Том 1 Глава 3

— О Боже. Какого чёрта тыделаешь?

— Я голодна. Принеси мне еду, ане чай.

— Ты с ума сошла, что ли?

— Да, сошла. А что насчёт тебя? Яголодаю уже три дня.

Люсиэль говорила спокойно, аголос её не дрожал от страха.

«Я не повторю своё кошмарноепрошлое. Я не стану, как раньше, послушно и слепо выполнять всё, что говоритняня».

— Хорошо… Подожди немного.

Няня окинула взглядом Люсиэль,чьё поведение разительно изменилось, и ушла. Некоторое время спустя онавернулась с сухой кашей и чаем на подносе и поставила всё это на стол.

— Давай, ешь.

Скрестив руки на груди, нянявстала перед девочкой и приготовилась наблюдать. Судя по всему, она хотелапроконтролировать, выпьет ли Люсиэль чай.

«Должно быть граф поторопил тебя,чтобы пробудить мои силы как можно скорее».

— Ох, няня, мне нехорошо, —произнесла Люсиэль таким голосом, словно её мучила тошнота. — Кажется, менясейчас стошнит.

— Ну что за дела? Подожди. Блюйпосле того, как я выйду. Фу, грязная!

Няня поспешила вон из кладовки,посмотрев на Люсиэль такими глазами, словно увидела омерзительное насекомое.

Плесь.

Как только няня вышла, Люсиэльвылила чай и торопливо проглотила кашу, но хоть её и мучил голод, съесть всёбез остатка не вышло.

Затем она взглянула на плотнозакрытую дверь.

Дверь в подвал запиралась снаружина крючок. Люсиэль знала, как его открыть. Этот способ она обнаружила впятнадцать лет, когда няня и горничная, заболев, лежали в постели.

Впрочем, она была пойманаслужанкой, которая сторожила подвал, и не смогла спастись.

Так вот, чтобы отпереть дверь,требовалось только просунуть в щель что-нибудь тонкое и приподнять крючок.

Отыскав в комоде остроконечноеперо, она без труда открыла дверь.

Захватив шляпку, Люсиэльотправилась за пределы своей темницы. Первый этаж склада использовали дляхранения связок риса и зерна, а если выйти на улицу, можно было сразу попастьна конюшни рядом с садом.

«Я могу выйти».

Украдкой.

Крадущаяся, словно кошка, Люсиэльнаступила на подоконник и взобралась наверх.

Высунув голову наружу, онаосмотрелась. Перед складом зевала горничная, сторожившая дверь. Судя по всему,она не спала всю ночь, а сейчас подходило время другой смены.

Кроме неё только несколькорабочих проходили мимо. Они трудились над заготовкой дров, так что должно былополучиться проскочить мимо.

В этот момент снаружи долетелголос.

— Сестра. Я посторожу кладовку,поэтому прекращай уже и иди в постель. Не думаю, что этот хилый ребёноквыберется из подвала.

— Если миссис Волларди узнает, тоу меня будут неприятности. Пожалуйста, оставайся только до прихода Салли.

Люсиэль навострила уши. Голоспринадлежал Тому, графскому мальчику на побегушках.

Вскоре после этой беседы дверьоткрылась, и Том вошёл внутрь. Удивившись, Люсиэль спряталась за балку,практически укатившись за неё.

Том прислонился к балке и, мурлычачто-то под нос, начал читать какие-то газеты.

— Посмотрим-ка, что случилосьсегодня. Что может быть лучше, чем втайне ото всех прочитать газеты самымпервым!

Каждое утро Том покупал имперскиегазеты для графа и читал их перед тем, как доставить.

Люсиэль высунула голову за егоспиной и подглядела в газету, которую он держал в руках:

«Сегодня четырнадцатое марта 1028года. Как няня и сказала, со смерти сестры прошло три дня».

Самые примечательными из новостейбыли сообщения о фестивале поклонения Богине и об аукционе…

«Лучшие торги империи пройдут сегодня в аукционном домеЭлантра! Ожидается, что будут выставлены различные редкие произведенияискусства и сокровища, в том числе работы гениального художника Марносы».

