~25 мин чтения
Том 1 Глава 31
От длинных летних каникул осталось лишь три дня.
«Уже лето заканчивается».
— Точно.
«Так быстро».
— ... И правда.
Я кивнул, говоря по телефону, и, лёжа на кровати, посмотрел в потолок.
И правда... Быстро.
Столько всего случилось, но закончилось всё точно в один миг.
«Как бы сказать... Оно было насыщенным. Обычно я одна под кондиционером дома сидела и в игры играла...» — задумчиво сказала Орихара-сан: «А этим летом у меня появился любимый... Благодаря тебе было очень весело, Момота-кун».
— Я думаю так же.
Это было моё первое лето с девушкой.
Оно было необычным... И очень весёлым.
«Ах. Была бы я школьницей, мы бы больше веселились. Прости, что не могла отгулы взять».
— Нет, ничего. Ты ведь все свои выходные со мной проводила, мне даже неловко.
«Нет, что ты! Я ведь устаю, и мне прямо легче, когда я тебя вижу...»
— Правда? Тебе становится легче, когда мы встречаемся?
Честно говоря, не думаю, что у меня внешность или характер того, что позволяет успокоиться.
Однако Орихара-сан сказала:
«Да... С тобой так спокойно. Хочу каждый день быть с тобой».
После этих слов она сама смутилась. Какое-то время продолжалась тишина, и я прямо ощущал, как Орихаре-сан неловко.
И тут.
Через открытое окно я услышал стук барабанов.
«Это звук барабанов?»
Их даже Орихара-сан услышала.
— Неподалёку от меня тренируются. Послезавтра летний фестиваль будет.
«Летний фестиваль... А, точно, районный фестиваль ведь вроде из-за дождя перенесли.
В местном храме каждое лето проходит летний фестиваль.
Обычно это случается в середине августа, но в этом году шли дожди, потому время проведения сместили.
«Момота-кун, а ты пойдёшь на летний фестиваль?»
— Не пойду. В детстве ходил, но сейчас...
«Вот как. А я думала, старшеклассники ходят на летние фестивали. Тебя друзья не позвали? Кана-кун или Ура-кун?»
— Не позвали. Кана со своей девушкой пойдёт.
«Ва, похоже на него».
— А Ура наверняка начнёт бурчать: «Платить деньги за низкокачественную еду, созданную любителями, у меня никакого желания».
«... Ва, в его стиле».
— Ну, Ура просто не любит в толпе находиться. А ты как, Орихара-сан?
«Я тоже на фестивали не хожу. В начальной школе ещё бывала, но в средней уже всё время дома в игры играла... Как поселилась в своей квартире, ни разу на местный фестиваль не ходила».
— Вот как...
Ну, такая уж Орихара-сан. Не могу представить, что она пойдёт с друзьями на фестиваль.
Мы продолжали болтать, и вот.
«Эй, Момота-кун», — обратилась Орихара-сан: «Если не против... Может сходим вдвоём на летний фестиваль?»
— А? На летний фестиваль?
Неожиданное предложение удивило меня.
И всё потому... Что я как раз сам хотел ей предложить.
Как раз думал, как это сделал, когда она сама меня пригласила.
«Н-не хочешь?»
— Нет, как я могу не хотеть. Я очень рад этому. Просто сам думал пригласить.
«Правда?! Ура. Тогда пошли вместе!»
— ... Но это ничего? — в голосе была тревога.
Вообще я планировал пойти с Орихарой-сан на летний фестиваль. Но всё никак не мог решиться позвать.
И причина была... В том, что она могла не любить такие мероприятия.
Теперь она развеяла мою тревогу своими словами.
Но была ещё одна причина.
— Всё же... Там будет много людей... Вдруг попадутся знакомые...
Между нами... Двенадцать лет разницы.
Двадцать семь и пятнадцать лет.
Взрослая и несовершеннолетний.
Полноправный член общества и старшеклассник.
Это недопустимые отношения.
Со стороны это будет выглядеть, как будто взрослая женщина соблазнила школьника.
Если наши отношения будут раскрыты, не представляю, как отреагирует общество. Я, будучи несовершеннолетним, не пострадаю, но мне страшно от того, что может случиться с Орихарой-сан.
Потому... Мы должны скрывать наши отношения от остальных.
... Хотя стало немного проще.
Мои друзья всё знают и сестра нас раскрыла.
И к Орихаре-сан я уже привык приходить. Раньше переживал, как бы соседям на глаза не попасться, но уже перестал.
Хм. Плохо это.
Конечно можно притвориться родственниками, если нас в городе встретят, но если будем вдвоём на фестивале, то люди подумают, что мы слишком дружны для родственников.
Потому я и не решался звать Орихару-сан...
«... Да. Я тоже переживаю. Там много людей, и мы можем встретить кого-то. Но не думал с другой стороны?»
— С другой?
«Дерево прячут в лесу. В такой толпе мы не будем выделяться».
— Ну... Не знаю.
Идея показалась хорошей, но слишком уж это оптимистично.
«Н-но... У меня есть секретный план, чтобы нас не раскрыли, всё будет в порядке».
— Секретный план? Какой?
«Ну... Там узнаешь».
Почему-то она сомневалась.
Секретный план Орихары-сан... И что мне делать? Как-то неспокойно от него.
Нет, нельзя сомневаться. Как её парень я должен в неё верить.
— Хорошо. Тогда... Пошли на летний фестиваль.
«Да. Пошли», — радостно ответила она: «Будет весело. Меня летние фестивали никогда особо не интересовали, но уверена, с тобой будет весело».
— Орихара-сан...
От её радостного голоса у меня в груди растекалось счастье. Она была такой радостной, что я просто не мог сказать «не пойду».
И вот.
Раз идём, надо много всего обдумать.
Мы оба неподготовленные, потому нам будет там неловко. Надо будет проверить маршрут и расположение туалетов.
Я стал думать об этом... И тут спросил:
— Кстати, Орихара-сан... Ты юката наденешь?
«А? А?.. Д-даже не знаю. Она у меня есть. Но я её давно с сестрёнкой за компанию купила... Почти и не носила с тех пор», — озадаченно ответила она, а потом спросила: «Момота-кун... А ты хочешь увидеть? Меня в юката?»
