Том 1 Глава 2

Следующим вечером Момосака Котоми снова пришла в «Книжный магазин Кудзирадо».

Как и вчера в шапке, шарфе, ещё и в очках, к тому же в этот раз не одна, а с тремя мужчинами. То ли регбист, то ли дзюдоист, шея толстая, плечи широкие, ещё и молодой, второй худющий, нервный, около сорока, напоминает торговца, и последний сальный старикан, которого я знал. Президент компании Аракава Продакшн.

— Ох-хо-хо, Маяути-кун, давно не виделись, прости за вчерашнее, моя девочка одна пошла, хотя я собирался как следует поздороваться.

Его необъятное пузо раскачивалось, когда президент протянул руку. Зачем в магазин было приходить, ещё и за пятнадцать минут до закрытия, клиенты ведь увидеть могут, вот так плюясь ядом в душе, я пожал его руку. Я бросил взгляд на Момосаку Котоми, а она виновато опустила голову.

— Мияути-кун, это сборник фотографий моей девочки, который следующей весной выходит, работаем над цветами.

С этими словами он протянул мне толстый конверт формата А4. Я заглянул внутрь, там были сложенные пополам цветные фотографии. На пляже, в лесу, в классе, в летней одежде — Момосака Котоми везде улыбалась. Ничего не понимая, я посмотрел на президента.

— Когда начнётся продажа, я бы хотел провести здесь раздачу автографов, потому решил устроить встречу сегодня, — сказал президент Аракава, сделал шаг и прошептал. — ... Пока остановимся на этом.

А, понятно.

Похоже уже стало известно, что девушка приходила в наш магазин. Потому, чтобы скрыть правду, нужна причина. Вот он и ведёт себя так, будто автограф-сессию проводить собрался. Ну, она топ-идол, не мангака и не писатель. Тут же тысячи людей соберутся. Тут же никто не влезет. Умнее было бы отказаться.

— Тогда поговорим наверху.

Испытывая боль от взгляда Йосимуры-сан, стоявшей на кассе, я спешно удалился через заднюю дверь. С ней я пока не разговаривал. Работы с утра хватало, этим оправданием я и воспользовался, хотя просто пока не решил, что ей сказать.

Я отвёл всех на второй этаж, где у нас располагался склад.

— Простите, здесь пыльно, Чая тоже нет. Придётся на коробках посидеть, — сказав так, я уселся на коробку книг на возврат. Другого места, где можно было тайком поговорить, у меня не было. Президент отказываться не стал и присел, здоровяк встал рядом со мной точно надзиратель, щуплый очкарик средних лет опёрся на стену, всё так же подозрительно поглядывая на меня, Момосака Котоми решила постоять рядом с президентом.

— Сразу предупреждаю: я вас просто выслушаю. Я и так занят. Глупостями как раньше я больше не занимаюсь. Разве что сведу с тем, кто сможет помочь.

— Ха-ха-ха, ну да. Мияути-тян, ты уже и этим помогаешь.

Манеру речи изменил, вот же гадёныш.

И ведь раньше я подчищал твои проблемы, хоть и жаловался. Но такой уж была моя работа. Сейчас всё не так. Я обычный работник книжного магазина.

— ... Э-это, простите, что вчера внезапно пришла, а потом сбежала, м-мне правда жаль, — неуверенно сказала девушка и поклонилась. — Если я вас разозлила, мне действительно жаль.

— Да не разозлился я, — я вздохнул.

— Это, я... Я от президента слышала, что Мияути-сан страшный якудза... А вы обычный человек.

Ну да. Для этого я поддельные очки и носил, не зря, значит.

— Он не обычный человек! — тут заговорил бугай рядом со мной. Я посмотрел на него: он возбуждённо приблизился. — Момосака-сан, вы не знаете, Мияути Наото легенда нашего времени, он создал команду «Шрамы» и разгромил всех на территории Канто, — не было такого. Я не настолько лоботряс. — Он пересекался в боях с якудза и пять или шесть группировок уничтожил. Для меня часть встретиться с вами. Можно ваш автограф.

