КогдаИмперея абъявилавойну, аЛегеонатаковал, отец с дядюшкой Каршталем отправились на поле боя.Вернется ли к ночи отец?И будет ли с ним дядюшка Каршталь?Малютка Лена, которая держала в руках свою любимую куклу, ожидала возвращения отца в просторном холле огромного поместья.ᅠ— Клод.

Делай все, что говорят тебе мама и брат, ладно? Генри, позаботься о матери и Клоде.— Ладно.— Да, пап.

Я позабочусь.Клод махнул отцу, когда тот уходил навайну.

Свободной рукой он обхватил запястье мамы — брат, стоявший рядом, также махал отцу на прощание.ᅠФронт откатывался назад со стремительной скоростью.

Они посылали все больше и больше солдат, но ничто не останавливало продвижения автономных боевых дронов Империи, Легион.— 1-я бронетанковая дивизия уничтожена.

Этот Легион, чертовы монстры!..— Мы не можем связаться с пехотным подразделением, что выдвинулись для нашего прикрытия… Уже разгромили их, скорее всего.

Среди выживших — все из числа Колората, но они храбро сражаются за нашу страну.Когда товарищ произнес это через стиснутые зубы, одна мысль промелькнула в голове у Каршталя.«А-а.

Неужели ты даже не понял, Вацлав?Колората.Ты уже проводишь различия между ними и Альба.»ᅠРодители и старший брат смотрели по телевизору исключительно новости.

Оставшись без любимых мультиков, Шин был недоволен.

И драгоценный брат также не поиграет с ним.

Но что тревожило его сильнее, так это их напряженные выражения лиц при просмотре новостей.Он не знал, что происходит, но явно что-то нехорошее.ᅠ— Поступилоувидамлениеоб эвакуации ближе к границам.

В общем, хм-м… Здесь опасно, и нам придется бежать.

Нужно собрать вещи, возьми только самое важное.

Сменную одежду и максимум одну игрушку.

Самую твою любимую.

Хорошо, Сео?— Хорошо.ᅠ— Тору, мы уходим.

Скажи «пока» морю и кораблю.— Обязательно, дедуль.Высунувшись из автобуса, используемый для эвакуации приграничных районов, Тору помахал рукой знакомому виду на море и кораблю дедушки.

Все это время он думал, что, скорее всего, вернется через один-два дня.ᅠПо городу расклеено много плакатов.

С каждым днем их становится все больше.

Отец сказал ей, что через нихсазываютсолдат.«Сегодня их еще больше», — подумала Анжу, шагая по улице и держа отца за руку.ᅠПо новостным репортажам показывали исключительно ухудшающуюся военную обстановку.

Выпив кофе после завтрака, Альдрехт, когда убедился, что дочка не услышит, прошептал:— Армия Республики проигрывает раз за разом.Ему дрожащим голосом ответила жена:— Что с нами будет дальше?..

А что со страной?..ᅠПожар войны был еще далек от второстепенной столицы, Шарите, и ее городов-спутников, но Кукумилы уже паковали вещи.

Крена, стоя рядом с сестрой, которая помогала родителям наполнять чемоданы, чувствовала себя как перед предстоящей поездкой.

Она бегала вокруг, танцевала и успела примерить свое самое красивое цельнокроеное платье и любимую шапку.ᅠВ школьном общежитии имелся лишь один телевизор, и находился он в столовой.

Райден с тревогой смотрел непрекращающуюся новостную передачу, пока позади него стояла старушка, управлявшая школой.

Райден не понимал, о чем именно говорят в новостях, но предположил, что о чем-то нехорошем.

Поэтому он тревожно посмотрел на старушку.Его родители, живущие далеко отсюда, все еще в порядке? А друзья?— Бабуль…Морщинистые руки опустились ему на плечи.

Эти руки были больше, чем его собственные, эти руки принадлежали взрослому.— Не волнуйся.

Твой дом, твои мама с папой — в безопасности.ᅠГолос дамы, рассказывавшей новости, стал мрачнее.

В словах читалась злость и провокация, будто бы искались те, кого можно было обвинить в сложившейся ситуации.Каждый день смотря новости, Шиден увлеклась горячими спорами.

Кто виноват? В чем виноват? Она не знала почему, но ответ находился сам собой:— Это винаИмпереи,вот чья! — простодушно заявляла Шиден— Да! Это винаИмпереи! — наивно вторила ей младшая сестра.ᅠФронт продолжал отступать.

В город, где проживали Кайе и ее семья, прибыли автофургоны с беженцами.

Когда беженцы выходили из них, соседи наблюдали за этим с враждебностью.

Не таких взглядов к своим соотечественникам ожидаешь увидеть.

Словно они были неудобством.

Чужаки.Эти взгляды принадлежали людям, отчаянно нуждавшимся свалить на кого-либо свои тревогу и страх… и только что нашедших, на кого.ᅠПредатели.Именно это слово было на камне, что влетел в лампу на крыльце.