— Х-хочу, конечно, — выдал я.
Орихара-сан в юката.
Конечно же... Я хочу такое увидеть.
«А... Т-тогда ладно... Надену».
— Правда?
«Н-но на многое не рассчитывай! Я её давно купила, она довольно молодёжная... Если подумаешь, что двадцатисемилетняя женщина пытается моложе выглядеть, я умру от такого позора...»
— В-всё хорошо! В юката ты... Наверняка будешь очень красивой.
«... П-правда?»
— Конечно.
«... Хм. Ладно. Тогда надену», — смущённо и радостно ответила Орихара-сан.
Мы договорились о месте и времени встречи и вот наконец повесили трубки.
— ... Летний фестиваль, — пробормотал я, а сам представлял Орихару-сан в юката... И тут завибрировал телефон.
Это было сообщение от неё.
«Жду летний фестиваль.
Немного неловко, но я наряжусь в юката.
Жди, пока увидишь меня в юката, а пока терпи.
Сладких снов!»
К сообщению было приложено изображение... Довольно волнительное.
На нём было селфи Орихары-сан.
Она была в довольно свободной пижаме.
Лицо красное от смущения... Одной рукой она держалась за одежду, приоткрывая грудь.
Для неё даже слишком вызывающе.
***
Кья!
Отправила!
Что же я делаю?!
Отправила, я правда отправила!
Ува, уже прочитано! То есть... Момота-кун уже посмотрел! На моё развратное селфи!..
Селфи.
Если точнее «сексуальное сефли».
Я высмеивала глупые парочки, когда девушки шлют вызывающие фото в купальниках или пижамах... И теперь сама сделала это.
Отправила сексуальное селфи парню.
В пижаме.
К тому же... Ещё и грудь показала.
Хоть я сама это говорю... Но ведь довольно сексуально получилось.
Даже слишком сексуально... Даже пошло.
— ... Ува, ува-а-а-а! Что ж я творю!..
Держа телефон в руке, я убивалась на кровати.
Не надо было этого делать. Вдруг он подумает: «Что она там за пошлостями занимается?»
Я читала в сети, что парни радуются, когда девушки им такие селфи присылают, но кого-то может такое оттолкнуть... Вдруг Момота-кун из таких?..
— У!.. Не отвечает!.. Ему не понравилось?! Так ужасно сексуальное селфи от взрослой женщины?! Момота-кун, прошу, ответь... А?!
— Хи-хи. А тебе тут весело, Химе-тян.
Ощутив на себе взгляд, я подняла голову, и увидела вернувшуюся из ванной сестрёнку, которая смотрела на меня.
— Сестрёнка... Т-ты видела?
— Да. Так забавно наблюдать, как ты себя изводишь.
— ... М.
— Уже поздно, так что не шуми сильно.
Было так стыдно, что я ничего не смогла сказать. Родная сестра увидела, как я в мои двадцать семь бешусь...
— Но... Молодец, что отправила селфи.
Когда стыд стал отступать, она обратилась ко мне, вытирая полотенцем волосы.
— Ты уже три дня тренировалась. Столько раз переснимала, то в пижаме, то без... И вроде наконец сняла нормально, а всё никак не отправляла.
— ... М?! Т-так ты знала, сестрёнка?!
— Так мы же вместе живём, — удивлённо сказала она. Ува... Стыдоба. Я-то всё тайком от неё делала, а она обо всём узнала.
— И-хи-хи. Тут нечего стесняться. В старшей школе я такие же глупости делала.
— Э-это ты так меня поддерживаешь?
Ещё и «глупости» добавила.
Чувство такое, будто издевается, мол «школьникам такое можно».
— Это Момота-кун попросил прислать?
— Н-нет. Я сама...
— Ах, вот как. А я думала, это он попросил «пришли сексуальное сефли». Молодые парни часто такое говорят.
— Момота-кун такого не скажет! Момота-кун... В отличие от других мужчин, он ни о чём странном меня не просил. Он очень добрый и заботливый, и дорожит мой, очень хороший парень...
Я вспомнила недавний разговор.
Слова, которые сказала Юки-тян.
... Момота-кун отличный парень.
Они застряли глубоко в горле.
Что же это значило?
— Химе-тян?
— ... Нет, ничего. А. Сестрёнка. Я послезавтра пойду с Момотой-куном на летний фестиваль, поможешь нарядиться?
— Ого, здорово. Хорошо, положись на меня.
Согласилась она... И тут телефон задрожал.
Это был ответ от Момоты-куна.
Я сразу же уставилась в экран.
Но там были не слова, а стикер.
Милый персонаж.
«Спасибки», — вот что там было.
— ...
И что это значит? Это он так похвалил?
Я была озадачена, но через десяток секунд от Момоты-куна пришло длинное сообщение.
«Прости. Я долго думал, а додумался лишь до стикера, но как-то это странно...
Будто отшутился.
Я не думал смеяться надо тобой.
Очень рад, просто не привык к такому, и не знал, как отреагировать...»
Это было длинное сообщение с извинением.
Хм.
Я смутила его своим сексуальным селфи. Хотела порадовать, да только... В следующий раз буду осторожнее.
***
Прошло два дня.
Настал день летнего фестиваля.
На велосипеде я отправился на место встречи, в парк на предгорье. Орихара-сан сказала, что доберётся на автобусе.
На часах было немного меньше шести. Летом день длиннее, но уже начало смеркаться.
Храм находился на небольшой горе меньше трёхсот метров в высоту. Весной тут любуются цветами, а летом устраивают фестиваль, вот такая это достопримечательность.
Вблизи горы уже были видны огни праздника. А ещё доносился шум, присущий фестивалю.
Я оставил велосипед на стоянке и пошёл в парк. Ноги чуть ли не сами неслись туда.
Мы договорились встретиться в шесть вечера.
Я пришёл раньше... Но она уже ждала меня.
— А. Момота-кун, — заметив, меня позвала стоявшая у входа в парк Орихара-сан.
Но я... Ничего не ответил. Шаг замедлился и я остановился прямо перед ней. Я просто лишился дара речи.
