Том 1 Глава 6

Меня разбудил какой-то громкий звук.

Поднимаясь, я снял с себя одеяло и спустил с дивана ноги. Я осмотрел гостиную. Из-за включенного света я не сразу заметил, но на улице всё ещё было темно.

Я ощутил запах масла.

— А, доброе утро.

С тарелкой из кухни вышла Котоми в школьной форме и фартуке. На стол она поставила жаренные яйца и тосты.

— Мияути-сан, будете есть?

Всё ещё с трудом соображая, я кивнул. Взглянув на телефон, я понял, что ещё только шесть тридцать утра. Даже четырёх часов не поспал.

— Ты всегда так рано встаёшь? — спросил я у не выглядевшей сонной Котоми.

— Я отвечаю за завтрак и обед, потому привыкла вставать радо, — улыбнулась девушка. — К тому же сегодня я иду в школу, так что надо встать пораньше и подготовиться.

Я откусил кусок тоста и налил кофе. Вроде вчера в холодильнике ничего не было, видать с самого утра сходила в круглосуточный в подвале и купила продукты. Позор мне, что даже не услышал, как она выходит. Никто посторонний проникнуть не мог?

— ... По поводу вчерашнего, — Котоми села напротив и посмотрела на меня. — Простите. Из-за меня вам пришлось прийти так поздно... И спасибо вам.

— Не переживай. Я включу всё в счёт президенту Аракаве.

Съёжившись, Котоми опустила взгляд и взяла в рот свой тост. Какое-то время только и было слышно сухое жевание.

— Спасибо, что честно сказали, — доев, сказала девушка.

— Что? — я посмотрел на неё.

— Про братика. Чтобы я посмотрела правде в лицо... Да. Братик не вернётся. И не защищает меня. Я должна справляться сама. Я понимаю. Понимаю, но почему-то... Так одиноко, — голос Котоми становился всё тише. — ... Я просто хочу, чтобы он вернулся. И почему так вышло?

— Кто написал это письмо? — я посмотрел на лежавшее на столе письмо. — Ты ведь тоже знаешь?

Котоми вздрогнула. Она крепче взяла чашку и точно выплюнула в кофе:

— ... Мияути-сан... Вы ведь тоже поняли?

— Конечно.

— Да. Я дура. Хотела верить. Что братик рядом... Но теперь придётся справляться самой.

У тебя есть президент и менеджер. Все стараются, чтобы защитить тебя. Я мог бы сказать это, но вместо этого продолжил копать.

— Твоя мать не переедет? Ты же предложила жить вместе?

Глаза Котоми стали влажными.

— Мама, она сказала, что останется там.

— Когда я спросил у неё, она сказала, что ты не хочешь переезжать из той старой квартиры. Она соврала.

— А?..

— Скажу прямо. Твоя мать что-то скрывает. Она проводила странные денежные операции. Её кто-то шантажирует. И не переезжает она потому, что с кем-то регулярно встречается в том доме.

Котоми слишком преувеличено замотала головой:

— Не знаю. Не знаю. Почему мама делает это?

— Если есть какие-то догадки, почему она может это делать, расскажи.

— Не знаю. Простите, — прерывая меня, ответила девушка и поднялась. Из шкафа она достала красное пальто и надела, потом обулась.

— Это, мне надо в школу, так что я пошла. Закройте дверь и бросьте ключ в ящик, — она оставила на столике в прихожей ключ и вышла. Оставшись один, я почесал голову.

Не только мать. Котоми тоже что-то скрывает. Бесит. Ты ведь сама попросила заняться этим.

Раздражённый я улёгся на диван и стал думать, при этом заснул. Когда очнулся и посмотрел на часы, было уже семь тридцать. Плохо. Собирался ведь сегодня в магазине поработать. Вернуть в Такаданобаба, приму душ, переоденусь и отправлюсь в Синдзюку, должен к восьми тридцати успеть.

Но что-то лень. Поехать так?

***На Сибуе я пересел на линию Яманотэ, и то ли к счастью, то ли нет, увидел там знакомую. В потоке офисных работников и школьников меня унесло к двери на другой стороне, и я чуть ли не обнял девушку, прижимая. Оказавшись в моих руках, она застонала. Знакомый голос, знакомая короткая стрижка, это была Йосимура-сан.

— Менеджер? — её глаза округлились. — Почему вы сели на Сибуе?

— Да так, — заговорил я. — Из-за работы дома не ночевал.