Увидев эту статью, Люсиэльзадумалась.

В прошлом, предыдущий маркизКавилл, свёкр Люсиэль, говаривал, искривив лицо: «Я проиграл старому Бэллштайну последний шедевр Марносы. Мне стоилоназвать большую цену! Теперь она подскочила в пятьдесят раз! Так что, Люсиэль,тебе придётся как следует поработать, чтобы компенсировать эту потерю».

Через год после аукциона Марносаумер от болезни лёгких, и та картина стала его последней работой, что сильноповысило её ценность.

«Если я пойду на аукцион, я смогувстретить кого-нибудь из Бэллштайнов».

Сердце Люсиэль забилось быстрее.

Герцогство Бэллштайн.

Семью, владеющую этими землями,окутывал ореол тайны.

Поэтому от всех слухов про нихвеяло жутью. Говорили, что каждую ночь люди умирают по вине их родства сдемонами, что они дети ведьм и другое в том же духе.

Бэллштайнов боялись все, дажеправящая семья, трепеща перед их силой. Также ходили в народе истории онеслыханном влиянии и богатстве, с которыми не смогла бы сравниться ни однадругая страна.

С такой мощью, как у Бэллштайнов,несложно было отразить силы графа Орбия.

«Недумаю, что они такие плохие, как уверяют слухи».

Кроме того, Люсиэль испытывалатолько жалость и раскаяние, когда думала о тех, кто пострадал от рукинаследного принца.

Потому что она лично внесла свой вклад в его победы.

Стоило её памяти воскресить образмужчины, которого она повстречала перед смертью, и всякий раз в ней просыпалосьчувство вины.

«А ещё мне необходимо безопасноеместо, где я могла бы жить, пока не стану взрослой».

Люсиэль собиралась отправиться кБэллштайнам и предложить сделку во имя своего будущего. Почему бы не слукавить,назвавшись незаконнорожденным ребёнком? Граф Орбия постоянно распускает руки идомогается служанок, так что подобное заявление не прозвучит слишком ужстранно.

Каков самый естественный способ,которым ребёнок из одной знатной семьи может попасть в другую?

Женитьба.

Разумеется, это возможно толькопри условии, что они примут Люсиэль. А ещё, в той семье жил человек, которогодевушка встретила в момент смерти — Кизеф фон Бэллштайн.

Ей хотелось повидать его вновь.

Люсиэль ещё сильнее натянуласерую шляпку, чтобы скрыть глаза, похожие на драгоценные камни.

Затем она кашлянула, привлекаявнимание Тома.

— Лю-Люсиэль?

Охваченный удивлением, Томобернулся к Люсиэль, которая, протянув руку, постучала по газете.

— Том, выслушай-ка меня какследует.

— К-как ты выбралась оттуда?

— Т-с-с, — Люсиэль прижала кгубам крохотный пальчик. — Если ты меня не уважишь, я расскажу хозяину, что тыукрал его газету.

— Люсиэль, у тебя будут большиепроблемы, если хозяин увидит, что ты разгуливаешь по подвалу.

Он тихо рассмеялся. Кажется, Том,чья работа лежала в основном за пределами поместья, знал о положении Люсиэль.Однако и Люсиэль были известны его слабости. Причём речь шла не только окаких-то газетах. У Тома имелась дурная привычка давать волю своим рукам, и,время от времени, мальчишка крал вещи, принадлежащие графу.

Позже его поймают на воровстве иотрубят руку.

— Я знаю, что ты крал и другиевещи. Может, мне стоит предложить хозяину прямо сейчас обыскать твою комнату?

Том вздрогнул. Под его кроватьюлежали пропавшие часы и трубка графа. Если его поймают, можно забыть окаком-либо помиловании — ему совершенно точно отрубят руку.

— Ч-чего ты хочешь?

— Найми мне повозку до храма. Яхочу помолиться за свою сестру.

— Если меня поймают, нам обоимконец.

— Пусть это останется толькомежду нами. И тебе лучше перестать воровать. Через три года тебя поймают, итогда можешь попрощаться со своей рукой.