Какая красивая.
На белом юката были фиолетовые цветы. На ногах гета с красными ремешками. Волосы собраны так, что видно шею.
Чистая и невинная, и всё же чувствуется, что она взрослая.
Орихара-сан в юката прекрасна...
— М-Момота-кун? Ты чего?
— А. П-прости... Засмотрелся.
— А... Н-ну тебя, не преувеличивай.
— Не преувеличиваю! Тебе... Очень идёт, ты такая красивая, Орихара-сан.
— У, у-у... П-правда? — краснея, она прикрыла лицо руками. — Не странно смотрится? Я её купила, когда мне только двадцать исполнилось, довольно молодёжный дизайн... Будто моложе выглядеть пытаюсь.
— Что ты. Всё в порядке. Ты... Очень красивая.
— В-в-вот как... Тогда ладно, — она с облегчением вздохнула.
Вообще она прекрасна и без всяких преувеличений.
На летний фестиваль можно было пойти только ради этого.
— Это... Тогда пошли. А. Кстати, Орихара-сан, ты говорила, что что-то придумала, чтобы нас не раскрыли.
— А. Точно.
Она подняла руку и показала мне.
— Э-хе-хе. Недавно купила.
Она показала мне... Маски.
На фестивалях часто торгуют масками разных персонажей.
Дизайн был райдера прошлого и позапрошлого годов.
— Хи-хи. В них нас никто не узнает. На фестивале можно в маске ходить и никто ничего не заподозрит. Ну что? Здорово я придумала?
— ...
— А... А? Момота-кун, что за снисходительный взгляд?..
— Да нет...
Ну, наверное снисходительный.
Просто подумал, что это весь её секретный план, а ещё испытал облегчение, что ничего лишнего не взболтнул.
Хотелось много всего сказать, но...
— Орихара-сан... Разве можно ходить в маске?
— А?
— Просто в маске, это как-то невежливо.
Будто лицо скрываешь.
На лице Орихары-сан появилась озадаченность:
— ... А? А? П-почему?
— В ней плохо видно и потому это опасно. Детишки постоянно в них бегают. А. Смотри.
Я осмотрелся и указал на предупреждающую вывеску на магазине.
Просто и понятно было написано: «Пожалуйста, не ходите в масках».
— А, а... Как же так. Когда я маленькой была, все дети в масках ходили.
— Сейчас с этим строже. Теперь принято маску просто на голову надевать, не скрывая лицо.
— У... Вот она, разница поколений, — Орихара-сан совсем поникла.
Конечно законом это не запрещено, просто на уровне хорошего тона. Будешь в маске, полиция тебя не схватит... Но плохо ведущие себя взрослые — тот ещё пример детям.
Да и... Дело не только в хорошем тоне, стыдно же в маске ходить, потому я и не хочу.
Здоровяк вроде меня в маске персонажа из сериала... Куда ещё подозрительнее.
— Ч-что тогда делать, Момота-кун?..
— Наденем их набок. Слегка скроем лица... — сказал я, надев маску набок. — А дальше будем придерживаться обычной стратегии родственников.
Стратегия родственников... Если встретим знакомых, скажем, что родственники.
Когда встречаемся, держим этот план на вооружении. К счастью, пока ни разу им воспользоваться не пришлось.
— Если не будем за руки держаться, должны обмануть.
— ... Да. Так и поступим, — Орихара-сан кивнула и надела маску.
Красивая юката странно сочеталась с маской райдера. Слегка обидно, но такая странность скорее даже в духе Орихары-сан, так что было даже спокойнее.
— Ну, пошли.
— Ага... Э-это.
Орихара-сан протянула мне тесёмку своего кошелька.
— Вот... Держись. Людей много, вдруг потеряемся... Так ведь будет похоже, что мы просто родственники.
— Хорошо, я кивнул и взял тесёмку.
— Здорово.
— Да. Здорово.
Глядя на тесёмку, мы улыбнулись. Сложно объяснить, но я был счастлив.
Держаться вот так тоже неплохо.
За руки было нельзя, но если увидит кто-то вот так, будет даже забавно.
Держась за тесёмку, мы пошли на фестиваль.
Мягкий свет бумажных фонарей освещал летний вечер.
На небольшой горе, где располагался храм, по обе стороны выстроилась целая куча магазинов.
Такояки и якисоба, блинчики и колотый лёд, лотерея и вылавливание шариков, тут было полно всего, свойственного летним фестивалям.
Между магазинов ходила целая толпа.
Смешавшись с ней, мы неспешно шли вперёд.
— Ничего себе, Момота-кун. Вот какой летний фестиваль, — беззаботно улыбаясь, сказала Орихара-сан. Я чувствовал то же, что и она, и кивнул.
Вот уж и правда, the фестиваль.
— Скажи, если буду идти слишком быстро.
Орихара-сан не привыкла ходить в юката и гета. Потому ей было неудобно. У меня шаг шире, так что стоило подстраиваться.
— Да. Спасибо. Но такой темп меня устраивает, — улыбнулась и кивнула она.
Мы шли дальше, наслаждаясь атмосферой фестиваля.
— Хочешь перекусить?
— Можно. А ты чего бы хотел, Момота-кун?
— Мне без разницы.
— Мне тоже... — начав говорить, Орихара-сан замолчала. И смотрела на прилавок, где готовили такояки.
— Ва... Выглядит вкусно.
— Тогда купим такояки.
— ... А? А, п-прости. Будто я решила...
— Что ты.
Я взял у продавца упаковку такояки.
Мы нашли свободное место, встали там и стали есть.
— ... Горячо.
— Ты в порядке?
— Д-да... Горячо, но вкусно, — прикрывая рот рукой и радостно улыбаясь, сказала Орихара-сан. Я тоже попробовал. Они вкусно пахли, были горячими и буквально таяли во рту. Нам повезло, их похоже только приготовили.
— Ах... Как здорово. Здесь прямо вкуснее, — доев такояки, сказала Орихара-сан. — Когда просто ешь, вкус ощущается иначе.
