Снегопаду не было конца.Танцующие в угольном небе снежинки окутывали его отчаянием, и это было так же прекрасно как жестокость, как изгнание от всего мира.

Слёзы замерзали на щеках, а крик — на губах, и всё, что ему оставалось, это поддаться безжалостному белому холоду.Кабина джаггернаута лишилась передней стенки, и Рей перевернулся на спину, чтобы напоследок полюбоваться небом.

Он смотрел, как во тьме возникали снежинки и падали на его лицо.— …Шин.Рею было 10, когда родился его долгожданный младший брат.Он очень много возился с Шином — даже больше родителей — так что тот рос плаксивым и даже немного избалованным ребёнком.

Для младшего брата Рей был героем, который всегда находился рядом, умел всё и мог защитить от чего угодно.Когда Рею было 17, началась война, и его семью перестали считать людьми.Под дулом ружья их загнали в грузовик словно скот, а вещи погрузили на поезд.Всё это время Шин плакал от страха, а Рей крепко сжимал в объятьях его маленькое тельце. «Я защищу брата.

Что бы ни случилось, от чего угодно».Лагерь состоял из неотёсанных бараков, завода, колючей проволоки и минного поля.Им сообщили, что республиканское гражданство можно вернуть, если отправить кого-то из семьи на фронт, так что отец вызвался первым добровольцем. «Надо мне хотя бы вас отсюда вытащить», — смеясь, сказал он перед уходом, и больше они его ни разу не видели.Известие о смерти отца пришло одновременно с повесткой для матери.Обещанное гражданство так и не вернули.

Правительство придумало новую отмазку: если на фронт ушёл один человек, то и гражданство, соотвественно, даровалось только одному члену его семьи.

А их мать должна была защитить двоих детей.Как бы то ни было, она тоже погибла.

Известие о её смерти пришло одновременно с повесткой для Рея.Он неподвижно стоял в своей комнате, пытаясь справиться с застилающей глаза яростью.

Повестка.Их снова обвели вокруг пальца.Сколько это будет продолжаться? Это правительство.

Этот мир.Почему я?..

Я знал, что так будет, так почему я не остановил маму?!— …Братик.Шин.Не подходи.

Уйди куда-нибудь.

Сейчас не до тебя.— А что с мамой? Она больше не вернётся? Почему?Я же говорил тебе.

Сколько раз можно повторять.

Глупость маленького ребёнка разъярила его ещё больше.— Почему она умерла?И тут в его голове как будто что-то выключилось.Из-за тебя…Всё потому, что у мамы был второй ребёнок.Рей повалил брата на пол и изо всех сил сжал его тонкую шею обеими руками.

А ещё лучше разломать на куски.

Желание возмездия захватило его с головой.Да, мама погибла из-за Шина.

Она ушла на верную смерть только для того, чтобы снова сделать человеком его тупорылого братца.

Как же приятно было высказать ему всё в лицо! Рей хотел сделать ему больно.

Хотел, чтобы он погиб в муках.— Ты что творишь?! Рей!Кто-то схватил его за плечи, оторвал от брата и отбросил в сторону.

Только тогда он пришёл в себя.Сейчас.

Что я…Он с трудом различил спину в чёрной рясе, а за ней — неподвижно лежащего на спине Шина.

Мужчина поднёс руку ко рту брата, дотронулся до шеи и, побледнев, начал его реанимировать.— Святой отец…— Вон!Рей в смятении переводил взгляд с Шина на святого отца и обратно.

Брат по-прежнему не шевелился.Рея словно парализовало, и святой отец, бросив на него полный презрения взгляд, проревел:— Или, может, ты хочешь его добить?! Пошёл вон отсюда!Он был в неподдельной ярости.Рей поспешно вышел из комнаты, словно его оттуда вытолкали, и осел на пол.— Аа…Проигравшие войну Альбы притесняли «восемьдесят шесть», а те, в свою очередь, издевались над самыми слабыми и немногочисленными своими соплеменниками.

Рей всегда презирал эту цепочку насилия.

Вместо того чтобы дать отпор своим угнетателям и обидчикам, все просто искали козлов отпущения среди тех, кто был слабее.

Что может быть омерзительнее.Рей сделал то же самое.Смерть родителей, заносчивость республиканцев, несправедливость мира и, в первую очередь, собственное бессилие вызвали в нём настолько сильную ярость и ненависть, что он не смог сдержать это всё в себе и выплеснул на своего маленького и слабого брата.

