток, которые больше не могут приносить доход, выгоняли из борделей. Этой женщине несказанно повезло, что её просто не выбросили в какую-нибудь канаву, предварительно вымазав выбеливающим кремом и накрасив брови черной краской.

Маомао достала тряпочку из раковины и начала обтирать тело больной. «Может, еще благовоний зажечь», — подумала она. Плотно закрытая дверь не позволяла зловонию распространяться вне стен комнаты.

Благовония были подарены одним знатным человеком. Дорогая вещь с необычным ароматом, по слухам, нравившийся тому господину, редко использовалась. Кроме этого, смешавшись с запахом лекарств, благовония могли вызвать приступы кашля у непривычных к такому людей. Раньше этот аромат использовали только когда тот мужчина появлялся в Медяном доме. Маомао решила их поджечь сейчас.

Сладковатый запах поплыл по комнате. Женщина улыбнулась, и начала потихоньку напевать колыбельную. Кажется, она совсем впала в детство. Ну, хоть что-то приятное вспомнила.

Маомао поместила курильницу в уголке комнаты, чтобы больная ненароком её не задела и не перевернула. Тут она услышала гулкие шаги снаружи.

— Боги… Что случилось? — пробормотала травница.

У дверей появилась служанка. Кажется, одна из прислужниц Меймей. Девочка не решалась войти в комнату и стояла в проходе. Скорее всего, безносая больная очень пугала её.

— Ах, сестрица попросила передать кое-что, — произнесла девочка, — она сказала, что если ты тут, то лучше тебе остаться в этой комнате какое-то время. Пришел тот странный господин с моноклем.

— Поняла, — ответила Маомао. Она знала, кого служанка имела в виду. Мужчина с моноклем был завсегдатаем Медяного дома, но именно с ним травница желала встретиться меньше всего. Если она останется с больной еще какое-то время, то будет в безопасности. Хозяйка ни за что не станет показывать то, что она с таким упорством скрывала всё это время.

— Хорошо, — сказала Маомао, — Ты можешь идти обратно.

Закрыв дверь за служанкой, она вздохнула. Женщина без носа прекратила напевать и вытащила мешочек разноцветных мраморных камушков. Она разложила их на кровати, пытаясь выстроить в одном только ей известном порядке.

«Глупая женщина», — подумала Маомао, присаживаясь на пол в углу комнаты.

*****

Меймей вскоре появилась возле домика и сообщила, что мужчина ушел и можно выходить. В отличии от служанки, проститутка не чувствовала неловкости в присутствии больной и вошла в комнату без колебаний.

— Спасибо, что позаботилась о ней, — сказала Меймей.

Маомао вытащила круглую подушку. Проститутка уселась на неё и улыбнулась больной. Та не реагировала; видимо, уснула.

— Маомао, — начала Меймей, — Они опять говорили сама-знаешь-о-чем.

Травница сразу поняла, о чем идет речь. Мурашки пробежали у неё по коже.

— Настойчивый подонок. Я удивляюсь, как ты вообще можешь выносить его присутствие, сестра.

— Он хороший клиент, если принимать его таким как есть. Кроме этого, он щедро платит, поэтому у хозяйки нет причин его выгонять.

— Да уж. Я уверена, что она поэтому так хочет, чтобы я стала проституткой.

Тот мужчина был основной причиной, по которой старуха так настаивала, чтобы Маомао стала работать в Медяном доме. Не вмешайся Джинши, у неё вряд ли сейчас была возможность быть не проданной тому человеку.

— Даже думать об этом не хочу, — произнесла Маомао, её лицо исказилось.

Меймей многозначительно вздохнула, увидев выражение лица травницы.

— В какой-то мере, такой исход мог бы стать чудесной возможностью.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Не смотри на меня так, — отмахнулась Меймей. У проституток был несколько другой взгляд на вещи, чем у других людей, — Знаешь, сколько девушек из квартала получают желаемое?

— Знаю. Потому что хозяйке наплевать на симпатию или влечение. Серебро – это всё, что её волнует.

—  Она копит на билет до рая, — со смехом сказала Меймей. Проведя пальцами по волосам больной, она прошептала, — я думаю, что хозяйка планирует кого-то из нас продать в ближайшее время. Мы становимся старше.

Меймей еще не исполнилось тридцати лет, но по меркам квартала удовольствий, ей уже пора было задумываться о том, чтобы уйти на отдых. Продаться за самую большую цену прежде, чем увянет красота.

Маомао тихонько рассматривала профиль проститутки, на лице которой застыли невыразимые эмоции. Травница решила не пытаться проникнуть глубже в мысли. Столь сильные чувства ей еще не были известны. Если и существовала такая вещь как любовь, то она осталась в чреве женщины, выносившей Маомао, когда та появилась на свет.

— А как насчет тебе самой открыть своё дело? — поинтересовалась травница.

— Ха! И стать конкуренткой для старухи? Ни за что.

У Меймей было достаточно денег, чтобы выкупить себя самостоятельно. Если она до сих пор не покинула Медяный дом, значит была к этому еще не готова.

— Еще чуть-чуть, — произнесла Меймей с улыбкой, — Я все равно не останусь здесь надолго.

*****

Джинши сидел с унылым видом и проставлял печати на бумагах. Вероятно, вчерашняя прогулка утомила его.