— Ага... — я кивнул, а девушка продолжила:
— Даже не верится. Я в юката пришла на летний фестиваль и ем тут такояки. Если бы не встретила тебя, даже подумать о таком не могла бы.
— ... Я тоже.
Конечно не как Ура, но я тоже не любитель всяких летний фестивалей. Типа «какой смысл когда жарко в толпу лезть», «еда в ларьках дорогая и невкусная» и «фейерверк я и на youtube посмотреть могу»...
Так я раньше считал.
Но сейчас, когда у меня есть девушка и я наслаждаюсь летним фестивалем, мне даже смешно вспоминать прошлого себя.
Мы поднимались всё выше, ходя между магазинчиками, и вот оказались на площади перед храмом.
Маленькая площадь, окружённая деревьями, в глубине была сцена, дети в хаппи там готовили барабаны.
— ... Хха, хха.
— Т-ты в порядке? — спросил я.
Поднявшись в гору, Орихара-сан тяжело дышала.
— В порядке, в порядке... Устала немного. А-ха-ха. Не привыкла я много двигаться...
Она уверенно улыбнулась, но выглядела бледной. Подъём был не таким уж пологим, к тому же шли мы не слишком быстро.
И всё же она устала... Видать из-за того, что в непривычных гета?
— Можем посидим где-нибудь и отдохнём?
— Н-нет. Всё правда в порядке... Мне бы в уборную сходить.
— ... Хорошо. Тогда я здесь подожду.
Орихара-сан отправилась в общественный туалет возле храма.
Я переживал, но пойти за ней не мог, потому вернулся ко входу на площадь и стал ждать.
Я посмотрел на часы. Было шесть тридцать.
Я прочитал программу в сети, уже скоро на сцене начнётся представление. А потом запустят небольшой фейерверк. Пока будут выступать, неплохо было бы выскользнуть и найти место, чтобы посмотреть на фейерверк...
Я обдумывал план в голове, как вдруг.
— ... А. Это же Момо, — услышал знакомый голос.
— Кана... И Уоми.
Из толпы ко мне подошли... Канао Харука и Уоми Ута.
Кана был в модных протёртых джинсах, а на Уоми юката. Успокаивающий белый цвет с золотыми рыбками... И в руке у неё были золотые рыбки. Целых четыре плавали в пакетике.
— Так и вы здесь.
— Ага. Момо... Ты что, один пришёл?
— Нет. С Орихарой-сан, — ответил я слегка озадаченному Кане. — Она в туалет пошла.
— А. Вот как. Тогда ладно. Я уже начал переживать, что ты тут один, — усмехнулся он.
А Уоми сказала:
— Смотри, Момота. Это Харука-кун поймал, — похвасталась она рыбками.
— Ого. Кана поймал?
— Аппетитно смотрятся?
— ... А? — озадаченно переспросил я.
Уоми с таким же спокойным и нечитаемым лицом продолжила:
— Нет же, Момота-кун. Это была шутка, так что отвечай как надо.
— А... В-вот как, шутка.
— Золотых рыбок не едят.
— ... П-прости.
Не знаю за что, но я извинился, нет, знаю за что. Золотых рыбок не едят. Но я подумал, что она могла бы и съесть...
Хм, всё же сложно мне с ней.
Не то, чтобы она мне не нравится, просто неудобно.
— Харука-кун, я тоже в туалет.
Не зная о моих мыслях, Уоми отправилась в туалет.
Остались я и Кана.
— Весело тебе, Момо, — шутливо сказал он, посмотрев на мою голову. — Даже маску надел.
— ... Заткнись. Это не потому что мне весело. Это для прикрытия.
— А, понятно. Запретная любовь — штука страшная, — он весело захихикал. — Точно. Слушай, Момо... Я тут Уру встретил.
— Уру? Надо же. Он на фестиваль пришёл?
А ведь терпеть такие мероприятия не может.
— Я и сам удивился. Он тут с Саки-тян.
— Ибусуки?..
Я снова удивился.
— Вдвоём?
— Нет. Не вдвоём, с Саки-тян её младший брат.
— Младший брат...
Кстати, она говорила, что он в сад ходит.
Когда встретился с ней в аквариуме, он с ней был. Вроде Аки-кун зовут.
— Её младший брат к Уре прямо липнет. Похоже они случайно встретились во время летних каникул, и втроём пошли гулять.
— Ого.
— Ну, Ура как мог оправдывался. «Меня не она позвала, а Аки! Я не с ней, а с Аки летним фестивалем наслаждаюсь!»
— Ого.
— Но как бы Ура ни сдружился с её младшим братом, этого было бы мало, чтобы его сюда затащить.
— Точно. Это же Ура.
Понимаю, что некрасиво такое за глаза говорить, но тут был совершенно согласен.
Наш мрачный друг сунулся в логово радости. Прямо чудо из чудес.
— Хи-хи. Быстрее бы второй триместр. Хочу узнать, что у них дальше будет.
Поговорив о чужих отношениях, Кана нагнулся и дотронулся до собственной ноги.
— ... Эй, Момо. У тебя есть средство от укусов насекомых? Меня тут комары покусали.
— Да, есть.
Я достал из наплечной сумки средство от укусов и протянул Кане.
— Спасибо... Я конечно сам спросил, но ты даже средство от укусов взял... Ува. Д-да что за сумка такая? — он заглянул в сумку и поразился. — Что ты туда напихал?
— Это... Ну, спрей от насекомых, бинт, если у Орихары-сан ноги устанут в гета, набор для шитья, если ремешок на обуви порвётся, тетрадку со стихотворением, которое собираюсь во время фейерверка зачитать... Ещё Орихара-сан ведь не привыкла в гета ходить, так что завтра ей придётся с больными ногами на работу идти, так что под конец я решил ей компрессы дать.
— ... Н-ничего себе, — Кана скривился. — Момо, ты всегда так основательно готовишься?
— Ну, в основном. Подготовиться ко всему можно. И для парня это же обычное дело.
— Вообще не обычное... — поражённо улыбнулся Кана и вздохнул. — Как бы сказать... Момо, ты и правда отличный парень, — в его словах ощущался сарказм. — Прямо чувствуется, что ты очень дорожишь Орихарой-сан.
