Том 8 Глава 147

273. Они ведь с детства знакомы!

Арнольд с лёгким раздражением прищурился, а Захад, поигрывая пальцами у подбородка, вновь посмотрел на Рише.

— Однако, Арнольд, — протянул он. — Неужели ты проводишь с невестой военные учения по собственному методу? Судя по её манерам, в ней чувствовалась некая... боевая закалка, будто она на поле боя тебя насмотрелась.

— Поле боя… вы имеете в виду, каким он бывает в бою? — уточнила Рише, чуть склонив голову.

— О, заинтересовалась?

Захад, опершись щекой на кулак, одарил её тем самым озорным взглядом, каким обычно сопровождаются лучшие байки на пирах.

— Самое интересное случилось три года назад, во время той самой войны.

Три года назад… тогда Арнольду было лет шестнадцать.

В ту пору Захад ещё был наследным принцем — его отец, король, был жив.

— Я вёл небольшой отряд придворной гвардии на помощь союзному королевству, оказавшемуся в осаде. Даже зная, что это ловушка Эльдилиора, я не мог бросить друзей.

Такой истории я в прошлой жизни, когда была торговкой, от Захада не слышала…

— Эльдилиор… Это же то государство, что было уничтожено Галькхайном в последней войне, не так ли? — уточнила она.

— Верно, — кивнул Захад. — Сейчас это территория Галькхайна, место, где торгуют с Халил-Рашей.

— Мы встретились с союзным королём, но, как и ожидалось, нас тут же окружили. И всё же это был шанс — я собирался атаковать и убрать вражеского генерала… пока он не появился.

Взгляд Захада стал куда живее — и направился прямо на Арнольда.

— Он пришёл один. Прямо в наш лагерь.

Рише моргнула и в изумлении посмотрела на Арнольда.

— Принц Арнольд?.. Один?

— Ты, помнишь, что тогда сказал, Арнольд?

Тот, очевидно, помнил, но отвечать не спешил. Лишь отмахнулся с показным равнодушием:

— У тебя, видимо, полно свободного времени, раз копаешься в прошлом.

— С той же невозмутимостью, как и сейчас, он спокойно произнёс:

„Я принёс карту с расположением лагеря противника, мест засады и всех особенностей местности. Перекройте течение реки на одну ночь — с технологией водоконтроля Халил-Раши это вполне возможно. А с рассветом, по условному сигналу, смойте войско Эльдилиора течением“.

Захад со смешком прищурился, наслаждаясь воспоминаниями:

„А потом — ты и я лично выходим и добиваем вражеского командира.“

Битва, начавшаяся в тот день, завершилась полным поражением армии Эльдилиора.

Одна из многих сражений той войны… но кто бы мог подумать, что Арнольд и Захад тогда сражались вместе.

Арнольд наверняка всё просчитал заранее.

Он понимал, что Захад не бросит союзников. Понимал, что это ловушка. Знал о частых наводнениях в Халил-Раше, о том, что войска занимаются экстренным регулированием рек, а солдаты умеют управлять течением.

Захад оказался в ловушке — но именно это стало ключом к победе. Всё — и Халил-Раша, и Эльдилиор — было у Арнольда на ладони.

От осознания этого Рише непроизвольно сглотнула.

Он точно всё знал. И доверял Захаду… или даже больше — верил в него.

Именно потому, без колебаний, выбрал его в союзники.

— Слушай, Арнольд, разве тогда не было дождя за день до битвы?

— За два. Если собираешься болтать чушь, закрой рот.

— Вот она, наша встреча спустя два года! И ты всё тот же. Хотя, пожалуй, в чём-то изменился…

Рише наблюдала за ними с каким-то новым чувством.

Так странно видеть кого-то, кто называет принца Арнольда просто по имени.

С таким спокойствием рядом с ним мог держаться только Захад.

— Вы, правда, давно знакомы, да? С самого детства?

Но Арнольд тут же парировал:

— Мы чужие люди.

— Ха! Но ведь ты не со многими позволяешь себе такие шутки, верно?

Наверное, Арнольд и вправду не считает Захада «другом детства».

Рише не стала озвучивать догадку, лишь вежливо улыбнулась. И всё же, глядя на них сейчас, было ясно: Захад — самый настоящий старый друг.

Хотя я слышала, что принц Арнольд и Захад были знакомы, никто не упомянул, что они знали друг друга с самого детства. Почему же он мне об этом не рассказал? Но...