Пока меня от этого корёжило, президент с улыбкой заговорил:

— Простите, что с запозданием представляю. Это Адати Гумпей, телохранитель Котоми. Ему можно доверять. Его организация, где он профессионально занимался реслингом, обанкротилась, и я взял его под крыло.

— Адати, Наото-сан, рад знакомству! — поклонился так, думал, он головой врежется.

— Ну а это, — президент Аракава указал подбородком на очкарика у стены. — Менеджер Котоми, Умекава.

Тот недовольно ответил:

— Давайте перейдём уже к делу. Момосака очень занята. Мияути-сан... Верно? Не знаю, кто вы такой... Частный детектив? Главное держите всё в секрете, я сильно ни на что не рассчитываю, но пусть ничего не просочится в СМИ. Да уж, вот уж чего нам не хватало.

Президент запаниковал «Ч-ч-что ты говоришь, Умекава-кун?», но я подумал, что хоть кто-то среди них нормальный взрослый. Реакция-то вполне нормальная. Любой чушью посчитает, если кто-то решит доверить идола непонятному продавцу книг.

— Я тоже хочу покончить со всем поскорее. Расскажите, в чём суть дела.

Наступила тишина. Похоже они не договорились, кто будет рассказывать, Умекава посмотрел на президента и Момосаку Котоми, а девушка взглянула на меня и захлопала губами.

В итоге разговор начал президент Аракава.

— Преследователь. И довольно неприятный.

Частое явление. Приносит письма сомнительного содержания на тридцать листов. При этом не в офис, а в гримёрную. Шастает возле дома, стоит на обочине и пялится на дверь. Может во сне сфотографировать и в сеть выложить. Может сценический костюм украсть, а потом исполосованный подсунуть.

— ... Почему в полицию не пошли? — спросил я, и президент бросил взгляд на Момосаку Котоми. Та опустила глаза. Да хоть кто-нибудь, говорите уже наконец. Я хочу вернуться в зал, закрыть кассу и занять сбором возвратных книг.

— Я много раз предлагал обратиться в полицию, — недовольно проговорил Умекава. — Но Котоми не хочет. Переживает, что её семью вмешают.

Тут наконец с болью заговорила девушка:

— Преследователь... Похоже знает моего отца. Он и в письме писал. Угрожал, что мой отец не самой хорошей работой занимается, и что он заявит в полицию... Потому я не хочу, чтобы там узнали.

Я уставился на неё.

Так со вчерашней встречи не поменялось ничего.

Она напуганная. Вся сжалась. Спина колесом, вся дрожит и всё что-то за живот держится.

— И всё? — холодно спросил я. Момосака Котоми вздрогнула:

— ... Да.

— Не самой хорошей работой?

— ... Он когда-то риелтором был, наполовину как якудза.

— Не думали, что он просто чушь рассказывает?

— ... Я спросила у мамы, всё правда, — голос девушки совсем поникшим стал.

— Переживаешь, что отца арестовать могут?

Она покачала головой:

— Нет, не из-за этого. Он много лет назад куда-то ушёл и больше не возвращался. Но если обратиться в полицию, про него станет известно в СМИ. И тогда проблемы будут ещё у мамы и старшего брата.

— Вы искали, кто сможет решить всё тихо, и старик Окетани направил вас ко мне.

— ... Да, — едва слышно ответила она, после чего снова стало тихо. Умекава нервно выстукивал ногой. Скорее всего закурить хочет. Адати с сияющими глазами смотрел на меня. Будто зритель, дожидающийся живого выступления любимого актёра. Президент Аракава со своей улыбочкой несколько раз кивал мне.

— Прошу, Мияути-тян. Вдруг с моей девочкой что-то случится. Возможно и другим достаться может, потому поймай преследователя. Понимаю, что в одиночку это непросто, но я заплачу, сколько пожелаешь.

— Отказываюсь, — выплюнул я и поднялся. Похоже получилось слишком резко, потому все удивлённо посмотрели на меня. — Я подумаю, чем смогу помочь, но моё отношение не поменяется.

