Том 1 Глава 42

Ночью Маомао приснился странный сон. Ей снились события, произошедшие много лет назад, настолько давно, что она не могла их вспомнить в реальности. А, может быть, этого и вовсе не происходило никогда.

«Я когда-то с ней встречалась», — подумала она, — «Где-то в своих старых воспоминаниях».

Во сне на неё сверху смотрела взрослая женщина. Волосы растрепались у лица, голодный взгляд направлен на Маомао, макияж потек, а помада смазалась.

Она потянулась и обхватила запястье травницы рукой, покрытой крошечными рубцами, которые выглядели словно прожилки осенних листьев.

В другой руке у женщины был нож. Предплечье руки, держащей Маомао, обернуто в выбеленную хлопковую ткань, слой за слоем, пропитанным чем-то красным. Вокруг витал сильный запах железа.

Из Маомао вырвалось что-то похожее на кошачий писк. Она поняла, что плачет.

Рука прижимала девушку к кровати. Женщина подняла нож высоко вверх. Её губы искривлены и дрожат, глаза опухли от льющихся слез.

«Глупая женщина».

И тут нож летит острием вниз.

*****

— Боги, неужели ты не выспалась? Боюсь, в кровать удастся вернуться еще не скоро, — сказала Сюирен, глядя как зевает Маомао. Хоть её голос звучал вежливо, старая служанка была ярой поборницей дисциплины, поэтому травница выпрямилась и сконцентрировалась на полировке столового серебра. Если бы кто-то заметил Маомао, слоняющуюся без дела после полноценного выходного дня, у неё были бы проблемы. А то, что на улице уже вечер, оправданием не являлось.

— Со мной всё хорошо, госпожа, — ответила травница. В конце концов, то был всего лишь сон, странный, но нереальный. Если она отвлечется на работу, что вскоре все забудется. Но призрак кошмара не отпускал в течении всего дня. «Не похоже на меня», — подумала Маомао с печальной улыбкой.

Она раскладывала тарелки по полкам (клац-клац), когда услышала торопливые шаги. В комнате уже зажгли восковые свечи, значит господин вот-вот вернется. Сюирен взяла отполированную до блеска тарелку у Маомао и начала готовить перекус.

Джинши прошёл через жилые комнаты и появился на кухне.

— Вот вам подарок от чудака. Можете разделить с Сюирен, — сказал он, поставив какую-то бутылку на стол. «Чудаком», видимо, был тот неприятный чиновник, который доставлял немало хлопот в последнее время.

Маомао вытащила пробку и сразу почувствовала кисловатый запах цитрусов. Похоже на какой-то сок.

— Мы теперь принимаем подарки от чудаков, не так ли? — спросила она бесстрастным тоном. Джинши уже вернулся в свои покои и расположился на одной из кушеток. Маомао подкинула немного углей на жаровню.

Гаошунь, тем временем, заметил, как травница соскребала остатки угля и вышел из комнаты. «Сейчас еще принесет», — поняла она. Ну, хоть на кого-то здесь можно положиться.

Джинши с силой почесал затылок (фу, как некрасиво) и посмотрел на Маомао.

— Тебе знакомы завсегдатаи Медяного дома? — спросил он.

Травница склонила голову набок в изумлении.

— Только самые примечательные.

— И кто же туда ходит?

— Мне нельзя разглашать эту информацию.

Джинши нахмурил брови, получив жесткий отпор. Кажется, до него начало доходить, что нужно попробовать зайти по-другому.

— Тогда я задам такой вопрос. Как клиент может снизить цену проститутке?

Он выглядел как никогда осторожным в выборе слов.

— Какая неприятная тема, — фыркнула Маомао, — Есть несколько способов. Особенно, если дело касается популярных женщин.

Самые востребованные и знаменитые проститутки не работали каждый день. Им достаточно было принимать клиентов несколько раз в месяц. Правило «чем больше, тем лучше» работало только для женщин, которым приходилось выживать, предлагая своё тело. Чем выше был уровень проститутки, тем меньше её должны были видеть. Таким образом, интерес посетителей повышался, и, соответственно, росла цена.

Они привлекали покровителей своим видом, песнями и танцами, игрой на музыкальных инструментах или своей образованностью. В Медяном доме ученицам давали базовые знания, после чего делили их на красивых и бесталанных. Последние начинали принимать клиентов вскоре после своего дебюта. Они не продавали свои знания. Только тело.

Что касается красивых девушек, то для начала их отправляли на чаепития с клиентами. Если у них получалось очаровывать посетителей беседой или восхищать умом, то их цена росла. Затем, удерживая девушку от слишком частых встреч с клиентами, хозяевам борделя удавалось получить такую проститутку, одно чаепитие с которой могло стоить годового жалованья в серебре. Благодаря подобному подходу, некоторые женщины умудрялись проработать много лет до выкупа своего контракта, оставшись при этом нетронутыми. Это явление уже само по себе возбуждало мужские фантазии: каждый хотел бы сорвать такой цветок первым.

— Цветок ценен, потому что остается нетронут, — сказала Маомао, поджигая успокаивающие благовония. Это делалось для Джинши, который в последнее время выглядел уставшим, однако, сегодня ей самой требовалось немного успокоиться, — Как только его срывают, ценность проститутки падает по меньшей мере в два раза. Но есть еще кое-что…

Травница тихонько выдохнула и глубоко вдохнула аромат благовоний.