Скорее всего, его кинул тот, кто знал, что семья Пенроуз когда-то считалась имперской знатью, а значит, сейчас они — потомки врага.Укрывшись за дверью, Аннет смотрела, как отец убирал стекло с жестким выражением лица.ᅠПеред Каршталем взгромоздился холм.

Это трупы солдат их армии, сваленные друг на друга, точно мешки с песком.

А ведь мешков для тел поставляли вовсе не так много, поэтому много времени не пройдет, прежде чем им придется оставлять останки павших солдат.Обессиленный и неподвижный, один выживший прошептал:— Почему мы?..«Почему только мы?»Все эти трупы принадлежали Альба с серебряными волосами и глазами.

Не то чтобы Колората совсем не гибли, но соотношение их к Альбам с позиции общей популяции было чересчур однобоким.

Поэтому погибших Альба больше.

А вот если пройтись по соотношению внутри каждой группы отдельно, то процент погибших Альба не особо отличался от процента погибших Колората.Но вот же, холм прямо перед глазами — тут лежали только трупы Альба.

И на какое поле боя ни зайди, принадлежать они будут всегда Альба, а не Колората.Солдат опять зашептал.

Решительно, но вместе с тем лихорадочно.Это их вина.

Они не помирают.

Они убивают нас и, наверное, посмеиваются.

Потомки Империи.

Отпрыски тиранов.

Они те, кто не одни из нас.— …Чертовы Колората.ᅠСнаружи было необычайно шумно.

Его мама отодвинула занавеску и посмотрела в окно, затем повернулась с бледным лицом.— Дастин… Не смотри.

Ни в коем случае, — сказала она.ᅠСолдаты в той же форме, какую носил отец, по неизвестной причине ворвались в дом и уложили на пол Клода и маму.

Отец Клода, вернувшийся тяжело раненым, пытался сдержать слезы, лившихся из покрасневших глаз.— Генри! — отчаянно позвал Клод.Тот отвел взгляд своих серебряных, как у брата и самого Клода, глаз.ᅠКогда Каршталь вернулся с поля боя, ему приказали сопровождать конвои Колората.

Между миссиями Каршталь неподвижно стоял перед статуей Святой Магнолии в армейском штабе.Это она возглавила эволюцию триста лет назад, и это ее жители Республики бросили в тюрьму, где она и умерла.Ведь она была не из простолюдинов.С таким невинным видом сражалась против дискриминации, с таким благородством победила, а в простолюдины ее не записали.

Они видели в ней одну из злобных, грубых угнетателей.

Только за то, что она была принцессой ненавистного королевского дома.Да.

В конце концов для жителей Святая Магнолия — не более чемчужак, онане одна из них.

КогдаИмперея абъявилавойну, аЛегеонатаковал, отец с дядюшкой Каршталем отправились на поле боя.

Вернется ли к ночи отец?

И будет ли с ним дядюшка Каршталь?

Малютка Лена, которая держала в руках свою любимую куклу, ожидала возвращения отца в просторном холле огромного поместья.

Делай все, что говорят тебе мама и брат, ладно? Генри, позаботься о матери и Клоде.

Я позабочусь.

Клод махнул отцу, когда тот уходил навайну.

Свободной рукой он обхватил запястье мамы — брат, стоявший рядом, также махал отцу на прощание.

Фронт откатывался назад со стремительной скоростью.

Они посылали все больше и больше солдат, но ничто не останавливало продвижения автономных боевых дронов Империи, Легион.

— 1-я бронетанковая дивизия уничтожена.

Этот Легион, чертовы монстры!..

— Мы не можем связаться с пехотным подразделением, что выдвинулись для нашего прикрытия… Уже разгромили их, скорее всего.

Среди выживших — все из числа Колората, но они храбро сражаются за нашу страну.

Когда товарищ произнес это через стиснутые зубы, одна мысль промелькнула в голове у Каршталя.

Неужели ты даже не понял, Вацлав?

Ты уже проводишь различия между ними и Альба.»

Родители и старший брат смотрели по телевизору исключительно новости.

Оставшись без любимых мультиков, Шин был недоволен.

И драгоценный брат также не поиграет с ним.

Но что тревожило его сильнее, так это их напряженные выражения лиц при просмотре новостей.

Он не знал, что происходит, но явно что-то нехорошее.

— Поступилоувидамлениеоб эвакуации ближе к границам.

В общем, хм-м… Здесь опасно, и нам придется бежать.

Нужно собрать вещи, возьми только самое важное.

Сменную одежду и максимум одну игрушку.

Самую твою любимую.

Хорошо, Сео?

— Тору, мы уходим.

Скажи «пока» морю и кораблю.

— Обязательно, дедуль.

Высунувшись из автобуса, используемый для эвакуации приграничных районов, Тору помахал рукой знакомому виду на море и кораблю дедушки.

Все это время он думал, что, скорее всего, вернется через один-два дня.

По городу расклеено много плакатов.

С каждым днем их становится все больше.

Отец сказал ей, что через нихсазываютсолдат.

«Сегодня их еще больше», — подумала Анжу, шагая по улице и держа отца за руку.