— П-почему? — президент приподнялся. Из-за его веса на коробке остался филейный отпечаток. А я обратился не к нему, а к Момосаке Котоми:

— Ты что-то скрываешь. Не говоришь настоящую причину, почему не обращаешься в полицию. Я не дурак, чтобы чьи-то проблемы вот так разгребать. Прощайте.

На её лице появился шок, а потом стыд.

— ... П-почему?

— На лице всё написано. Как ты судорожно что-то обдумываешь. А вот говоришь очень уж спокойно. Дурака из меня сделать думала?

— Н-нет, п-подождите, Мията-тян... Котоми, это правда? — президент смотрел то на меня, то на неё. Умекава и Адати тоже хотели что-то сказать, но я ничего слушать не собирался и направился к двери.

Вернувшись в магазин, я сказал оставшейся на смене сотруднице, что даже если меня опять будут искать, чтобы она сказала, что я ушёл, а сам пошёл в рабочее помещение.

Настроение ни к чёрту. Заставили эту чушь выслушивать. И это при том, что у меня ещё работа осталась.

По факсу я отправил в издательство заказ. Можно было бы посмеяться, но в нашем бизнесе до сих пор пользуются факсом. Читатель может в один клик заказать в сети, а на следующий день уже всё получит, а вот книжному магазину как древнему ископаемому надо отправлять всё по листочку, а потом и ждать ещё больше недели. Хрен мы когда Амазон победил.

Есть ещё одна профессия, в которой чаще полагаются не на интернет, а на факс. Якудза. Почему-то электронной почте они не доверяют. Потому я отправил старику Окетани извинение по факсу. Простите, не могу помочь с просьбой директора Аракавы.

Закончив со всем, я развалился на столе.

Со вчерашнего дня одни проблемы. Я уже устал.

Одно спасение — карты отработанного времени. Йосимура-сан похоже уже ушла, в итоге мне повезло, и не пришлось ей сегодня ничего объяснять.

***Но вечер на этом не закончился.

Когда сутки сменились, я добрался до дома, принял душ, сел на кровать и стал просматривать страницу «Да Винчи», как вдруг ко мне позвонили.

Под лампой в коридоре стояла миниатюрная фигура в вязанной шапке, тёмно-синем пальто и сером шарфе. По неприкрытой части между шарфом и шапкой можно было различить лицо Момосаки Котоми.

— ... Э-это... Простите, — едва слышным голосом сказала она и замолчала. Я же схватил её за плечо и затащил в комнату, после чего закрыл дверь. Девушка от удивления вскрикнула, но если бы она оттуда говорила, мне бы это лишние проблемы предоставило, а если бы я её проигнорировал, вдруг бы она пошуметь решила. Оставалось лишь впустить.

Оставив её на татаки, я пошёл на кухню. Стал воду кипятить. Холодно же. Из бутылки я глотнул Лафпроейг. В кончики пальцев начала возвращаться кровь.

— Проходи. Не знаю, что тебе надо, но чаем напою.

Момосака Котоми сняла обувь и вошла в комнату, когда я как раз наливал кофе. И вторую чашку на стол поставил. Девушка тем временем боязливо осматривала комнату. Книги и журналы, которые не влезли в шкаф, лежали на полу, толком даже присесть некуда. Пришлось сложить Йосикаву Эйдзи и Йокомидзо Сейси, чтобы место организовать.

Девушка присела перед котатсу. Она сняла шапку и шарф, но всё ещё оставалась в пальто. Смотрела на кофе, от которого поднимался пар.

Зря я у менеджера визитку не взял.

Хотя конечно я не догадывался, что она ко мне придёт, так бы я с ним осторожно связался, и всё бы просто разрешилось. Но я просто выставил их, потому никаких контактов у меня не было.

Я взял свою кружку двумя руками и стал наблюдать за Момосакой Котоми. Длинные ресницы, щёки и носик пухленькие, сохранившие детскость острые губки.

Так-то впечатляюще. Роковая красотка. Вполне можно обмануться, подумав, что этот цветочек цветёт лишь для тебя. Поддаваясь этой иллюзии, люди сотнями раскупают диски и билеты на все эти рукопожатия, а кому моча в голову ударит, выясняют, где она живёт, воруют одежду и шлют мерзкие письма. Как по мне, все мерзкие.

