— Если Мерзости вступят в бой на стороне Королевства, у Роялов не останется возможности отрицать сотрудничество.

Связь с одними из самых разыскиваемых массовых убийц станет достоянием общественности.— В таком случае семьи, у которых есть счёты с Элдричами, либо переметнутся к Труде, либо отзовут свою поддержку Короне.

Мы не можем себе этого позволить, — сказала Ксенагрош.— Хуже всего, что у остальных гибридов дела идут не лучше, — вздохнул Киган. — Секретность всегда была сильной стороной нежити, а после того, как мы сорвали им планы, а затем и Мелн, они повысили меры предосторожности.— К тому же, на этот раз мы не можем «выйти на деньги», чтобы найти базу.

Потому что денег в этом нет.

Иными словами, нам крышка.— Мы не можем оставаться здесь дольше нескольких дней, — Ксенагрош мерила комнату шагами. — Сейчас, когда все силы на передовой, Организация была вынуждена приостановить работу по всему Гарлену.— Без нас чёрный рынок остановился.

А без чёрного рынка нет денег на эксперименты Папы.

И нет средств, чтобы продолжать эту чёртову войну.Она опустилась на роскошную кровать с балдахином, с того дня остававшуюся нетронутой, и устало обхватила голову руками.— Боги, вот бы Байтра была здесь.

Ей бы понравилось это место, вечеринки… Пусть мы были бы в той же заднице, но с ней я хотя бы ощущала бы себя на каникулах.— Мне тоже, — сказал Киган, и глаза Ксенагрош изумлённо расширились. — Она и этот парень, Тесей, — лучшие из нас.

Никогда не перестану благодарить тебя за то, что привела их в нашу семью.

Когда я рядом с ними — почти забываю, кто я и что сделал.Стать гибридом значило избавиться от голода, терзающего все виды Мерзостей.

Это приносило облегчение, но также делало невозможным забыть свою вину.Века резни сделали их нечувствительными, и совесть, если и осталась, напоминала шёпот на ветру.Все древние Мерзости забывали о жертвах через считаные минуты.

Единственная причина, по которой они помнили некоторых — это трофеи, добытые у убитых.Но ни один из гибридов не мог простить себе первую бойню.

Ту, что случалась сразу после превращения в Мерзость, когда совесть ещё жила, а рядом были те, кто дорог.Семья.

Именно они становились первыми жертвами — и оставляли в душе шрам, который лишь голод мог заглушить.

В случае Кигана всё было ещё хуже.Он был Перворождённым Салаарк, и его ядро разрушилось во время подготовки к вступлению в Гнездо.

Даже Элдричи презирали его за это.

Но больше всех Киган ненавидел самого себя.Между гибридами повисло неловкое молчание.

За пределами работы им было не о чём говорить.

А охота на эту ночь уже завершилась, до рассвета оставалось ещё несколько часов.Из-за комендантского часа на улицах не было ни одного раба.

Нарушение военного положения грозило допросами и тюрьмой.

Члены Дворов Нежити не стали бы так рисковать без крайней нужды.

А такие удобные моменты бывают лишь в балладах.Оба замолкли, погрузившись в собственные мысли.Зорет мысленно прокручивала в голове все места, куда ещё хотела бы съездить со своей женой.

А перед глазами Кигана снова и снова вставал образ его брата и всех, кто пытался помочь ему в момент Превращения.Юные и старшие Фениксы погибли от рук младенца-Мерзости, потому что думали не о себе, а о нём.

Это была фатальная ошибка — и последняя.Эхо их предсмертных криков, лица детей, называвших его дядей, и звериная радость, которую он тогда ощутил, вызывали чёрные слёзы, текущие из его глаз.Когда амулеты Совета привлекли их внимание, Киган вышел из оцепенения первым и успел вытереть слёзы до того, как Ксенагрош что-либо заметила.

Но вызов был не от Мастера и не от Совета.Сама Императрица звонила им.— Вы ещё в апартаментах? — голос Милеи не таил неприязни к Мерзостям.Став правительницей Империи, она убила не один десяток таких существ и не раз чуть не погибла сама.

Она терпела гибридов в Совете и на своей территории только как необходимое зло.

Но зло.— Да.