Брата, которого он должен был защищать.Прочувствовав весь ужас того, что он натворил, Рей задрожал и обхватил голову руками.— ААААААААААААААААААААААААААААААААААА!Я.

Должен был.

Его защищать.К счастью, Шин вскоре очнулся, но Рей и так и не смог показаться ему на глаза.

Святой отец запрещал им видеться, да и сам Рей очень боялся встречи.Он отправился на фронт, просто чтобы сбежать.В день ухода святой отец и Шин вышли его проводить, но он так и не смог выжать из себя ни слова.

Испуганное лицо брата, в которое он так и не отважился посмотреть прямо, больно ранило его сердце.После такого он не мог оставить всё как есть и умереть.

Он должен был выжить и вернуться.С этой мыслью он выходил в каждый бой и продолжал отчаянно сражаться, пока все вокруг гибли.Но…Снег всё падал и падал, а сознание начало затуманиваться от кровопотери.

Видимо, у него всё-таки не получится.Он заметил выцветшую эмблему на корпусе джаггернаута.

Безголовый всадник-скелет.

Это была картинка с обложки детской книги.

Герой одной сказки.Рею эта странная история никогда особо не нравилась, но маленький Шин почему-то приходил от неё в восторг.Помнит ли он о том, как просил читать её каждый вечер?Помнит ли, что Рей его любил?Лицо умирающего исказилось в гримасе.Тот последний день.

Он должен был заговорить с Шином.Он должен был сказать своему маленькому брату, что тот ни в чём не виноват.Рей проклял его в тот вечер, а потом просто сбежал.Он обвинил его в гибели родителей, и Шин наверняка до сих пор носит в себе этот груз.Как сильно пострадала его душа после того, как самый близкий человек попытался его убить?Плакал ли он после смерти родителей и поступка Рея? Может ли он теперь улыбаться?— Шин…В глазах Рея стояла белая пелена, но он смог различить серую тень.

Уже здесь?Боковым зрением он по-прежнему видел всадника без головы.

Герой, что борется за справедливость, защищает слабых и бросает вызов врагам.Рей хотел быть героем, который защищает своего брата.Он сам разрушил эту мечту, и всё же, несмотря ни на что, он вновь хотел встретиться, и потому протянул руку…Теперь это была его новая форма.

Снегопаду не было конца.

Танцующие в угольном небе снежинки окутывали его отчаянием, и это было так же прекрасно как жестокость, как изгнание от всего мира.

Слёзы замерзали на щеках, а крик — на губах, и всё, что ему оставалось, это поддаться безжалостному белому холоду.

Кабина джаггернаута лишилась передней стенки, и Рей перевернулся на спину, чтобы напоследок полюбоваться небом.

Он смотрел, как во тьме возникали снежинки и падали на его лицо.

Рею было 10, когда родился его долгожданный младший брат.

Он очень много возился с Шином — даже больше родителей — так что тот рос плаксивым и даже немного избалованным ребёнком.

Для младшего брата Рей был героем, который всегда находился рядом, умел всё и мог защитить от чего угодно.

Когда Рею было 17, началась война, и его семью перестали считать людьми.

Под дулом ружья их загнали в грузовик словно скот, а вещи погрузили на поезд.

Всё это время Шин плакал от страха, а Рей крепко сжимал в объятьях его маленькое тельце. «Я защищу брата.

Что бы ни случилось, от чего угодно».

Лагерь состоял из неотёсанных бараков, завода, колючей проволоки и минного поля.

Им сообщили, что республиканское гражданство можно вернуть, если отправить кого-то из семьи на фронт, так что отец вызвался первым добровольцем. «Надо мне хотя бы вас отсюда вытащить», — смеясь, сказал он перед уходом, и больше они его ни разу не видели.

Известие о смерти отца пришло одновременно с повесткой для матери.

Обещанное гражданство так и не вернули.

Правительство придумало новую отмазку: если на фронт ушёл один человек, то и гражданство, соотвественно, даровалось только одному члену его семьи.

А их мать должна была защитить двоих детей.

Как бы то ни было, она тоже погибла.

Известие о её смерти пришло одновременно с повесткой для Рея.

Он неподвижно стоял в своей комнате, пытаясь справиться с застилающей глаза яростью.

Их снова обвели вокруг пальца.

Сколько это будет продолжаться? Это правительство.

Почему я?..

Я знал, что так будет, так почему я не остановил маму?!

Не подходи.

Уйди куда-нибудь.

Сейчас не до тебя.