— Хм? Так это нормально, что я ей дорожу.
— Ну, да, — он задумался, приложив руку к подбородку. — Раньше... В начальной и средней школе, помнишь, Ура фигурки персонажей покупал, — сказал парень. — Они довольно дорогие были, он постоянно у родителей клянчил.
— А, было.
Это давно было, но что-то я помню.
— И когда их покупали, Ура такой счастливый был. Звал нас к себе и хвастался.
— Да, точно.
Специально приглашал, и его от гордости прямо распирало.
Ну, мы тоже тогда играми интересовались, и Уру могли понять, когда он хвастался.
— Давно же это было. Как он тогда хвастался своими фигурками в коробках.
— Да... В коробках, — сказал Кана.
Похоже тут был какой-то смысл.
Дорогие фигурки, им можно было менять позы, у них были сменные части, как же было здорово с ними играть... Но Ура не вынимал их из коробки.
— ... Точно.
Я начал вспоминать.
Ура хвастался купленными фигурками, но коробки не открывал. Говорил: «Они будут храниться в коробках».
Мы спрашивали «Почему?», «Какой в этом смысл?», «Им же позы менять можно, давай играть», но под конец Ура выдал: «Ни за что, ува!» — и расплакался, на том мы и закончили.
— В итоге Ура их так и хранил в коробках как украшение.
— Точно.
— Так сильно их хотел, а когда дорогое сокровище попадало к нему, так и не вытаскивал из коробок и использовал как украшение... Дорожил и лелеял, но так и не трогал.
— ... Тут каждый сам решает. Кому-то коллекционировать нравится. Таких людей ведь полно.
— Вот именно. Но вот для самих фигурок тут ничего хорошего. В них столько приспособлений, чтобы повеселить хозяина, а их даже из коробок не вытащили. Прямо бесполезное сокровище. Возможно фигурки сами хотели бы, чтобы в них играли, пока они не сотрутся.
— ...
— Дорожить чем-то довольно непросто, — Кана посмотрел куда-то вдаль и вздохнул. — Вот и Ура через три года открыл коробки, поиграл и сказал: «Надо было раньше открыть».
— ... Точно. Так почему ты вообще об этом заговорил?
— Да так. Вспомнилось просто, — загадочно сказал Кана.
Интуиция у меня была так себе, и я не понял, что же за смысл сюда вложил мой друг.
Когда Орихара-сан и Уоми вернулись из туалета, мы немного поговорили вчетвером и разошлись.
Мы решили обойти магазины на площади.
Вскоре началось барабанное представление, люди в хаппи выстукивали по барабанам со сцены.
От звука ударов летняя ночь дрожала.
Низкие и плотные звуки больших барабанов и лёгкие звуки маленьких барабанов. Перемешиваясь со свистом, они порождали прекрасную мелодию.
— Круто. Мощнее, чем мне казалось.
— Да... Круто.
С края площади мы смотрели на сцену.
Мы слушали, как они интенсивно стучат по барабанам...
Однако.
— ... М... Фух... Хха... Хха.
Во время выступление Орихара-сан снова стала бледной.
Она тяжело дышала... Нет, тяжелее, чем раньше. На лбу выступил пот, ей точно было нехорошо.
— О-Орихара-сан, с тобой точно всё в порядке?
— Хха, хха... П-прости... Мне нехорошо. Не могу больше... — слабым голосом ответила она, а мной завладели страх и тревога.
— Давай отдохнём. Посидим там. Или пошли в палатку неотложки...
Паникуя, я начал судорожно думать... Но Орихара-сан схватила меня за руку.
— Момота-кун... Сюда...
— А?
— Прошу...
Я ничего не понимал, а Орихара-сан тянула меня через толпу подальше от сцены.
Мы ушли в безлюдное место... Оказались в лесу рядом с храмом. Шли по тропинке среди деревьев, и наконец вышли на небольшую полянку, где и остановились.
Вокруг не было ни души.
Звуки барабанов и огни фестиваля казались такими далёкими...
— А? Э-это...
— ... Прости, мне правда жаль, Момота-кун...
Лишь лунный свет, пробивавшийся сквозь ветки, освещал это тёмное место.
Я паниковал, а Орихара-сан обратилась ко мне.
Она тяжело дышала, а голос был взволнованный.
— Сними с меня юката.
У меня дыхание перехватило.
Летний фестиваль. Лес, вдали от людей. Мы одни... И меня просят о таком, в голову лишь одно приходит, лицо сразу же запылало.
— Ч-что ты такое говоришь, Орихара-сан?
— П-прости... Я понимаю, как странно это звучит... Но я больше не могу терпеть!..
Отчаянно говоря это, она подходила.
Влажные глаза смотрели лишь на меня.
— Прошу, Момота-кун!..
— Н-но... В первый раз в таком месте.
— ... А? В первый раз... Хотя ты и правда снимаешь юката впервые.
— О-Орихара-сан, зайдя так далеко, я буду просто жалок, если окажусь, но в первый раз я бы хотел сделать это в запоминающемся месте...
— А? А? Т-ты о чём? — она ничего н понимала. — ... Момота-кун, ты что-то не так понял?
— Н-не так понял? А... Ч-что? Это... Не предложение? И типа, сейчас сойдёмся тут ты и я...
— Сойдёмся?.. Н-нет же, нет! — Орихара-сан покраснела и начала мотать головой. — К-как ты вообще такой вывод сделал?!
— А?! Так ведь... Ты попросила тебя раздеть.
— Это... Мне дышать тяжело, бинт затянут, вот я и попросила! — выкрикнула она, а потом тише заговорила. — Ну, это... Я впервые так одеваюсь, так что точно не знаю, но юката... Так и должна грудь сжимать?
— Грудь сжимать?
— Просто так красивее. И если оби будет грудь подчёркивать, как-то пошло получится. У меня ведь... Грудь очень большая... Сестрёнка сказала, что её надо затянуть, иначе будет некрасиво...
Мой взгляд переместился на грудь... Сегодня она ощущалась не так сильно. Обычно эти два холма производили более сильное впечатление, а сейчас казались более плоскими.