Слушая их разговор, Рише чуть опустила взгляд.

Захад без сомнения знает о принце Арнольде нечто важное. А может быть… скоро узнает.

Стоит только оглянуться назад — в памяти всплывает тот разговор, в котором, как теперь стало ясно, речь шла именно об Арнольде.

Это произошло спустя чуть больше года после знакомства Рише с Захадом.

— Правда, что ты распускаешь гарем, Захад?

Когда Рише прибыла в Халил-Рашу, она сидела в зале для почётных гостей дворца, построенного в традиционном стиле, на длинной кушетке, обитой яркой тканью.

— Что ж, ты уже об этом знаешь? Как и ожидалось от моей лучшей торговки — слухи тебя находят быстро.

— Надо бы только Захаду не рассказывать, что слуга Рашид, поведавший мне эту новость, назвал меня «демоницей, что погубит Халил-Рашу»...

Сидя напротив, Захад пожал плечами и сделал глоток из бутылки, которую Рише привезла в подарок.

Все эти вина были дешёвыми напитками, купленными в разных странах. Захад — человек с весьма необычными вкусами, предпочитавший пить именно то, что доступно простым людям.

— Правда, — кивнул он. — Потому что этот дворец слишком тесен.

— Самый большой дворец в пустыне, и всё равно тесен — его гарем?

Захад, уже не как король, а как друг, легко поднёс к губам бокал с вином, которое Рише привезла с заботой.

— В том гареме есть камень, который я намерен однажды туда поместить. Если положить туда хоть один лишний, он не уместится.

Он улыбнулся лукаво, с каким-то небрежным, но аристократичным изяществом, и залпом допил вино. А потом, чуть прищурив глаза, добавил:

— Насколько мне известно, он — самый прекрасный.

Захад часто использовал в речи метафоры с драгоценными камнями. Рише тихонько усмехнулась, прижав ладони к чаше с вином.

— Ты и вправду любишь драгоценности.

— Обожаю. И ради них я без сожаления разрушу даже весь гарем.

Слуги рассказывали Рише, что всех девушек, претендующих на роль жён, отпустят с несметными богатствами. По сути, Захад сам добровольно расстанется с драгоценностями — так почему он так говорит? Она склонила голову и заметила:

— Но отказ от такой традиции — серьёзное решение. Даже если иметь несколько жён — не редкость, сама идея гарема, где женщины изолированы, уникальна именно для Халил-Раши.

— Я знаю ещё одно такое место.

— Правда. Хотя теперь этот гарем уже опустел… Впрочем.

Что именно тогда имел в виду Захад, Рише поняла лишь теперь — после семи жизней и бесчисленных повторений. Но он сказал это:

— Интересно, что собирается сделать сапфир, рождённый в тех стенах…

Теперь, после стольких жизней, я наконец поняла, о чём шла речь. Захад тогда говорил о Галькхайне.

Если бы в этой, седьмой жизни, Рише не услышала историю императора от самого Арнольда, она бы так и не догадалась.

Отец Арнольда, нынешний император, держал женщин, отданных в качестве заложниц после поражения их стран, в башне, соединённой с основным замком — по сути, это и был гарем.

Сейчас, кроме его нынешней супруги, все они уже мертвы.

Сапфир, о котором тогда говорил Захад, скорее всего — сам принц Арнольд с его синими глазами. Если так, то это значит, что уже за год до того Захад знал то, чего ещё никто в мире не знал.

Рише медленно посмотрела Захаду прямо в глаза.

— О том, что принц Арнольд, ещё до отцеубийства, зреет в своём замысле.

В этом Рише уже не сомневалась.

А значит, у Захада, возможно, уже сейчас есть важная информация. И даже если пока у него ничего нет, сблизившись с ним, Рише, быть может, сумеет склонить его на свою сторону.

Информация, которой Захад обладает сейчас — или может обладать в будущем, — может оказаться решающей, если Рише действительно хочет предотвратить войну, затеянную Арнольдом.

Я хочу поговорить с ним. С Захадом. Но так, чтобы Арнольд ни о чём не догадался… только наедине.

Но возможно ли это — скрыться от острого взгляда Арнольда?

Я — невеста, у которой вот-вот состоится свадьба. Мне ни в коем случае нельзя оказаться наедине с другим мужчиной — это было бы недопустимо.

А потому… всё это становится куда сложнее.