А что? — спросил Киган, и Императрица немедленно прервала связь.— Какая вежливая же…В центре комнаты вспыхнули Духовные Ступени, миновав множество защитных слоёв и не вызвав ни одного из множества сигналов тревоги, установленных гибридами.Их взгляды встретились, и на мгновение между ними возникло понимание.Даже в гибридной форме они оставались Мерзостями — без связи с энергией мира и без Видения Жизни.

А значит, могли быть застигнуты врасплох даже простейшим пространственным заклинанием.Они скрипнули зубами, осознавая, что Магическая Императрица не только показала своё превосходство, но и воспользовалась случаем, чтобы проверить их защиту.Элдричи были слишком стары и умны, чтобы обижаться на поражение.

Им хватило секунды, чтобы признать его — и учиться на ошибках.Ксенагрош активировала Драконьи Глаза, чтобы изучить заклинание Милеи и понять, как та обошла массивы.А Киган протянул руку к Ступеням и поглотил часть их энергии.

Магия Духа слилась с его потоком маны, позволив ему частично Пробудить ядра.

Это было болезненно — но стоило того.На миг Киган смог использовать Видение Жизни через глаза Балора и увидеть Могар так, как это могли лишь Фоморы Глемоса.

В нём самом было так много силы и нереализованного потенциала, что даже Хранители казались малыми.Его двойные ядра сжались от боли, неспособные удержать чужую энергию, за исключением моментов, когда они частично перекрывались.

Его жизненные силы искажались, пытаясь — и не справляясь — адаптироваться к этому потоку.Но посреди этой агонии Феникс-Балор увидел, где и как именно нужно изменить своё тело.Если бы глаза Ксенагрош могли говорить, они бы отчитали Кигана за безумие.

Стоило бы ему пропустить слишком много магии или потерять контроль над спазмами — и он погиб бы, как любой представитель Падших рас, пытающийся Пробудиться.А если бы глаза Кигана могли ответить — они бы велели ей не лезть не в своё дело.

Стабильный источник Магии Духа — слишком редкая возможность.

Магия Вастора была заражена Хаосом его Элдричной сущности и не подходила для экспериментов.

— Если Мерзости вступят в бой на стороне Королевства, у Роялов не останется возможности отрицать сотрудничество.

Связь с одними из самых разыскиваемых массовых убийц станет достоянием общественности.

— В таком случае семьи, у которых есть счёты с Элдричами, либо переметнутся к Труде, либо отзовут свою поддержку Короне.

Мы не можем себе этого позволить, — сказала Ксенагрош.

— Хуже всего, что у остальных гибридов дела идут не лучше, — вздохнул Киган. — Секретность всегда была сильной стороной нежити, а после того, как мы сорвали им планы, а затем и Мелн, они повысили меры предосторожности.

— К тому же, на этот раз мы не можем «выйти на деньги», чтобы найти базу.

Потому что денег в этом нет.

Иными словами, нам крышка.

— Мы не можем оставаться здесь дольше нескольких дней, — Ксенагрош мерила комнату шагами. — Сейчас, когда все силы на передовой, Организация была вынуждена приостановить работу по всему Гарлену.

— Без нас чёрный рынок остановился.

А без чёрного рынка нет денег на эксперименты Папы.

И нет средств, чтобы продолжать эту чёртову войну.

Она опустилась на роскошную кровать с балдахином, с того дня остававшуюся нетронутой, и устало обхватила голову руками.

— Боги, вот бы Байтра была здесь.

Ей бы понравилось это место, вечеринки… Пусть мы были бы в той же заднице, но с ней я хотя бы ощущала бы себя на каникулах.

— Мне тоже, — сказал Киган, и глаза Ксенагрош изумлённо расширились. — Она и этот парень, Тесей, — лучшие из нас.

Никогда не перестану благодарить тебя за то, что привела их в нашу семью.

Когда я рядом с ними — почти забываю, кто я и что сделал.

Стать гибридом значило избавиться от голода, терзающего все виды Мерзостей.

Это приносило облегчение, но также делало невозможным забыть свою вину.

Века резни сделали их нечувствительными, и совесть, если и осталась, напоминала шёпот на ветру.

Все древние Мерзости забывали о жертвах через считаные минуты.

Единственная причина, по которой они помнили некоторых — это трофеи, добытые у убитых.