Она недовольно прищурилась и хмыкнула.

— Под утро на работу едете? В той же одежде, что и вчера...

Всё видит. От меня пахнет? Вроде зима же.

— Раз занимаетесь торговлей, вернитесь домой, помойтесь и переоденьтесь.

— Понял, — ответил я, обливаясь холодным потом. Если бы наткнулся на Йосимуру-сан на работе, она бы меня ещё сильнее отругала.

— По поводу рождественских подарков, запакованные образцы стоит выложить на полке вместе с рождественскими картами...

— Ты точно хочешь о работе в такой ситуации поговорить?

Мы прижимались друг к другу будто сэндвич, и я слышал её голос на уровне груди, а когда я отвечал, подбородком упирался ей в голову.

— Вас почти не бывает в магазине, потому раз выпала возможность поговорить, ей надо воспользоваться, — заявила Йосимура-сан. Так что пока ехали до Синдзюку, я был вынужден разговаривать с ней о рождественской распродаже.

— Менеджер, вы выглядите не выспавшимся, — она посмотрела прямо на меня.

— Вроде нет.

— Прекратите терпеть и скуку изображать. У вас на лице всё видно. Не знаю, что у вас там за работа, но вы точно не выспались.

Если скажу, что со старшеклассницей смотрел «Привидение», интересно, как она отреагирует, но пока здравомыслие ещё было при мне.

— И правда спать хочу. Голова ватная. Йосимура-сан, а вы Деми Мур в молодости напоминаете.

Она не улыбнулась и не разозлилась. Просто выглядела озадаченной. Скорее всего не знает, кто такая Деми Мур. В итоге шутка не дошла, сгнила и стала попахивать старостью.

— Не очень вас поняла, но лучше вернитесь домой и поспите часок. Утреннюю проверку я сама проведу.

— Ладно.

— Если будете шататься на работе, только всем проблем добавите, — она ткнула меня в грудь.

Поезд остановился, и пассажиры хлынули на платформу Синдзюку.

— Всё поняли, приходите к десяти! — обронила Йосимура-сан напоследок и растворилась в потоке. Я же держался за поручень, старался, чтобы меня не снесли, ждал, пока дверь закроется и тяжело вздыхал.

Она такая серьёзная, если бы я пришёл на работу к восьми тридцати, она бы накричала и велела поспать в кладовой. Потому последую её совету. Едва стоя на ногах из-за сонливости, я решил ехать Такаданобаба.

Менеджер Умекава пришёл в «Книжный магазин Кудзирадо» под вечер.

— Котоми записывается на студии в Синдзюку, это займёт много времени, потому я решил заскочить.

Мы переместились на второй этаж на склад, и он начал говорить, точно жалуясь.

— По поводу матери Котоми. Президент меня попросил, чтобы я узнал, не шантажируют ли её. И я спросил. А она ответила: «Что вы, конечно нет».

Старый енот подчинённого отправил. Хотя я сам скинул это на президента.

— Она молодец. Никакой истерики. Сказала, что её никто не шантажирует, а деньги нужны были для возврата долга. Я просил, не слышала ли она что-то об отце Котоми, а она чуть не расплакалась и сказала, что ничего не знает... Она точно что-то скрывает. И за что мне это?

— Спасибо, — я поклонился. Больше мне нечего было сказать.

— Я и президент хотели бы решить всё тихо. Ради будущего Котоми не хотелось бы привлекать полицию. Но похоже это становится невозможным. Интуиция мне подсказывает, что она знает, где её сын, и регулярно с ним общается. Скорее всего, она не покидает ту квартиру, потому что он иногда туда возвращается.

— Я тоже так считаю.

— У неё шрамы на руке. Вы же тоже заметили?

— Да. Увидел, когда встречался. Это порезы.

— Думаю, это домашнее насилие, её муж постарался. Он был жесток с Котоми, если делал такое с дочерью, то и с женой мог. Когда я приходил в последний раз, новых ран стало больше.

Я нахмурился.

— Уже полгода прошло. С тех пор, как они поссорились, и её сын ушёл из дома.

Умекава знает, когда Хирому сбежал из дома. Это было вечером на выходных в июне, Умекава и другие работники задержались в офисе Сибуи, и тут появилась Котоми. Сказала, что мать и брат сильно поругались, а она испугалась и убежала.

Умекава отправился в квартиру семьи Момосака, чтобы узнать, как дела, и увидел только Токие с пораненной рукой. С её слов в порыве гнева Хирому бросил в неё ножницы.