— …Что за чепуха?..

Мрачное пророчество, сорвавшеесяс детских губ, ошеломило Тома.

— Мне приснился такой сон, —сказала Люсиэль с невинным личиком.

Подобные угрозы из уст крохизвучали нелепо, однако Люсиэль была ребёнком, которым граф особенно дорожил.Кроме того, Люсиэль больше не выглядела словно хрупкое дитя. Почему-тосоздавалось впечатление, будто она старше, чем он сам.

У Тома не осталось другоговыбора, кроме как подчиниться.

Когда исчезновение Люсиэльоткрылось, поместье перевернулось с ног на голову. Граф Орбия собрал всех слуги служанок, чтобы сделать внушение:

— Ищите с особой тщательностью!Уж вы у меня узнаете, что такое хорошее наказание, сели не найдёте Люсиэль!

Граф указал на миссис Волларди,которая уже стояла на коленях. Затем он пробормотал, сверкая глазами и скрипязубами: — Как ты посмела даже подумать о том, чтобы сбежать от меня? Проклятье!

Чем больше граф Орбия думал ослучившемся, тем сильнее распалялась его ярость.

Феи кристаллов пробуждаются,когда испытывают сильное потрясение. Её сестра скончалась, и, если бы он ещёнемного подождал, она должна была бы пробудить свои силы.

«Я собирался навестить её черезнесколько дней и запереть от греха подальше, но я и подумать не мог, чтомалявка вынашивала план побега».

Для него её бегство оказалосьнепредвиденным ударом в спину. Но куда мог податься маленький ребёнок?

Скоро она вновь окажется в егоруках.

«Было чертовски сложно заполучитьфей кристаллов, которые наделены силой. Я не могу упустить её».

Свирепо сверкая глазами, графОрбия стиснул кулак. Вскоре подошёл дворецкий и сообщил:

— Хозяин, повозка пропала.

Лицо графа исказилось ещёсильнее.

— Повозка исчезла? Немедленноосвободите солдат от их задач! Пока не стало слишком поздно, любой ценойразыщите её! — Закричал граф, схватив дворецкого за шиворот. Казалось, он былспособен убивать глазами, настолько он был взбешён.

Тогда Том склонил голову передграфом.

— Люсиэль, д-должно быть,отправилась в храм! Она говорила, что хотела бы помолиться за умершую сестру…

— Это правда?

— Да, хозяин, — ответил Том,сглотнув. — Я совершенно точно слышал, как она бормотала это себе под нос.

— Я сам туда поеду.

Вжух!

Граф Орбия немедля вскочил налошадь и отбыл в храм.

* * *

Люсиэль подняла глаза навозвышающееся перед ней здание.

Аукционный дом Элантра.

Единственный аукционный дом вимперии основали совсем недавно, но в нём продавались ценные и редкие предметы,а ещё об этом месте ходила добрая слава среди высокопоставленных людей иаристократов.

Главные ворота охранялсмотритель, так что попасть внутрь было не так-то просто. Он проверял личностькаждого гостя и только после этого позволял войти.

Люсиэль покружила вокруг здания ирешила поискать другой вход.

— Уйди с дороги, дитя.

— Ох…

Люсиэль оттеснили в угол. Мужчинатолкал тележку, покрытую тканью: судя по всему, в ней транспортировали товары,которые позже продадут на аукционе.

В тот же миг глаза девочкизасверкали.

«Да, вот оно».

Люсиэль взглянула за спинуработника — несколько тележек позади него ожидали, когда их доставят внутрь.

«Не существует закона, который бы велел мне опустить рукив трудной ситуации и смиренно ждать смерти».

Настал час, когда комплекция Люсиэльпришлась как нельзя более кстати.

Никого не заботила её судьба.

Она прекрасно усвоила это изсвоей прошлой жизни.

Немногие знали, что драгоценныекамни свидетельствовали о существовании фей кристаллов. Только граф Орбия,маркиз Кавилл и наследный принц были посвящены в эту тайну.

«Но даже так, не стоит лезть нарожон».

Стараясь не издавать никакихзвуков, Люсиэль забралась в тележку.