По новостным репортажам показывали исключительно ухудшающуюся военную обстановку.

Выпив кофе после завтрака, Альдрехт, когда убедился, что дочка не услышит, прошептал:

— Армия Республики проигрывает раз за разом.

Ему дрожащим голосом ответила жена:

— Что с нами будет дальше?..

А что со страной?..

Пожар войны был еще далек от второстепенной столицы, Шарите, и ее городов-спутников, но Кукумилы уже паковали вещи.

Крена, стоя рядом с сестрой, которая помогала родителям наполнять чемоданы, чувствовала себя как перед предстоящей поездкой.

Она бегала вокруг, танцевала и успела примерить свое самое красивое цельнокроеное платье и любимую шапку.

В школьном общежитии имелся лишь один телевизор, и находился он в столовой.

Райден с тревогой смотрел непрекращающуюся новостную передачу, пока позади него стояла старушка, управлявшая школой.

Райден не понимал, о чем именно говорят в новостях, но предположил, что о чем-то нехорошем.

Поэтому он тревожно посмотрел на старушку.

Его родители, живущие далеко отсюда, все еще в порядке? А друзья?

Морщинистые руки опустились ему на плечи.

Эти руки были больше, чем его собственные, эти руки принадлежали взрослому.

— Не волнуйся.

Твой дом, твои мама с папой — в безопасности.

Голос дамы, рассказывавшей новости, стал мрачнее.

В словах читалась злость и провокация, будто бы искались те, кого можно было обвинить в сложившейся ситуации.

Каждый день смотря новости, Шиден увлеклась горячими спорами.

Кто виноват? В чем виноват? Она не знала почему, но ответ находился сам собой:

— Это винаИмпереи,вот чья! — простодушно заявляла Шиден

— Да! Это винаИмпереи! — наивно вторила ей младшая сестра.

Фронт продолжал отступать.

В город, где проживали Кайе и ее семья, прибыли автофургоны с беженцами.

Когда беженцы выходили из них, соседи наблюдали за этим с враждебностью.

Не таких взглядов к своим соотечественникам ожидаешь увидеть.

Словно они были неудобством.

Эти взгляды принадлежали людям, отчаянно нуждавшимся свалить на кого-либо свои тревогу и страх… и только что нашедших, на кого.

Именно это слово было на камне, что влетел в лампу на крыльце.

Скорее всего, его кинул тот, кто знал, что семья Пенроуз когда-то считалась имперской знатью, а значит, сейчас они — потомки врага.

Укрывшись за дверью, Аннет смотрела, как отец убирал стекло с жестким выражением лица.

Перед Каршталем взгромоздился холм.

Это трупы солдат их армии, сваленные друг на друга, точно мешки с песком.

А ведь мешков для тел поставляли вовсе не так много, поэтому много времени не пройдет, прежде чем им придется оставлять останки павших солдат.

Обессиленный и неподвижный, один выживший прошептал:

— Почему мы?..

«Почему только мы?»

Все эти трупы принадлежали Альба с серебряными волосами и глазами.

Не то чтобы Колората совсем не гибли, но соотношение их к Альбам с позиции общей популяции было чересчур однобоким.

Поэтому погибших Альба больше.

А вот если пройтись по соотношению внутри каждой группы отдельно, то процент погибших Альба не особо отличался от процента погибших Колората.

Но вот же, холм прямо перед глазами — тут лежали только трупы Альба.

И на какое поле боя ни зайди, принадлежать они будут всегда Альба, а не Колората.

Солдат опять зашептал.

Решительно, но вместе с тем лихорадочно.

Это их вина.

Они не помирают.

Они убивают нас и, наверное, посмеиваются.

Потомки Империи.

Отпрыски тиранов.

Они те, кто не одни из нас.

— …Чертовы Колората.

Снаружи было необычайно шумно.

Его мама отодвинула занавеску и посмотрела в окно, затем повернулась с бледным лицом.

— Дастин… Не смотри.

Ни в коем случае, — сказала она.

Солдаты в той же форме, какую носил отец, по неизвестной причине ворвались в дом и уложили на пол Клода и маму.

Отец Клода, вернувшийся тяжело раненым, пытался сдержать слезы, лившихся из покрасневших глаз.

— Генри! — отчаянно позвал Клод.

Тот отвел взгляд своих серебряных, как у брата и самого Клода, глаз.

Когда Каршталь вернулся с поля боя, ему приказали сопровождать конвои Колората.

Между миссиями Каршталь неподвижно стоял перед статуей Святой Магнолии в армейском штабе.

Это она возглавила эволюцию триста лет назад, и это ее жители Республики бросили в тюрьму, где она и умерла.

Ведь она была не из простолюдинов.

С таким невинным видом сражалась против дискриминации, с таким благородством победила, а в простолюдины ее не записали.

Они видели в ней одну из злобных, грубых угнетателей.

Только за то, что она была принцессой ненавистного королевского дома.

В конце концов для жителей Святая Магнолия — не более чемчужак, онане одна из них.