— Ты точно не пострадала, милая? — Элина похлопала Солус по рукам, груди и лицу, проверяя на наличие ран или признаков истощения.— Да, мам.

Я ведь пропала всего на одну ночь, а не на месяц! — Раньше, когда она была заперта в кольце и наблюдала, как Элина осматривает Лита, это казалось ей чем-то милым.[Теперь я понимаю, — подумала Солус. — Иметь любящую маму — не просто мило, это бесценно.]Когда Лит закончил с Элизией, Элина занялась им, заставив сына закатить глаза.— Не смей закатывать на меня глаза, юноша.

Ты подверг свою жизнь опасности, а я твоя мать и имею полное право волноваться.

Не нравится — выбирай себе профессию поспокойнее.Отец всех драконов был одет в чёрный мундир дворецкого и выглядел как человек-альбинос лет тридцати пяти: рост 1,75 метра, белые волосы и кожа.

Его глаза были фиолетовыми, с вертикальным зрачком.На некоторых участках тела кожа переходила в чешую, создавая иллюзию татуировок.— Можешь заглушить нас? — спросил Рааз.— Конечно, — Легайн взмахнул пальцем, и изо рта Рааза перестали доноситься звуки.— Что-нибудь ещё?Заметив самодовольную ухмылку Хранителя и насмешливый тон, Рааз решил воспользоваться моментом и высказать Легайну всё, что он думает о нём и его дурацких проделках.— Святая Мать! — воскликнул Легайн.— Не верю, что ты целуешь свою жену с таким языком.Жестокая ухмылка появилась на лице Рааза, когда он продолжил ещё более сочными выражениями, заставляя даже бледную кожу Хранителя налиться краской.— Что он говорит? — спросил Лит.

В отличие от Лорда Мудрости, он не умел читать по губам.— Ни за что не повторю это при детях, — ответил Легайн.— И при взрослых — тоже.Щелчок пальцев — и голос Рааза вернулся.— Лит, как называется то заклинание, которое ты используешь, когда «разговариваешь» с Камилой у себя в комнате? — Рааз даже сделал кавычки пальцами, чтобы не было недопонимания.— Пап! — Камила покраснела не меньше мужа.— А что? Вся страна знает, как вы «разговариваете».

Как ещё ты объяснишь ребёнка? Я должен притвориться, что Грифон оставил Элизию у нас на пороге?— Называется Тишина.

А что?— Без причины, — сказал Рааз, поворачиваясь к Легайну.— Можешь использовать «Тишину»?— Это для дилетантов, — отмахнулся Хранитель.

Щелчок пальцев — и вроде бы ничего не произошло.— Для остального Могара мы болтаем о сельском хозяйстве, внуках и прочем.

Никто не узнает ни вопросов, ни ответов.Рааз доверял Легайну ровно настолько, насколько мог его метнуть, поэтому сначала снова прошёлся по нему с критикой, повторяя прежние слова.

Когда никто не обернулся, он, наконец, поверил.— Это было обязательно? — Легайн нахмурился.— После всего, что я о тебе узнал, — да, — кивнул Рааз.— А теперь скажи честно: ты уверен, что это мой сын?— Прошу прощения? — Легайн несколько раз моргнул.— Ты намекаешь, что сомневаешься в верности своей жены или думаешь, что кто-то подменил Лита Оборотнем, и никто не заметил?— Да, — кивнул Рааз.— Ты с ума сошёл? Сколько раз тебе нужно видеть Кровавый Отпечаток, призывающий ваши с Элиной перья, чтобы поверить, что Лит — твоя плоть и кровь?— Не об этом речь! — вспылил Рааз, но быстро сменил гнев на смущение.— Хотя, признаться, я и в самом деле иногда сомневался, что Лит мой.

Но после стольких Кровавых Отпечатков — даже самый упрямый скептик бы сдался.— Это тело моего сына.

И моя кровь течёт в его венах — в этом я больше не сомневаюсь.