Девушка подняла взгляд и поняла, что я на неё смотрю, после чего снова его опустила. Я подул на кружку.

— ... Откуда знаешь, где я живу?

— ... Э-это... Позвонила Окетани-сану, о-он рассказал.

Вот же болтливый старикашка. Эй, Момосака Котоми, ты вроде из шоу-бизнеса, может будешь осторожнее. Может не будешь звонить главарю якудза, чтобы узнать, где одинокий человек живёт.

— Президент и менеджер об этом знают?

Она замотала головой:

— ... Я сама решила прийти.

Ну да. Вряд ли они бы отпустили её одну посреди ночи к мужчине домой. Вчера ещё припёрлась, а потом сбежала, проблемная особа.

— Ну и чего тебе? — спросил я, думая, что веду себя как дурак. Время за полночь, а я домой незнакомую девушку впустил. И что мне теперь делать: выставить и спать лечь или завалить её, а потом уже лечь? А я тут ей кофе приготовил и разговоры вести собрался, о чём только думаю?

— Это... Простите... За то, что было, — всё ещё не поднимая голову, тихо заговорила она. — Но я не обманывала. Меня и правда донимает преследователь, и про отца тоже правда.

— Понял я, — безразлично сказал я. — Ты не из тех, кто умеет хорошо врать. Ты сказала правду. Но это не вся правда.

Она наконец посмотрела прямо на меня. Её большие глаза дрожали.

— Ты просто извиниться пришла? Так поздно?

— Президент сказал, что больше не стоит просить вас, раз вы не хотите... Но мне больше положиться не на кого. Потому я решила попросить ещё раз.

Я допил кофе. Похоже будет непростой разговор.

— Есть причина, по которой ты не можешь рассказать всё президенту и менеджеру. Если расскажешь, я выслушаю.

Она покраснела до ушей.

— ... Вы и правда всё поняли... Что у меня на лице написано, что я о чём-то напряжённо думаю...

Да я просто предположил. Даже если бы ошибся, мне ни холодно, ни жарко. И ты сама ко мне вчера одна пришла. Так делают, когда о чём-то другим говорить не хотят. И на складе она говорила только про очевидные причины.

... Хотя если расскажу, буду как дурак выглядеть, потому я молча кивнул.

— Преследователь несколько раз приходил домой, — начала говорить Момосака Котоми. — И в дом заходил. Я живу в старой квартире на первом этаже, потому это просто, но, это... Преследователь упал и поранился.

Я нахмурился. Вот такое уже нечасто бывает. Проникающие в дом преследователи не часто умудряются пострадать.

— Я вечером вернулась домой, а возле окна лежал незнакомый мне молодой парень. На голове у него была кровь. Я испугалась и закричала, а он заметил меня и сбежал через окно.

Проник через окно, поскользнулся, ударился головой и потерял сознание... Похоже так. Но кажется не всё так просто.

— А ещё я нашла сломанную фотокамеру. Она тоже была в крови, потому мне было страшно, но я проверила, что на ней, и там была целая куча снятых тайком снимков со мной, — похоже у неё собрался ком в горле. — И ещё. Я очень популярна в сети... Есть даже проблематичные фанаты, они иногда пытаются увязаться за мной после автограф-сессии, и тут как раз кто-то написал в блоге, что получил чем-то вроде дубинки...

— То есть кто-то наказывает преследователей?

— Да.

Так же лучше. Платить за охрану не надо, и в случае чего его просто арестуют... Хотя судя по её взгляду, шутка явно неуместная.

— Есть догадки, кто этот союзник справедливости?

После моего вопроса Момосака Котоми прикусила губу и слабо кивнула:

— ... Я думаю, что это братик.

— Твой брат?

— Да. Потому я хочу, чтобы вы его нашли и попросили прекратить. Это опасно и его могут схватить. Это и есть настоящая причина запроса.

— Думаешь, что это твой брат? Ну так скажи ему сама.

Девушка замотала головой. Кончики её волос расчертили серебристую дугу в темноте.