— Я и после с ней по работе виделся, и руки у неё всегда были перевязаны. И бинты появлялись на новых местах, ран становилось больше. Я подумал, что возможно это её сын так. Возвращается иногда, устраивает скандал, требует денег. Я и в этот раз спросил про сына, и она выглядела испуганной.

Я сомневался, стоит ли говорить про письмо с угрозой, но Котоми доверилась и рассказала только мне. Не могу я её предать.

— Значит её кто-то шантажирует? И возможно её сын член этой банды? Пришёл с дружками и стал доить собственную мать, вот уж и правда отброс. Да и она хороша, раз такие дела, могла бы обратиться в полицию, — злился Умекава. — Уж не знаю, защищает ли она сына или волнуется из-за положения Котоми, но если всё оставить как есть, всё может стать лишь хуже в том числе для Котоми... Эх, тут ещё Кохаку бы провести, будет неприятно, если всё в последнюю минуту случится, — искренне заговорил он. Меня это тоже смутило.

— Котоми-сан тоже пытается защитить своего брата, — сказал я. Тут ничего странного не было, я лично видел это, но так она не признавалась.

— Да, это тоже проблема, — вздохнул Умекава. — Жестокий отец ей и правда не нужен. Но мать она ни в чём не винит. Хотя у неё сотни тысяч заработанных ею денег забрали. Ну, она добрая девочка...

— Я только не пойму, в чём суть шантажа. Что там такого, чтобы миллион йен выпросить можно было за полгода. Насколько всё серьёзно?

— Покуда она не признаётся, что её шантажируют, мы не узнаем, — поник Умекава.

Полгода.

Да, всё полгода назад началось. Когда Хирому ушёл из дома. Тогда начался шантаж.

— И ведь всё началось с просьбы разобраться с преследователем, — заговорил совсем поникший Умекава. — А теперь речь о шантаже. Затянувшаяся просьба получилась, Мияути-сан.

— Теперь мы в одной лодке, — я пожал плечами. — Сейчас важнее разобраться не с преследователями, которых вообще неизвестно сколько может быть, а остановить шантаж. Раз речь идёт о шантажисте, пока не так важно, что скрывают Котоми-сан или её мать, — сказал я, и мужчина обречённо посмотрел на меня.

— Ну да... Отаку всегда были довольно грубыми людьми, но давайте без насилия, нет, хотя бы так, что если придётся обратиться в полицию, пусть имена Момосаки Котоми и Аракавы Продакшн не всплывают, понимаю, что это очень сложно, но прошу.

— Хорошо.

Прямо настоящий менеджер звезды. Это вызвало у меня усмешку.

Мы обменялись контактами и покинули склад. Проводив Умекаву, я не стал возвращаться в магазин, а прямо с лестницы достал телефон. Надо позвонить Атсуси.

— Можно попросить?

«Конечно! Сегодня?»

— Да. Хочу встретиться с бандой шантажистов, вот только прикрыть меня некому. А ты достаточно всего знаешь.

«Да. Но вам точно я подхожу, всё же это важная роль. С вами ведь всегда Рейдзи-сан был на потасовках...»

— Его я попросить не могу. И это не потасовка. Я просто хочу поговорить. Просто мне понадобится страховка.

«С вами точно всё хорошо будет, во время поездки в Гумму вы один против двух сотен дрались и победили».

Ничего в порядке не будет, потому и прошу. Кто вообще эти сказки про одного против двухсот придумывает?

— В общем полагаюсь на тебя, — спорить не хотелось, и я сказал лишь это.

«Понял, для меня это честь! Сюндзюку, верно, во сколько подъехать?»

— Спасибо, что согласился.

Я назвал место и время, после чего сунул телефон в карман и спустился по лестнице. Я собирался вернуться в магазин, когда краем глаза что-то увидел. У аварийного выхода соседнего здания. В тени прятался человек в тёмно-синей кепке.

Я ступил на асфальт. Услышав шаги, он поднялся.

Наши взгляды встретились. Это лицо я видел на выпускной фотографии. Дешёвая джинсовая одежда и кепка Сиэтл Маринерс на голове.

— Хирому! — закричал я, а он отвернулся и побежал. Его фигура растворилась в толпе на Ясукуни-дори, когда я, тяжело дыша, вышел на тротуар, его уже не было видно.

Я изучал людей под цветастыми вывесками, но тёмно-синюю бейсболку не увидел.

Сжав кулак, я стукнул себя по бедру.