— Ты точно не пострадала, милая? — Элина похлопала Солус по рукам, груди и лицу, проверяя на наличие ран или признаков истощения.

Я ведь пропала всего на одну ночь, а не на месяц! — Раньше, когда она была заперта в кольце и наблюдала, как Элина осматривает Лита, это казалось ей чем-то милым.

[Теперь я понимаю, — подумала Солус. — Иметь любящую маму — не просто мило, это бесценно.]

Когда Лит закончил с Элизией, Элина занялась им, заставив сына закатить глаза.

— Не смей закатывать на меня глаза, юноша.

Ты подверг свою жизнь опасности, а я твоя мать и имею полное право волноваться.

Не нравится — выбирай себе профессию поспокойнее.

Отец всех драконов был одет в чёрный мундир дворецкого и выглядел как человек-альбинос лет тридцати пяти: рост 1,75 метра, белые волосы и кожа.

Его глаза были фиолетовыми, с вертикальным зрачком.

На некоторых участках тела кожа переходила в чешую, создавая иллюзию татуировок.

— Можешь заглушить нас? — спросил Рааз.

— Конечно, — Легайн взмахнул пальцем, и изо рта Рааза перестали доноситься звуки.

— Что-нибудь ещё?

Заметив самодовольную ухмылку Хранителя и насмешливый тон, Рааз решил воспользоваться моментом и высказать Легайну всё, что он думает о нём и его дурацких проделках.

— Святая Мать! — воскликнул Легайн.

— Не верю, что ты целуешь свою жену с таким языком.

Жестокая ухмылка появилась на лице Рааза, когда он продолжил ещё более сочными выражениями, заставляя даже бледную кожу Хранителя налиться краской.

— Что он говорит? — спросил Лит.

В отличие от Лорда Мудрости, он не умел читать по губам.

— Ни за что не повторю это при детях, — ответил Легайн.

— И при взрослых — тоже.

Щелчок пальцев — и голос Рааза вернулся.

— Лит, как называется то заклинание, которое ты используешь, когда «разговариваешь» с Камилой у себя в комнате? — Рааз даже сделал кавычки пальцами, чтобы не было недопонимания.

— Пап! — Камила покраснела не меньше мужа.

— А что? Вся страна знает, как вы «разговариваете».

Как ещё ты объяснишь ребёнка? Я должен притвориться, что Грифон оставил Элизию у нас на пороге?

— Называется Тишина.

— Без причины, — сказал Рааз, поворачиваясь к Легайну.

— Можешь использовать «Тишину»?

— Это для дилетантов, — отмахнулся Хранитель.

Щелчок пальцев — и вроде бы ничего не произошло.

— Для остального Могара мы болтаем о сельском хозяйстве, внуках и прочем.

Никто не узнает ни вопросов, ни ответов.

Рааз доверял Легайну ровно настолько, насколько мог его метнуть, поэтому сначала снова прошёлся по нему с критикой, повторяя прежние слова.

Когда никто не обернулся, он, наконец, поверил.

— Это было обязательно? — Легайн нахмурился.

— После всего, что я о тебе узнал, — да, — кивнул Рааз.

— А теперь скажи честно: ты уверен, что это мой сын?

— Прошу прощения? — Легайн несколько раз моргнул.

— Ты намекаешь, что сомневаешься в верности своей жены или думаешь, что кто-то подменил Лита Оборотнем, и никто не заметил?

— Да, — кивнул Рааз.

— Ты с ума сошёл? Сколько раз тебе нужно видеть Кровавый Отпечаток, призывающий ваши с Элиной перья, чтобы поверить, что Лит — твоя плоть и кровь?

— Не об этом речь! — вспылил Рааз, но быстро сменил гнев на смущение.

— Хотя, признаться, я и в самом деле иногда сомневался, что Лит мой.

Но после стольких Кровавых Отпечатков — даже самый упрямый скептик бы сдался.

— Это тело моего сына.

И моя кровь течёт в его венах — в этом я больше не сомневаюсь.