— Братик сильно поссорился с мамой и с тех пор домой не возвращался, ещё и на звонки не отвечает... Возле пострадавшего преследователя я нашла его бейсболку. В блоге пострадавший описал черты нападавшего, это точно братик.

— ... И всё?

Снова стало тихо.

Если да, то этого мало. Это его дом, потому в бейсболке там ничего странного. Да и слова из блога можно много к кому применить.

Вряд ли это всё.

Момосака Котоми подняла ноги в чёрных колготках и обхватила, проговорив:

— Это братик. Точно братик. Ведь он всегда меня защищал, — её слова стали более пылкими. — Братик всегда был рядом со мной. Он защищал меня от отца.

Защищал от отца.

Я ждал, что она ещё скажет. Но услышал лишь плач. Я пошёл на кухню и налил ещё кофе. Подогрев молоко, я принёс его девушке. Девчонка ещё, ей лучше такое пить.

Поставив две чашки на котатсу, я сел рядом с ней. Она прикрыла лицо руками и плакала.

— Давай дальше я сам предположу, — сказал я, а её плечи слегка вздрогнули. — Что думать, решать тебе... Я продавец в книжном магазине, потому просмотрел почти все журналы, в которых тебя печатали, я проверяю и глупые еженедельные журналы, и основную повестку. И меня привлекли два момента. Первое это то, что из всех «Красочных сестёр» только ты отказываешься сниматься в купальнике. Предполагают, что к тебе особое отношение и что тебя продают как идеал невинности, но факт в том, что остальные появлялись в купальниках, а ты — ни разу. А второе то, что ходят слухи, будто только у тебя отдельная раздевалка. Уж не знаю, правда ли это, но об этом пишут в журналах. Похоже между тобой и другими участницами есть разногласия, — тут я замолчал и отпил кофе. Слишком горячий, не пойму, то ли горький, то ли кислый. — Если это связано с тем, что делал с тобой отец, можешь ничего не говорить.

Момосака Котоми подняла голову. Влажными глазами она посмотрела на меня и тихо спросила:

— ... Как... Вы поняли?

— Сказал же, можешь не говорить.

Сказав это, я приложился к кружке.

Тут девушка внезапно встала на колени и сняла пальто. Потом она взялась за свитер и начала задирать, когда я остановил её, схватив.

— Показывать не обязательно, глупая!

Я навалился на её миниатюрное тело и снёс книги.

А ещё увидел.

На животе и груди у неё было множество шрамов.

Скорее всего её били ремнём, и от осознания этого мне стало нехорошо. Подкатила тошнота.

Безумие. Она странная. Мы ведь только вчера познакомились. Ненормально, что она вот так всё рассказывает. И причина просто дикая. Когда осознал это, сразу же понял, что мне нехорошо.

Я собрался слезть с неё, опираясь на стол, но видать неудачно, потому кружка с горячим кофе с шатающегося стола угодила мне на олимпийку. Было больно, так что я быстро снял одежду и принялся вытирать бок.

Затаив дыхание, она прикрыла рот и стала подниматься. Широко открытыми глазами она смотрела на мою грудь.

Там был тёмный шрам, будто решётку для жарки прижали.

— ... Это... — начала она и потеряла дар речи.

Я закинул грязную одежду в ванную и заскрипел зубами:

— Когда ещё пацаном был, часто с друзьями спорил, у кого больше шрамов. Подобралась у нас компания не из самых благополучных семей. То ещё зрелище.

Огибая горы книг, я подошёл к шкафу и стал искать одежду. Из-за того, что стиркой заниматься было лень, ни одной футболки найти не смог.

— ... Буквы... — проговорила Момосака Котоми. А я посмотрел на свой правый бок.

Там выделялись пять букв из алфавита.

— ... Когда злились, сами делали, — ответил я, продолжая рыться. — Просто бесило, когда папаша или родные творили всё, что хотели. Поверх нанесённых мы свои наносили. Уж не знаю, зачем. Так вот сопляки думают. Типа если сам себя поранишь, значит победил.

Рейдзи говорил, что раз такие дела, можно что-то написать.

Недзимаки нашёл что в англо-японском словаре.