У меня на животе полотенце, сестрёнка много ухищрений знает, чтобы казаться стройнее... Но как же она мне грудь бандажом затянула...
— Потому ты и дышишь тяжело?
— ... Ага. Честно говоря, с самого начала было так неудобно, — она опустила глаза и виновато сказала это. — Я в туалет пошла, чтобы ослабить, но так сильно затянуто, что у самой не получилось... Потому и хочу, чтобы ты мне помог.
— ... В-вот как. Я конечно... Нет, ну.
Я не договорил, но уже поздно, покрасневшая Орихара-сан сжала губы.
— Б-блин. Чего ты об одних пошлостях думаешь?
— П-прости... Но я не виноват. Ведь... Ты увела меня в безлюдное место и таким сексуальным голосом попросила раздеть...
— ... М?! Н-не был мой голос сексуальным! Мне... Просто дышать было тяжело...
Наконец я понял, что происходит.
А ведь Орихаре-сан сейчас тяжело. Некогда смущаться. Я подавил стыд и протянул руку к юката.
— Это... А что мне делать?
— В-возьмись за завязку на оби. И потяни со всей силы.
— Потянуть за него?
— Да... Пожалуйста. Дальше я наверное уже сама...
Мы оба были непривычны, потому пришлось помучиться.
Я взялся за оби и развязал его, и теперь девушку больше ничего не связывало.
Дёрг.
Юката... Развязалась.
Белая ткань распахнулась.
— М... Ах... — грудь Орихары-сан больше ничего не сдавливало, и она издала пылкий вздох.
Из-за того, что юката развязалась, полотенце, делавшее талию округлее выпало... А вместе с ней и белая ткань.
Это был бандаж.
Её грудь затянули белым бандажом.
И раз он свалился...
— Ах... Как хорошо...
— ... М.
Она наконец вздохнула, на лице было облегчение и блаженство. А я застыл прямо перед ней.
С выпученными глазами.
Когда бандаж упал, её больше ничего не скрывало.
Под распахнутой юката можно было увидеть чувственную фигуру.
Колых... Колых...
Тяжёлые сиськи раскачивались в такт неровному дыханию. На почти полностью обнажённых холмах выступил пот.
Не только груди. Стройная талия, округлые бёдра... Вся её фигура обладала вызывающей красотой.
И ещё... Запах.
Из-за сильного зноя, из-под юката выходил кисло-сладкий запах. Конечно же он не был неприятным. Я ощущал приятных аромат Орихары-сан... Только в этот раз он был в разы сильнее.
Я сглотнул слюну.
Из-за близости обнажённой фигуры зрение и нюх с ума сходили. Аромат зрелого тела уносил рассудок и будоражил инстинкты...
— ?.. Ч-что с тобой, Момота-кун? Куда ты смотришь... Кья?!
Наконец поняв, в каком она положении, Орихара-сан вскрикнула и заправила юката.
— А, а... П-почему так вышло?! А... Б-бандаж упал?.. У-у.
Заправляя юката, она отвернулась.
— У... П-прости, показала тебе такое... Х-хотя самой стоило попросить не смотреть, — смущённо говорила она... А я не слышал.
Сердце просто бешено стучало.
Перед глазами были лишь всполохи. Образ обнажённого тела и запах впечатались в мой мозг и щекотали его. Мысли притупились, я едва соображал.
Что-то.
Что-то... Будто вырывается.
Когда заметил это.
Я...
— ... Момота-кун? Ты что... Кья?!
Переживая, что я не отвечаю, Орихара-сан обернулась...
И я обнял её со спины.
Сильно.
Изо всех сил.
Неистово.
Сжал её хрупкое тело в своих руках.
— А, а... М-Момота-кун...
Игнорируя озадаченную девушку, я вытянул руку.
Сунул под юката и... Дотронулся.
Без разрешения я схватился за её грудь.
— ... Ах.
В моих руках её тело дёрнулось. Но я не остановился. Поддавшись инстинктом, я мял сиськи.
Женская грудь, которой я коснулся впервые в жизни, была большой и мягкой. Хоть и упругая, пальцы утопали в ней, хотелось касаться её вечно. От ощущений в руке мой мозг точно таял.
— Орихара-сан!..
Наслаждаясь мягкой кожей, я произнёс её имя. Имя любимого, самого любимого человека.
Ах...
Хочу, чтобы так было всегда.
Не хочу прекращать касаться её.
Я не мог сдержать желание.
С тех пор, как мы начали встречаться, я столько раз представлял себе это. С моих мыслях Орихара-сан непристойная и агрессивная, а я такой мужественный, снимая с себя всё, мы познаём тела друг друга.
Но на деле... Я не мог такое сделать.
Моя первая возлюбленная красивая, очаровательная, милая, дорогая мне... Я хочу ей дорожить.
Я правда хочу дорожить ей.
Никаких грязных мыслей и желаний.
Она взрослая успешная женщина, работающая в крупной компании... А я школьник и не подхожу ей.
Потому... Я по крайней мере хотел быть хорошим парнем.
У меня нет ни денег, ничего, но я хотя бы хотел быть хорошим парнем. Хотел стать прекрасным принцем. Пусть это может прозвучать слишком нагло, но я хотел быть парнем, которым она сможет гордиться. Чтобы все вокруг неё говорили «какой замечательный парень»...
Нет.
Возможно это лишь отговорки.
На самом деле... Я боялся.
Боялся, что она меня возненавидит.
Боялся своих грязных желаний.
Боялся... Причинить боль своей дорогой девушке.
Потому прятал всё самое отвратительное в себе.
Как мы прятали часть лица за маской, я скрывал лишь плохое и показывал хорошее.
Но сейчас.
Моя маска... Снята.
Рациональность ушла, и вышло наружу желание. Рука, управляемая инстинктами, продолжала сжимать её грудь.
— ... Крати.
И.
Орихара-сан в моих руках замотала головой и повернулась ко мне.
— Прекрати... Момота-кун, м-мне больно...
— ... М.
В этот момент.
Меня точно в холодную воду сбросили, весь жар покинул меня. На миг мог мозг, находившийся будто под наркозом, прояснился.
