— Я рад, что ты примешь участие в этом путешествии, юная Эрнас.

Слишком долго ты несла бремя ответственности, взрослея с мыслью о других.

Но чтобы обрести истинную силу, нужно уметь быть эгоистичной, когда это необходимо, — сказал Легайн.Он достал из своего кармана пространственного хранилища небольшую деревянную коробку, в которой лежали четыре значка размером с пуговицу.— Я лишь одалживаю их вам, так что по возвращении жду обратно, — он прикрепил по одному значку к воротникам Тисты и Флории, а два оставшихся передал Литу.— Помни, гибрид считается за двоих, — Легайн взглянул на Филу, но подмигнул Литу.— Что за... — все трое схватились за головы от внезапной резкой боли, рухнув на колени.— Ну наконец-то.

Ты что, постарел? Или снова растекался мыслями? — презрительно произнёс Фенагар, Левиафан.Его змеевидное тело не имело конечностей и было покрыто белоснежной чешуёй.

По размерам он не уступал Легайну.

Океанические синие глаза пылали яростью.На голове Фенагара сияли золотые изогнутые рога, похожие на рыболовные крючки, а из висков торчали ещё два массивных рога, придавая Левиафану демонический вид.Из портала повеяло морским ветром, несущим ярость шторма.

Только присутствие Легайна удерживало бурю: его сердце заглушало гром, а дыхание — ветер.— Как всегда, ты ошибаешься, Фенагар.

Я просто хотел убедиться, что эти бедняги не умрут от чумы, которую вызвала твоя некомпетентность, и не сойдут с ума от вашего убогого языка, — ответил Легайн.Пока Хранители обменивались язвительными репликами, Лит заметил за спиной Фенагара пару фигур.— Долго они будут спорить? И кто эти двое? — спросил он Филу.

Та посмотрела на Тирис.— Пока не надоест.

А те двое — ваши проводники по ту сторону океана.

Только Хранители способны открывать варпы на такие расстояния, и лишь у Совета есть средства связи с ними, — ответила она.— Совет не один? — Тиста вздрогнула от этой мысли.— Каждый континент имеет свой Совет и своих Хранителей, — кивнула Тирис.— Пробуждённые стараются всё упростить и заботятся только о тех землях, где могут реально действовать.

У каждого континента — свои обычаи и языки, и путешествия между ними весьма затруднительны.— Тогда почему отправляют именно меня? — спросил Лит, и на этот раз ответила Фалюэль.— Потому что, кем бы ты ни оказался, ты — гибрид.

Логично предположить, что к двадцати годам тебе придётся выбрать одну из трёх своих природ.— Скоро тебе девятнадцать, и я хочу, чтобы ты лично познакомился с образом жизни Зверей.

На Гарлене это заняло бы слишком много времени: здесь слишком мало представителей нашей расы.— А на Джиэре чума затронула только людей, и Звери сумели не просто выжить, но и основать собственную страну.

Я хочу, чтобы ты пожил среди них, как один из них.Эта забота тронула Лита.

Даже в своей паранойе он всегда предполагал, что либо его жизненные силы сольются, либо он останется человеком.

А Гидра предусмотрела и провал, и шанс, давая ему понять: у него есть выбор.— Я плохо разбираюсь в Мерзостях, кроме того, как с ними сражаться.

Но, думаю, если ты попросишь Ксенагрош, она с радостью проведёт для тебя экскурсию, — добавила Фалюэль.В логове воцарилась тишина.— Я слышал о твоей потерянной дочери, Легайн, — усмехнулся Фенагар, наслаждаясь тем, как упоминание имени причиняет Дракону боль.— Ты подвёл её, и неудивительно, что теперь отправляешь ко мне одного из своих детёнышей.

Я уж позабочусь о нём — лучше, чем ты когда-либо мог.

— Я рад, что ты примешь участие в этом путешествии, юная Эрнас.

Слишком долго ты несла бремя ответственности, взрослея с мыслью о других.

Но чтобы обрести истинную силу, нужно уметь быть эгоистичной, когда это необходимо, — сказал Легайн.

Он достал из своего кармана пространственного хранилища небольшую деревянную коробку, в которой лежали четыре значка размером с пуговицу.

— Я лишь одалживаю их вам, так что по возвращении жду обратно, — он прикрепил по одному значку к воротникам Тисты и Флории, а два оставшихся передал Литу.

— Помни, гибрид считается за двоих, — Легайн взглянул на Филу, но подмигнул Литу.

— Что за... — все трое схватились за головы от внезапной резкой боли, рухнув на колени.

— Ну наконец-то.

Ты что, постарел? Или снова растекался мыслями? — презрительно произнёс Фенагар, Левиафан.

Его змеевидное тело не имело конечностей и было покрыто белоснежной чешуёй.

По размерам он не уступал Легайну.

Океанические синие глаза пылали яростью.

На голове Фенагара сияли золотые изогнутые рога, похожие на рыболовные крючки, а из висков торчали ещё два массивных рога, придавая Левиафану демонический вид.

Из портала повеяло морским ветром, несущим ярость шторма.

Только присутствие Легайна удерживало бурю: его сердце заглушало гром, а дыхание — ветер.

— Как всегда, ты ошибаешься, Фенагар.

Я просто хотел убедиться, что эти бедняги не умрут от чумы, которую вызвала твоя некомпетентность, и не сойдут с ума от вашего убогого языка, — ответил Легайн.

Пока Хранители обменивались язвительными репликами, Лит заметил за спиной Фенагара пару фигур.

— Долго они будут спорить? И кто эти двое? — спросил он Филу.

Та посмотрела на Тирис.

— Пока не надоест.

А те двое — ваши проводники по ту сторону океана.

Только Хранители способны открывать варпы на такие расстояния, и лишь у Совета есть средства связи с ними, — ответила она.

— Совет не один? — Тиста вздрогнула от этой мысли.

— Каждый континент имеет свой Совет и своих Хранителей, — кивнула Тирис.

— Пробуждённые стараются всё упростить и заботятся только о тех землях, где могут реально действовать.

У каждого континента — свои обычаи и языки, и путешествия между ними весьма затруднительны.

— Тогда почему отправляют именно меня? — спросил Лит, и на этот раз ответила Фалюэль.

— Потому что, кем бы ты ни оказался, ты — гибрид.

Логично предположить, что к двадцати годам тебе придётся выбрать одну из трёх своих природ.

— Скоро тебе девятнадцать, и я хочу, чтобы ты лично познакомился с образом жизни Зверей.

На Гарлене это заняло бы слишком много времени: здесь слишком мало представителей нашей расы.

— А на Джиэре чума затронула только людей, и Звери сумели не просто выжить, но и основать собственную страну.

Я хочу, чтобы ты пожил среди них, как один из них.

Эта забота тронула Лита.

Даже в своей паранойе он всегда предполагал, что либо его жизненные силы сольются, либо он останется человеком.

А Гидра предусмотрела и провал, и шанс, давая ему понять: у него есть выбор.

— Я плохо разбираюсь в Мерзостях, кроме того, как с ними сражаться.

Но, думаю, если ты попросишь Ксенагрош, она с радостью проведёт для тебя экскурсию, — добавила Фалюэль.

В логове воцарилась тишина.

— Я слышал о твоей потерянной дочери, Легайн, — усмехнулся Фенагар, наслаждаясь тем, как упоминание имени причиняет Дракону боль.

— Ты подвёл её, и неудивительно, что теперь отправляешь ко мне одного из своих детёнышей.

Я уж позабочусь о нём — лучше, чем ты когда-либо мог.