Молодой человек вздохнул: он не ожидал, что место для встречи негласно относится к кварталу красных фонарей, предлагающим услуги определенного характера. Он не за этим туда шел! Более того, чтобы избежать сложностей с маскировкой он потащил с собой Маомао, которая практически довела его до дверей заведения. Было еще кое-что, чего он не учел. И это кое-что исходило от человека, который сейчас тихо раскладывал рядом бумаги.

Этот человек служил Джинши многие годы, и, возможно, из-за этого почувствовал желание взять ситуацию в свои руки. Сомнений в том, что все его действия были на пользу его хозяину, не было, но у Джинши оставались некоторые возражения.

— Гаошунь… Что ты замышляешь? — спросил он.

Помощник покачал головой в ответ, словно ему даже подобной мысли в голову не приходило.

— Позвольте мне ответить вопросом на вопрос, господин: как прошла ваша прогулка в городе?

— А, да… — Джинши не был уверен в ответе. В попытке потянуть время, он отпил немного чая из чашки. Сомнений не было: Гаошунь старался лишь помочь. Джинши решил сменить тему.

— Хм, я узнал кое-что интересное о девушке. Её приемный отец является евнухом, который когда-то служил во дворце лекарем.

— Вы имеете в виду Сяомао? Если её обучал лекарь, неудивительно, что она столь сведуща в медицине. А вот то, что он был евнухом…

— Ты услышал меня.

Все просто: ни один лекарь, работающий во дворце, не был известным человеком. Если кто-то располагал достаточными средствами для ведения медицинской практики, то ему не было нужды становиться евнухом. Во дворец шли служить лишь те, у кого были проблемы.

— Неужели такой талантливый лекарь действительно был среди дворцовых евнухов? — спросил Гаошунь.

— В этом весь вопрос, не так ли? — ответил Джинши.

В ответ помощник хмыкнул и потер подбородок. Сказанного было достаточно: он был достаточно умен, чтобы начать расследование.

Вдруг они услышали звон колокольчика, висевшего у двери с целью предупреждать о новый посетителях. Гаошунь отложил бумаги в сторону и встал в ожидании у входа.

*****

Еще один день и еще один визит от чудака с моноклем. У него не было никаких особенных дел; большую часть времени он просто сидел, растянувшись на кушетке, и потягивал сок из кубка.

— Спасибо, что позаботились о моем маленьком поручении. Там целая история оказалась, не так ли? — Лакань потер подбородок и прищурил свои и без того узкие глаза в сторону Джинши.

— Кажется, что младший из братьев самый способный, — произнес евнух, рассматривая документы. Он подозревал, что военный командир знал всё наперед. После истории с наследством, все три брата смогли договориться друг с другом, но на деле это была только видимость. Младший из них вдруг открыл в себе небывалые прежде способности. Люди стали поговаривать, что его скоро возьмут на дворцовую службу. Джинши видел некоторые его работы и оказался весьма впечатлен изящностью изделий. Он не знал, как такое могла получиться, но подозревал, что дочка лекаря знала. Только ничего не говорила.

— Я думаю, если этот умелец возьмется за изготовление церемониальных предметов, то принесет славу нашему повелителю.

— Да, конечно, — Джинши не нравилось, каким образом Лакань умел говорить обо всем так, словно это являлось чрезвычайно важным. Такой человек, как Джинши, вряд ли бы даже услышал о проводимых церемониях.

— А еще отец оставил после себя свою последнюю работу. Вроде бы простые металлические крепления, но как изящно выполнено. Они отлично подойдут для церемоний.

— Боюсь, господин Стратег, я не совсем понимаю, почему вы обсуждаете ремесленников со мной?

— Почему бы нет? В конце концов, жалко будет, если такие таланты пропадут.

Лакань бывал омерзительным, но во многом он был прав. Даже если за этим крылись его собственные мотивы. Стратег обладал отличным нюхом на таланты. Можно было без преувеличений заявить, что именно благодаря своему нюху он и добился своего положения. Под личиной бездельника и чудака крылся человек, чью работу сейчас усердно и неустанно выполняли умелые люди, которых он обнаружил и нанял в услужение. Джинши почти завидовал такому отношению к делам.

— Какая разница старший это брат или младший. Крем на пирожные всегда сверху намазывают, — ухмыльнувшись, продолжал Лакань.

По его словам, все было так легко. Склонность упрощать ситуацию делала Стратега весьма полезным человеком, но он также был осторожен.

Джинши сложил документы и передал их чиновнику, который тут же всё забрал.

— Кстати, я хотел вас спросить об одном деле. Это касается нашего недавнего разговора, — произнес он.

Джинши имел в виду проститутку, о которой он слышал. Неужели и сейчас Лакань сыграет в дурака?

Командир ухмыльнулся, подперев щеки руками.

— Если вы хотите узнать побольше о том мире, то спросите кого-то, кто оттуда пришел, — с этими словами он поднялся на ноги. Ожидавший его чиновник выдохнул с облегчением, сообразив, что теперь можно идти домой, — Ха, мне уже пора, я погляжу. Мои помощники не позволят мне дослушать всю историю, если я еще задержусь.

Допив остатки сока, Лакань выставил еще одну бутылку на стол Джинши.

— Это для вашей маленькой служанки. Легко пьется и не слишком сладко, — махнув рукой на прощание, он добавил, — Увидимся завтра.

После чего, Стратег покинул кабинет.