Откуда он знает, где я работаю? Нет... Способов узнать много. Если он следил за Котоми, мог выйти и на меня. Но что он делал? Разведывал? Слышал мой разговор? Чёрт, если бы схватил, мог бы всё прояснить.

Вздохнув, я направился в магазин.

Сбежал и сбежал. Надо мыслить позитивно. Он снова приблизится. Раз один раз показался передо мной, покажется и второй.

Точно, Умекава говорил, что у Котоми в Синдзюку запись проходит. Может Хирому к ней пришёл?

Я написал Умекаве. «Видел Хирому, возможно покажется и вам, будьте осторожны, если увидите, постарайтесь схватит».

Когда вернулся, ко мне сразу же подлетел Онода.

— Менеджер. Это ведь менеджер Котомин был?

Я уставился на него. Кстати, он ведь видел её, когда она впервые в магазин пришла.

— У нас будет автограф-сессия, то есть книга определена? И руки жать будет, мы сотрудники, но билеты получить можем?

Я усмехнулся. Это была придуманная Умекавой отговорка.

— С книгой ещё ничего не решено. Пока ничего не ясно, — я осторожно подбирал слова, видя, как парня распирает от предвкушения. — И никому не проболтайся. Будет не только раздача автографов, но и возможность сфотографироваться.

— Понял! Но ведь уже всё решено, раз она уже дважды приходила сюда. Быстрее бы.

— Онода-кун, за работу, — холодно сказала подошедшая Йосимура-сан. Тот поджал шею и вернулся на кассу. Я продолжил заниматься товарами.

— Снова о работе? — помогая мне, тихо спросила девушка.

— Да. Но сегодня я не уйду рано, так что не переживайте.

— О чём переживать? Никто и не переживает, — она поджала губы.

— Надо смены на следующую неделю составить.

— Сказала же, что можно не переживать.

— Надо будет и вам подарок на рождество купить.

— Да не надо переживать! И хватит глупости говорить!

Она удалилась в дальнее помещение. Не стоит мне наверное с ней шутить. Или всё же стоит купить подарок?

***В «Книжном магазине Кудзирадо» напряжённые часы с десяти утра и до десяти вечера. Я как менеджер должен находиться от открытия и до закрытия. Хотя по картам у нас восемь часов. Можно сказать, что чёрная компания, но людей-то не хватает. А в последнее время я стал халтурить. Вот и сегодня закончил всё до закрытия. И в десять подошёл Атсуси.

— Прости, закончить с заказом надо было.

Закончив, я дал Атсуси купленную банку кофе.

— Не переживайте. Это я рано пришёл, — ответил он, взяв банку и сразу же выпив. — Так Наото-сан и правда менеджер книжного магазина. Я тут много раз мимо проходил, но вас не замечал, — парень посмотрел на ставни с названием магазина.

— Заглядывай. Хотя скидку... Вряд ли сделаю.

— Понял, буду закупаться в этом магазине.

Что-то мне теперь стыдно, что я забыл всё то, что он для меня сделал. И тут я увидел синяк на его щеке и задумался.

— Что за синяк? Кто врезал?

— А, это, — он смущённо улыбнулся, коснувшись щеки. — Это Рейдзи-сан.

Я нахмурился.

— За то, что мне помогаешь?

— Прямо он об этом не сказал. Всё хорошо, хоть Рейдзи-сан и разозлился, но ничего не сказал.

— ... Вот как.

Больше я ничего спрашивать не мог. И поблагодарить не мог. Если бы это стоило простой благодарности. Раз он зол, но ничего не сказал, значит моя просьба его не устраивает, но и мешать он не собирается. Вполне в духе Рейдзи.

— Так мы будем драться? — выпуская пар, он смотрел сияющими глазами.

— Ты меня вообще не слушал? Мне потасовки не нужны, я просто хочу поговорить. Но давай перед этим поедим. Как сказал Йосики, они всё равно допоздна пьют, потому время у нас есть.

— Хорошо. Сейчас холодно, так что как насчёт рамена, я тут хорошее заведение знаю.

— Хорошее — может и хорошее, но попадём ли мы туда в это время?

Болтая, мы шли по закоулкам в сторону станции. Но если подумать, это была ошибка. Надо было выйти на Ясукуни-дори и идти по людной улице.

Зайдя в тень неосвещенной улицы, я ощутил чьё-то присутствие вокруг. Кожей ощущал колкую враждебность.

— Атсуси!