— А что с мамой? Она больше не вернётся? Почему?

Я же говорил тебе.

Сколько раз можно повторять.

Глупость маленького ребёнка разъярила его ещё больше.

— Почему она умерла?

И тут в его голове как будто что-то выключилось.

Из-за тебя…

Всё потому, что у мамы был второй ребёнок.

Рей повалил брата на пол и изо всех сил сжал его тонкую шею обеими руками.

А ещё лучше разломать на куски.

Желание возмездия захватило его с головой.

Да, мама погибла из-за Шина.

Она ушла на верную смерть только для того, чтобы снова сделать человеком его тупорылого братца.

Как же приятно было высказать ему всё в лицо! Рей хотел сделать ему больно.

Хотел, чтобы он погиб в муках.

— Ты что творишь?! Рей!

Кто-то схватил его за плечи, оторвал от брата и отбросил в сторону.

Только тогда он пришёл в себя.

Он с трудом различил спину в чёрной рясе, а за ней — неподвижно лежащего на спине Шина.

Мужчина поднёс руку ко рту брата, дотронулся до шеи и, побледнев, начал его реанимировать.

— Святой отец…

Рей в смятении переводил взгляд с Шина на святого отца и обратно.

Брат по-прежнему не шевелился.

Рея словно парализовало, и святой отец, бросив на него полный презрения взгляд, проревел:

— Или, может, ты хочешь его добить?! Пошёл вон отсюда!

Он был в неподдельной ярости.

Рей поспешно вышел из комнаты, словно его оттуда вытолкали, и осел на пол.

Проигравшие войну Альбы притесняли «восемьдесят шесть», а те, в свою очередь, издевались над самыми слабыми и немногочисленными своими соплеменниками.

Рей всегда презирал эту цепочку насилия.

Вместо того чтобы дать отпор своим угнетателям и обидчикам, все просто искали козлов отпущения среди тех, кто был слабее.

Что может быть омерзительнее.

Рей сделал то же самое.

Смерть родителей, заносчивость республиканцев, несправедливость мира и, в первую очередь, собственное бессилие вызвали в нём настолько сильную ярость и ненависть, что он не смог сдержать это всё в себе и выплеснул на своего маленького и слабого брата.

Брата, которого он должен был защищать.

Прочувствовав весь ужас того, что он натворил, Рей задрожал и обхватил голову руками.

— ААААААААААААААААААААААААААААААААААА!

Должен был.

Его защищать.

К счастью, Шин вскоре очнулся, но Рей и так и не смог показаться ему на глаза.

Святой отец запрещал им видеться, да и сам Рей очень боялся встречи.

Он отправился на фронт, просто чтобы сбежать.

В день ухода святой отец и Шин вышли его проводить, но он так и не смог выжать из себя ни слова.

Испуганное лицо брата, в которое он так и не отважился посмотреть прямо, больно ранило его сердце.

После такого он не мог оставить всё как есть и умереть.

Он должен был выжить и вернуться.

С этой мыслью он выходил в каждый бой и продолжал отчаянно сражаться, пока все вокруг гибли.

Снег всё падал и падал, а сознание начало затуманиваться от кровопотери.

Видимо, у него всё-таки не получится.

Он заметил выцветшую эмблему на корпусе джаггернаута.

Безголовый всадник-скелет.

Это была картинка с обложки детской книги.

Герой одной сказки.

Рею эта странная история никогда особо не нравилась, но маленький Шин почему-то приходил от неё в восторг.

Помнит ли он о том, как просил читать её каждый вечер?

Помнит ли, что Рей его любил?

Лицо умирающего исказилось в гримасе.

Тот последний день.

Он должен был заговорить с Шином.

Он должен был сказать своему маленькому брату, что тот ни в чём не виноват.

Рей проклял его в тот вечер, а потом просто сбежал.

Он обвинил его в гибели родителей, и Шин наверняка до сих пор носит в себе этот груз.

Как сильно пострадала его душа после того, как самый близкий человек попытался его убить?

Плакал ли он после смерти родителей и поступка Рея? Может ли он теперь улыбаться?

В глазах Рея стояла белая пелена, но он смог различить серую тень.

Боковым зрением он по-прежнему видел всадника без головы.

Герой, что борется за справедливость, защищает слабых и бросает вызов врагам.

Рей хотел быть героем, который защищает своего брата.

Он сам разрушил эту мечту, и всё же, несмотря ни на что, он вновь хотел встретиться, и потому протянул руку…

Теперь это была его новая форма.