Но ни один из гибридов не мог простить себе первую бойню.

Ту, что случалась сразу после превращения в Мерзость, когда совесть ещё жила, а рядом были те, кто дорог.

Именно они становились первыми жертвами — и оставляли в душе шрам, который лишь голод мог заглушить.

В случае Кигана всё было ещё хуже.

Он был Перворождённым Салаарк, и его ядро разрушилось во время подготовки к вступлению в Гнездо.

Даже Элдричи презирали его за это.

Но больше всех Киган ненавидел самого себя.

Между гибридами повисло неловкое молчание.

За пределами работы им было не о чём говорить.

А охота на эту ночь уже завершилась, до рассвета оставалось ещё несколько часов.

Из-за комендантского часа на улицах не было ни одного раба.

Нарушение военного положения грозило допросами и тюрьмой.

Члены Дворов Нежити не стали бы так рисковать без крайней нужды.

А такие удобные моменты бывают лишь в балладах.

Оба замолкли, погрузившись в собственные мысли.

Зорет мысленно прокручивала в голове все места, куда ещё хотела бы съездить со своей женой.

А перед глазами Кигана снова и снова вставал образ его брата и всех, кто пытался помочь ему в момент Превращения.

Юные и старшие Фениксы погибли от рук младенца-Мерзости, потому что думали не о себе, а о нём.

Это была фатальная ошибка — и последняя.

Эхо их предсмертных криков, лица детей, называвших его дядей, и звериная радость, которую он тогда ощутил, вызывали чёрные слёзы, текущие из его глаз.

Когда амулеты Совета привлекли их внимание, Киган вышел из оцепенения первым и успел вытереть слёзы до того, как Ксенагрош что-либо заметила.

Но вызов был не от Мастера и не от Совета.

Сама Императрица звонила им.

— Вы ещё в апартаментах? — голос Милеи не таил неприязни к Мерзостям.

Став правительницей Империи, она убила не один десяток таких существ и не раз чуть не погибла сама.

Она терпела гибридов в Совете и на своей территории только как необходимое зло.

А что? — спросил Киган, и Императрица немедленно прервала связь.

— Какая вежливая же…

В центре комнаты вспыхнули Духовные Ступени, миновав множество защитных слоёв и не вызвав ни одного из множества сигналов тревоги, установленных гибридами.

Их взгляды встретились, и на мгновение между ними возникло понимание.

Даже в гибридной форме они оставались Мерзостями — без связи с энергией мира и без Видения Жизни.

А значит, могли быть застигнуты врасплох даже простейшим пространственным заклинанием.

Они скрипнули зубами, осознавая, что Магическая Императрица не только показала своё превосходство, но и воспользовалась случаем, чтобы проверить их защиту.

Элдричи были слишком стары и умны, чтобы обижаться на поражение.

Им хватило секунды, чтобы признать его — и учиться на ошибках.

Ксенагрош активировала Драконьи Глаза, чтобы изучить заклинание Милеи и понять, как та обошла массивы.

А Киган протянул руку к Ступеням и поглотил часть их энергии.

Магия Духа слилась с его потоком маны, позволив ему частично Пробудить ядра.

Это было болезненно — но стоило того.

На миг Киган смог использовать Видение Жизни через глаза Балора и увидеть Могар так, как это могли лишь Фоморы Глемоса.

В нём самом было так много силы и нереализованного потенциала, что даже Хранители казались малыми.

Его двойные ядра сжались от боли, неспособные удержать чужую энергию, за исключением моментов, когда они частично перекрывались.

Его жизненные силы искажались, пытаясь — и не справляясь — адаптироваться к этому потоку.

Но посреди этой агонии Феникс-Балор увидел, где и как именно нужно изменить своё тело.

Если бы глаза Ксенагрош могли говорить, они бы отчитали Кигана за безумие.

Стоило бы ему пропустить слишком много магии или потерять контроль над спазмами — и он погиб бы, как любой представитель Падших рас, пытающийся Пробудиться.

А если бы глаза Кигана могли ответить — они бы велели ей не лезть не в своё дело.

Стабильный источник Магии Духа — слишком редкая возможность.

Магия Вастора была заражена Хаосом его Элдричной сущности и не подходила для экспериментов.