— Если проститутка окажется беременной, её цена становится нулевой, — её тон был абсолютно бесстрастен.

А всё из-за этого глупого сна.

*****

Джинши выдохнул, в очередной раз шлепнув печатью по документу. Ему было любопытно, что же происходит. Слова маленькой лекарши, сказанные прошлым вечером, до сих пор не покидали его голову. Она была такой серьезной при рассказе.

И тут, как по заказу, в дверях появился человек, который уж точно знал ответ на мучительный для Джинши вопрос.

— Приветствую! — ухмыляющийся лис постучал в дверь и, не ожидая приглашения, прошел внутрь. Вернулся, как и обещал вчера. Даже заставил одного из своих помощников притащить себе отдельную кушетку с красивой и мягкой подушкой. Джинши с трудом удерживался, чтобы не скривиться от мысли, что ему снова весь день придется терпеть чудака.

— Продолжим наш вчерашний разговор? — спросил Лакань, налив себе сока из бутылки, которую всегда при себе носил. Он еще и угощения принес, выложив на стол с бумагами что-то запеченное и сильно пахнущее маслом.  Хозяева кабинета уже жалели, что позволили ему класть еду прямиком на стол; Гаошунь только руками за голову хватился, увидев, как жирные пятна расползлись по документам.

— Кажется, вы поступили не слишком благовидно, господин, — произнес Джинши, прижимая печать к очередной бумаге. Он едва заметил, что там было написано, но Гаошунь, стоящий позади него, молчал, поэтому все шло как надо. Наверное.

Маомао многое рассказала, и у Джинши уже сложилось примерное представление о том, что сделал этот хитрый безумец. А после пришли другие догадки, еще более неприятные. Все его действия не были лишены смысла. Более того, они были последовательны и даже логичны.  Джинши начал понимать, почему Лакань заводил разговоры о выкупе проститутки из Медяного дома, и зачем рассказал о своем старом «друге», но юноша не хотел связываться с последствиями, ведь это могло принести еще больше неприятностей.

— Неблаговидно? Чушь! Вот уж не ожидал такое услышать от маленькой вороватой сороки, — Лакань нахмурился, после чего начал смеяться, — Я только-только начал подводить старушку к нужной мне цели, понимаете? У меня на это ушло целых десять лет! А потом вы вдруг появляетесь на пороге и забираете её у меня прямо из-под носа. Как, по-вашему, я должен себя чувствовать?

Лакань выразительно взмахнул кубком. Сок вместе со льдом колыхнулись внутри.

— Вы хотите, чтобы я вернул вашу блестящую побрякушку назад? — под этими словами Джинши имел в виду одну неразговорчивую молодую девушку.

— Что вы, я не вправе просить. Мне не хотелось бы снова наступать на те же грабли.

— А что, если я не захочу ничего возвращать?

— Тогда мне ничего не остается, ведь людей, способных противостоять вам, можно пересчитать на пальцах одной руки, господин.

Этот чудак имел привычку не выражать свои мысли прямо. Это сбивало с толку. Лакань точно знал, кто такой Джинши и какой положение он занимает во дворце, иначе он никогда бы так не сказал. В его словах был смысл и логика.

Сняв свой монокль, Лакань протер его носовым платком и переложил на другой глаз. Притворяется, что ему всё равно. Джинши всегда знал, что этот человек был чудаком.

— Мне другое интересно… Что может подумать об этом моя девочка, — голос чудака был тихим, но твердым.

Моя девочка… Значит это правда.

Лакань — настоящий отец Маомао.

Джинши прекратил ставить печати на документах.

— Не могли бы вы сказать ей, что я хочу наведаться с визитом в один из ближайших дней? — спросил Лакань. Слизывая остатки масла с пальцев, он покинул кабинет Джинши. Его кушетка осталась на месте, словно намекая, что он еще вернется.

Как только дверь закрылась, Гаошунь, совместно со своим начальником, смогли с большим облегчением выдохнуть.

******

— Я увиделся с чиновником, который хотел бы с тобой встретиться, — сообщил Джинши сразу по возвращению в свою комнату. Понимая, что это не сулит ничего хорошего, он старался побыстрее расправиться с делом.

— И кто же этот чиновник? — спросила Маомао. Джинши показалось, что в её голосе прозвучала нотка беспокойства, но общий вид и тон фразы был, как обычно, сдержанным.

— Кхм, его зовут Лакань…

Только слова вылетели изо рта, как выражение лица Маомао изменилось. Её глаза расширились, а ноги самопроизвольно сделали шаг назад. Были моменты, когда она смотрела на него словно на жука, высушенного червя, грязь, пыль, слизня или распластавшуюся лягушку — но всё это меркло по сравнению с тем, каким отвращением был сейчас наполнен её взгляд.

Сложно описать, как выглядела Маомао в тот момент, но даже Джинши чувствовал, что едва может выносить её присутствие. Словно она разорвала ему сердце напополам, а после залила расплавленным металлом так, чтобы даже пепла не осталось.

Единственного взгляда оказалось достаточно, чтобы Джинши понял отношение дочери к своему отцу.

— Я что-нибудь придумаю, чтобы отказать ему, — с трудом выдавил он. Удивительно, как еще сердце не остановилось.

— Благодарю вас, господин, — лицо Маомао приобрело нейтральный вид, после чего она продолжила свою работу.