Девушка... Смотрела на меня напуганными глазами.
Лицо скривилось от испуга, тело мелко дрожало.
Она боялась меня...
— А... А... П-прости... Я...
Я отпустил её и отошёл.
Но ноги не слушались, и я упал.
— ... Прости! Мне правда жаль! Я... Я...
Я опустился на колени и стал извиняться.
У меня попросту не хватало сил поднять голову.
Посмотреть ей в лицо... Так страшно.
Опустившись головой до самой земли, я продолжал извиняться.
Ужасен.
Я отвратителен.
Что я натворил?..
Забылся и схватил её... Без разрешения трогал грудь, я омерзителен.
Не так давно...
После свидания в аквариуме Орихара-сан сказала мне.
Что я могу потрогать.
Она позволила потрогать её грудь.
Но я отказался.
Поддержал свой образ и отказался.
... Я потрогаю её грудь в более подходящий момент и как надо.
Что-то вроде того.
Притворяясь крутым, я отказался.
Но... Что я сейчас сделал?
Момент не подходящий и сделал я это не как надо.
Просто поддался желанию и схватил её, куда уж хуже...
— ... Прости...
Я выглядел просто жалко, из глаз текли слёзы. Ощущая в руках твёрдую землю, я проклинал себя.
— ... Момота-кун.
Хоть надо мной звучал её голос, поднять головы я не мог.
— ... Орихара-сан, прости, мне... Правда...
Я знал, что не заслуживаю доверия, но не знал, что ещё могу, кроме как извиняться.
Так стыдно.
Я такой жалкий.
Хочу просто взять и исчезнуть...
И.
Я был практически раздавлен чувством вины... Как вдруг.
— А...
Жамк.
Меня обволокло что-то мягкое.
Две руки оплели мою голову и прижали.
Лицо... Оказалось зажато в ложбинке.
Она так и не завязала юката, лицо было прижато к её открытой груди. Пока я убивался из-за чувства вины, приятно пахнувшая вспотевшая кожа нежно прижималась ко мне...
— Что... О-Орихара-сан?..
— Всё хорошо.
Её слова были очень нежными.
Осторожно я поднял голову... И встретился с ней взглядом.
— Можешь не извиняться. Всё хорошо, — она смотрела на меня по-матерински нежно. Никакого страха или гнева, лишь доброта.
— Т-ты не злишься?
— Нет. Не злюсь.
— ...
— Вру. Немного всё же злюсь, — в голосе было слабое раздражение. — Ведь... Ты так меня напугал. Внезапно схватил меня за г-грудь... И так сильно сжимал... Было немножко больно.
— ... М. П-прости, я...
Я ничего не мог сказать, а Орихара-сан с трудом выжимала слова:
— Это... Ты ведь не смог сдержаться, когда увидел мою грудь?
— Нет, ну... Д-да.
— Вот как... Тогда ничего не поделаешь. Прощаю.
Вот так спокойно.
На удивление спокойно сказала она.
— ... А? Ч-что... Ничего не поделаешь, потому прощаешь...
— Прощаю, — повторила она. — Просто парень немного потрогал грудь девушки.
Её голос был нежным и тёплым, она точно принимала всю мою глупость и незрелость и растворяла.
Я лишился дара речи, а она продолжала.
— Когда ты так схватился, я очень удивилась и немного испугалась... Но ещё... Была немного рада.
— А?..
— А. Это, н-не в странном смысле! Как бы сказать... Просто была рада, что Момота-кун желает меня...
— ...
— Ты ведь всегда мной так дорожишь. Думаешь не о себе в первую очередь, а обо мне. Конечно я рада этому, ты такой добрый, и я тебя очень люблю... Но хотелось бы, чтобы ты был немного более эгоистичным.
— Эгоистичным...
— Потому... Я рада. Момота-кун пожелал меня.
— ...
— К-как бы это не значит, что я говорю, будто хочу, чтобы ты повторил! Нет... Просто... Я хочу узнать тебя с разных сторон, — точно подбирая слова, сказала Орихара-сан. — Не только доброго и крутого Момоту-куна... Я хочу увидеть и другую твою сторону. Хочу, чтобы ты показал мне и не «отличного парня». Ведь я... Твоя девушка. И буду рада, если узнаю Момоту-куна, которого не знает никто другой.
— Орихара-сан...
— ... А, а-ха-ха. Такое чувство, будто это я эгоистка. Только свои желания высказываю.
Она эгоистично просила свою вторую половину стать эгоистичной.
С какой-то стороны это и правда эгоизм. Хочет одна увидеть любимого с той стороны, с которой его никто не видел...
Но это желание всех, кто испытывает чувства.
Ах...
И чего я не замечал?
Я хотел стать парнем, на которого можно положиться.
Хотел быть уверенным и терпеливым. Хотел, чтобы при мне девушка могла ни о чём не переживать. Хотел быть тем, с кем ей будет спокойно и уютно.
И.
Те же чувства, те же желания... Были и у Орихары-сан.
Она хотела, чтобы я не взваливал всё на себя и был честен.
Хотела, чтобы был эгоистичен.
— Позволь баловать тебя, Момота-кун, — прижимая меня к своей большой груди, сказала Орихара-сан. — Можешь допускать ошибки и не быть таким крутым, я приму тебя. Приму, обниму... И утешу.
— ...
— Х-хотя... К сожалению, умением поддержать я не отличаюсь, и материнского инстинкта у меня нет.
— ... Это не так, — пока она высмеивала себя, я покачал головой. — Я чувствую твой материнский инстинкт прямо сейчас.
— А? В-вот как? Он появился? — удивлённо сказала она. Похоже не ощущала то тепло, с каким обнимала меня.
И может... Всё обстояло иначе.
Орихара-сан не могла выпустить свой материнский инстинкт из-за меня.
Потому что я хотел быть «замечательным парнем» и скрывал свои недостатки.
Я отказывался демонстрировать свои слабости.
Мне было бы стыдно... Если бы меня утешали.
И вот к чему привели мои гордость и заносчивость.
Из-за того, что я не был уверен в себе, не верил в свою девушку.