А Кадзуки предложил написать название нашей банды.

Дизайн разработал Сюн.

Томоя стащил паяльник из офиса.

А я первым набил раскалённым паяльником. Чуя запах жареного мяса, мы вшестером объединились с помощью пяти букв.

Scars.

— ... Мой телохранитель Адати-сан говорил про название банды... Вот почему.

Я кивнул ей, наконец найдя внизу рубашку. Ткань приятно охладила обожжённую кожу.

— Мы со школы были вместе, и как-то оно к нам прицепилось. В итоге нам стало скучно избивать всякую мелюзгу. Толку в драке, если ты всё равно победишь. И Недзимаки тогда предложил. До умных вещей у нас всегда он додумывался. Он предложил заработать.

Втроём против десяти, заранее невыгодное условие. Дураки ставили против нас десятки тысяч йен. Вначале мы зарабатывали, но потом желающих поубавилось. И оно понятно.

Дальше мы стали помогать на чужих драках. Вначале тоже всё шло нормально, но потом к нам перестали обращаться. Вокруг нас драк происходить стало всё меньше. Предполагаю, что это связано с бизнесом, смысл бить морды мальчишкам, это же просто глупость. Как раз в это время мы закончили школу.

Среди ровесников мы были известны, и подумали, может это как-то пригодится. Вшестером росли в нищете и теперь были охочими до денег. Кадзуки поступил в самый дешёвый университет и придумал там бизнес-модель. Мы стали присматривать поближе к центру неприметный бар или игровой зал с маджонгом. Решили перейти в формат, ориентированный на молодёжь. Клуб или бар для девушек. И тут нам помешали жмоты из якудза. В итоге мы предложили крышевание. Мы (хотя это был отличный способ поупражняться) помогли разобраться с якудза, после чего смогли заиметь новых знакомых в новой сфере. Продюсерская компания, именно о ней уверенно заговорил Кадзуки. Тогда же нам уже поручили крупное дело. Умные якудза не делали из нас врагов, а предлагали поработать вместе. Потому чушь всё, что мы группировки разбивали. Кто будет кататься по всему Канто толпой в сотню человек, если это денег не приносит? «Шрамы» от начала и до конца состояли из нас шестерых, и действовали мы ради зарабатывания денег. Мы смогли узнать про бизнес и сферу развлечений. Тогда же я познакомился с президентом Аракавой. Нам постоянно подкидывали работу. Если были проблемы, с собой брали «шрамов».

В двадцать два я распустил «шрамов».

— ... Почему... Вы разошлись? — спросила Момосака Котоми.

— Я был занят в книжном магазине.

Её глаза округлились. Ну конечно.

— До этого я подрабатывал и был частью «шрамов». А когда стал менеджером, работы прибавилось. Пришлось бросить университет, какое-то время я мог заниматься магазином и бандой, но понял, что разом не потяну.

Её большие глаза захлопали.

— ... А, п-почему? Не понимаю. Ведь... У вас в группе всё хорошо шло. Вы зарабатывали деньги... У вас друзья были. Так почему?

Я почесал голову и вздохнул:

— Не понимаешь? Ну да, логично.

Когда я предложил разбежаться, понял это решение... Только Сюн. Остальные отреагировали как девушка сейчас.

Но мои слова были достаточно просты.

— Отличная была банда. А друзья лучшие. Весело было разбираться с проблемами, мы кучу денег заработали. Но работать в книжном магазине мне нравилось больше. Вот и всё. Больше я не занимался чужими проблемами.

Момосака Котоми снова была готова заплакать.

— ... Но... Что мне тогда делать?.. Мне не на кого больше положиться.

Я посмотрел на исторические книги под ногами, какое-то время я колебался. Сочувствие не сделает ни меня, никого счастливым. За тридцать лет своей жизни это я хорошо выучил. Знаю. Прекрасно понимаю.

Да что б меня.

Уже ведь всё решил. Просто затягивал.

— Но, — заговорил я. — Ненадолго можно вернуться к работе решалы.

Лицо плакавшей Котоми засияло. Будь я подростком, уже бы стал её фанатом.