Когда я закричал, парень встал спиной ко мне. Послышались шаги, и выскочили фигуры. В двух сантиментах от моей головы что-то промелькнуло. Я напряг локти и колени, резко ударив в беззащитный живот. Противник упал, при этом рвота угодила мне на плечо, дубинка тоже упала на асфальт. Некогда было проверять, потерял ли он сознание. Следующая фигура ударила правой рукой. Свет с дороги высветил кожаную куртку. Отступив, я сделал подсечку. Ещё один упал.

Во тьме разлетались голубые всполохи. Искры сыпались из дубин противников. Я испугался. Шокеры. Это не пистолеты с электродами, которые срабатывают при попадании, тут вся дубинка бьётся. Ещё и противников много. Я насчитал шестерых.

— Эй, Атсуси, беги...

Глухой звук прервал мои слова. Позади тело парня лишилось сил, облокотившись на меня, он упал. Я ощутил запах гари.

Меня накрыла тишина.

Шокер, который держал здоровяк, вырубивший Атсуси, обжигал воздух, но до меня никаких звуков не доходило. Я подобрался к нему поближе и ударил локтем в лицо, ощутив, как ломаю ему нос и зубы, но ощущение было такое, будто где-то вдалеке прозвучал гром.

Я знаю способ, как не проиграть в сражении. Принимать участие лишь в драках, в которых точно победишь, избегать тех драк, к которым не можешь приготовиться. Я всегда поступал именно так. Но есть случаи, когда победить нельзя, но и сбежать тоже.

Например сейчас.

Я не мог бросить Атсуси и сбежать. И унести я его не мог. Вариант мне оставался лишь один. Драться и тянуть время.

В такие моменты сознание замирает. Горячая кровь, бегущая по телу, боль от порезанной кожи, режущие уши крики противников, собственное дыхание, всё ощущается пустым. Ещё один с шокером приблизился, я не дал ему замахнуться, заставив сложиться ударом с ноги. Извергая слюну, он закричал в проулке. Ко мне подошёл следующий, а я схватил его за воротник и ударил лбом по носу.

Позади ещё кто-то подходил, не оборачиваясь, я ударил локтем. Поняв, что что-то сломал, я ощутил, как всё тело немеет.

А потом я уже был на земле, пачкал асфальт своей слюной. Чувство равновесия пропало, и я не мог понять, что лежу. Сил в теле не осталось.

Прозвучал смех и ругательства.

Тупая боль разлилась по спине. Меня ударили по лёгким, и я схаркнул кровь. Тёмная фигура перекрыла обзор, безумная волна боли разошлась фейерверком, я думал, голова оторвётся. Чтобы понять, что меня пнули по лицу, потребовалось время. Второй, третий раз. Нос горел, в горле я ощущал запах железа. Боль точно была не моя. Кажется где-то ниже я услышал свой стон, повернул голову и понял, что это голос Атсуси. Парень был в луже крови, а его пинали ногами трое типов.

— Куроива-сан.

Кто-то позвал, и я ощутил, как мне на спину наступили.

Приближались шаги. Мне резко подняли голову, и я увидел того, кто стоял передо мной. Он присел и посмотрел на меня. Это был молодой парень с выбритой правой стороной головы. Его глаза были налиты кровью.

— ... Это ты Мияути Наото? Из «Шрамов»? Да?

Липкий точно нагретая смола и опасный голос. «Это Куроива», — подумал я и посмотрел в его глаза.

— Ничего особенного ты из себя не представляешь, да? Эй, может скажешь чего? «Шрамы» же вроде как крутые должны быть.

Куроива поднялся и пнул меня в бок. Рёбра заскрипели, я не мог дышать.

— Будешь совать нос в чужие дела, до конца жизни будешь на пенсии по инвалидности в постели лежать... — он не договорил, когда зазвучала сирена. Все нападавшие перепугались. Куроива уставился в сторону тех, кто был у поворота в подворотню. — На что уставились! Убью нахрен!

— Куроива-сан, хреновы наши дела, это легавые, — сказал ещё кто-то. И я услышал отдаляющиеся шаги.

— Эй, Мияути, ещё раз сунешься, и точно убью, — отозвался в моей черепушке его голос.

Упираясь ногтями в асфальт, я приподнялся и пополз к Атсуси. У него из уха текла кровь. Скверно. Досталось сильнее, чем мне. Я слышал приближающиеся шаги. Кто-то вызвал скорую, а я тем временем погружался во тьму.