Из-за того, что не хотел, чтобы меня баловали, Орихара-сан не могла выпустить свой материнский инстинкт.
На деле её доброты и нежности хватит, чтобы развеять все мои недостатки.
Лучше девушки постарше просто нет.
Начался фейерверк.
Между деревьев мы видели его всполохи и слышали громкие взрывы.
Вдвоём мы кое-как привели в порядок юката и покинули лес... И как раз началась самая интересная часть.
Все лучшие места для просмотра уже были заняты.
Потому пришлось стоять у края храма, где часть обзора скрывали строение и большие деревья.
— ... Прости, это всё из-за меня.
— Хватит уже. Извинения запрещены, — я поклонился, а она с хитринкой сказала мне это. — Так тоже довольно неплохо.
Мы стали смотреть в небо.
Ближе к концу запустили целую кучу фейерверков. Они осветили всё вечернее небо. На зажатом между ветвями и зданием небе распускались цветы.
— Ва... Как красиво.
— Точно.
Мы наслаждались выпущенным... Не идеально видимым фейерверком.
И тут я вспомнил слова Каны.
... Дорожить чем-то довольно непросто.
Наконец я понял смысл этих слов. Правда для этого пришлось совершить такое.
Я собирался дорожить Орихарой-сан.
Беречь свою дорогую девушку.
Но... Это как держать игрушку в коробке точно украшение.
Я боялся навредить, боялся дотронуться.
Нет.
Это всё мой эгоизм. Эгоизм и попытка защититься. Я боялся не ей навредить, а того, что сделаю себе больно.
И конечно.
Я не считал себя неправым.
В том, чтобы быть «замечательным парнем» ничего неправильного.
Но... Хотя бы немного.
Хотя бы немного, я хочу быть тем, кого будут баловать.
Ведь позволить «утешить» равнозначно «доверию».
Если она может принять, я могу ей «верить»...
— ... Химе.
***
Вздрогнула.
Я сама удивилась своей реакции.
— А, а?.. Ты меня?
Когда я переспросила, Момота-кун смущённо почесал щёку и кивнул.
— П-почему... По имени?
— Прости. Захотелось назвать. Это... Если честно, я хотел сделать это ещё раньше.
— ...
— Ты сама сказала мне быть эгоистичным, вот я и...
Под конец его стало совсем плохо слышно.
Нет, я правда так говорила.
Говорила, но не думала, что он прямо сейчас станет эгоистичным...
— ... Прости. За то, что по имени обратился.
— Нет, всё в порядке...
Что же делать?
У меня лицо пылает. Из-за того, что он назвал меня по имени, я места себе не нахожу.
Когда поняла это.
— Е-ещё раз... — сказала я.
— А?..
— Хочу, чтобы ты назвал меня по имени ещё раз... Или нельзя?
Момота-кун вначале удивился, а потом посмотрел на меня.
Он слегка смущался, но взгляда не отводил.
— Химе.
— ... М!
Что это? Что это, что это? Только от того, что он меня по имени называет, сердце бьётся как ненормальное.
От того, что мой парень, который младше меня, назвал меня по имени, сердце выпрыгнуть из груди готово.
У меня ведь комплекс из-за моего имени, но сейчас всё в груди горит...
— К-Каору-кун, — я тоже сказала.
Собрала решимость и произнесла.
Имя моего парня.
Имя дорогого человека, которое всегда хотела произнести...
Вначале он точно переваривал это, а потом улыбнулся.
Слегка смущённой, но нежной улыбкой.
— Химе...
— ... Каору-кун.
Мы называли друг друга по имени и улыбались.
— Пф, ха-ха. Как-то это странно.
— А-ха-ха... Ага, ещё не привыкли.
— Как теперь будем друг к другу обращаться.
— Хм. Думаю, пока... Продолжим по фамилиям. А то немного неловко.
Неловко его так называть, и неловко слышать, когда меня саму называют по имени.
Моё сердце не выдержит. Если услышу посреди города «Химе», сердце будет колотиться как ненормально.
— Хорошо. Тогда оставим пока всё как есть.
— Ага.
— Но... В некоторые моменты можно и по имени.
— ... А-ага.
О. Предложил.
Это и есть эгоизм Момоты-куна?
Настоящий Момота-кун, из которого вырвались его желания...
— ... Хи-хи.
— Что такое?
— Нет, немного странно это. Просто уже столько всего было... Мы держались за руки, целовались... Т-ты мою грудь трогал.
— ... М.
— А вот по именам друг друга только начинаем называть.
— И правда последовательность странная, — улыбнулся Момота-кун и сказал. — Но в этом ничего такого, ведь... В любви нет правильной последовательности.
— ... Да. Точно.
В любви нет верной последовательности.
Если после поцелуев и прикосновения к груди неловко по имени друг друга называть, тут ничего... Хотя конечно это немного странно, но точно не плохо.
Это... Ничем не хуже, чем если заняться этим до того, как начал встречаться.
Все пары двигаются по-разному.
— ... М. Фейерверк закончился, — сказал Момота-кун, глядя в небо.
Я посмотрела вверх, в летнем небе больше не было сияющих цветов, остался только блеск звёзд. По громкоговорителю тоже объявили, что фейерверк закончился.
— Не может быть... П-прости. Пока я всё это говорила, мы самое интересное пропустили...
— Нет, ничего. Всё ведь из-за меня началось.
«К тому же», — Момота-кун продолжил.
Слова были слегка взволнованными.
— Я смотрел на нечто более прекрасное, чем фейерверк.
— А? В смысле? — я не поняла смысла и переспросила.
А он поник:
— ... И почему ты не поняла?
— А, это... А. Н-неужели ты про меня?! — произнесла я, с запозданием поняв смысл, а Момота-кун смущённо прикрыл лицо одной рукой.
— У-ува... П-прости, ты такие романтичные вещи сказал...
— ... Это очень на тебя похоже, Орихара-сан.
— А, а... А это в каком смысле?..
Пока мы разговаривали, вдалеке звучало сообщение об окончании летнего фестиваля.
Наш первый летний фестиваль был полон сложностей и проблем, всё шло наперекосяк.
Но.
Мы стали немножечко ближе.