Пока Лит возвращался к своей семье, он заметил, что многие Драконы следят за ним взглядом.

Судя по гримасам, говорили они явно недобро.— Спасибо! — глаза Камилы загорелись при виде картошки, которой хватило бы ей с избытком.Снаружи хрустящая, внутри нежная и сочная, картошка ещё и была обжигающе горячей, требуя есть её мелкими кусочками, чтобы не обжечься.— По шкале от одного до десяти, насколько Огненные Драконы винят меня в смерти Валтакa? — спросил Лит Эргака, передавая Камиле солонку.— Где-то на двоечку.

Но только потому, что даже в лучших семьях всегда найдутся тупоголовые идиоты, — ответил Огненный Дракон.— Понимаю тебя, Птенец, — кивнул Куашол. — Но они не злые.

Просто им больно и они боятся.

Смерть — редкость для Драконов, и даже мы совершаем глупости, когда боимся.

Разве вы нет?— Да, — вздохнул Аран. — Но это не оправдание.

Я тоже скучаю по дедушке Валтаку, но ведь я не виню их за то, что они не помогли моему брату.

Если бы все помогли с самого начала, дедушка Валтак остался бы дома отдыхать, и он…Аран не смог договорить, но и не было нужды.

Его слова ударили Куашола словно кулаком в живот, и совесть сама дорисовала конец.[Валтак был бы жив], — подумал Старший Дракон.

И он был не единственным.Аран говорил обычным тоном, но благодаря акустике логова и чуткому слуху Драконов все слышали каждое слово.

Те, кто примчался на Окраину уже после смерти Валтакa, чувствовали себя ужасно.

Те, кто не пришёл вовсе, стыдились так, что не могли смотреть в глаза своим собратьям.— Да, это не оправдание, — Куашол сжал кулак, скрывая вину, которая грызла его изнутри. — Увы, Драконы не такие классные, как кажутся.

Иногда мы бываем очень глупы и эгоистичны.— Но, во всяком случае, клянусь, что ни один Ледяной Дракон не скажет и даже не подумает дурно о вашей семье. — Он обвёл взглядом зал, и многие из его Братства тут же смолкли или отвернулись от прежних разговоров.— Спасибо, мистер, — кивнул Аран. — У вас красивая борода, но у дедушки Валтакa была милее.

Она была пушистой, а ваша выглядит острой, как нож.— Виновен, Птенец, — Куашол потрепал его по голове. — Валтак был лучше меня во многом.

Даже в бороде.— А разве Ледяной Дракон — это не оксюморон? — спросила Лерия. — Как могут сочетаться огонь и лёд?— Лерия! — Аран побледнел от ужаса.— Немедленно извинись.

Простите её за грубость! — мальчик начал кланяться, заставляя и Лерию склониться под недоумёнными взглядами взрослых.— Извиниться за что? За какую грубость? — Лерия покраснела от злости и смущения, боясь, что нарушила одно из правил этикета, которым учил Лит.— Ты назвала его дураком, глупая! — воскликнул Аран. — Нехорошо так говорить человеку, с которым только что познакомилась, даже если он тебе не нравится.Куашол не удержался и расхохотался, несмотря на траурную атмосферу.

За ним последовали и другие Драконы, включая Эргака.— Оксюморон, а не «дурак», тупица! — Лерия чуть не расплакалась, наполовину от облегчения, наполовину от стыда за то, что Аран так выставил её неучкой.— Это не оскорбление, а фигура речи.

Это значит, что вместе употребляются противоречивые слова.— Например, «живой труп», «маленький гигант» или, в этом случае, огонь и лёд!— А-а-а, — протянул Аран, вбивая в память новое слово, чтобы не опозориться ещё раз. — Тогда я ошибся.

Простите.— Не за что, Птенец, — сказал Старший Дракон сквозь смех. — Это было весело.

А на твой вопрос, юная леди, отвечу так: нет, это не противоречие.

Мы по-прежнему можем дышать огнём.

Просто Ледяной Дракон создаёт его иначе: он поглощает тепло вокруг, а не рождает его сам.— Понимаю, — кивнула Лерия. — Ваш лёд — это отсутствие тепла, а не холод.— А я не понимаю, — пожал плечами Аран.— Я объясню тебе дома, дур... то есть Аран.— Рад встрече снова, Солус, — сменил тему Куашол, чтобы дети больше не спорили.

Пока Лит возвращался к своей семье, он заметил, что многие Драконы следят за ним взглядом.

Судя по гримасам, говорили они явно недобро.

— Спасибо! — глаза Камилы загорелись при виде картошки, которой хватило бы ей с избытком.

Снаружи хрустящая, внутри нежная и сочная, картошка ещё и была обжигающе горячей, требуя есть её мелкими кусочками, чтобы не обжечься.

— По шкале от одного до десяти, насколько Огненные Драконы винят меня в смерти Валтакa? — спросил Лит Эргака, передавая Камиле солонку.

— Где-то на двоечку.

Но только потому, что даже в лучших семьях всегда найдутся тупоголовые идиоты, — ответил Огненный Дракон.

— Понимаю тебя, Птенец, — кивнул Куашол. — Но они не злые.

Просто им больно и они боятся.

Смерть — редкость для Драконов, и даже мы совершаем глупости, когда боимся.

Разве вы нет?

— Да, — вздохнул Аран. — Но это не оправдание.

Я тоже скучаю по дедушке Валтаку, но ведь я не виню их за то, что они не помогли моему брату.

Если бы все помогли с самого начала, дедушка Валтак остался бы дома отдыхать, и он…

Аран не смог договорить, но и не было нужды.

Его слова ударили Куашола словно кулаком в живот, и совесть сама дорисовала конец.

[Валтак был бы жив], — подумал Старший Дракон.

И он был не единственным.

Аран говорил обычным тоном, но благодаря акустике логова и чуткому слуху Драконов все слышали каждое слово.

Те, кто примчался на Окраину уже после смерти Валтакa, чувствовали себя ужасно.

Те, кто не пришёл вовсе, стыдились так, что не могли смотреть в глаза своим собратьям.

— Да, это не оправдание, — Куашол сжал кулак, скрывая вину, которая грызла его изнутри. — Увы, Драконы не такие классные, как кажутся.

Иногда мы бываем очень глупы и эгоистичны.

— Но, во всяком случае, клянусь, что ни один Ледяной Дракон не скажет и даже не подумает дурно о вашей семье. — Он обвёл взглядом зал, и многие из его Братства тут же смолкли или отвернулись от прежних разговоров.

— Спасибо, мистер, — кивнул Аран. — У вас красивая борода, но у дедушки Валтакa была милее.

Она была пушистой, а ваша выглядит острой, как нож.

— Виновен, Птенец, — Куашол потрепал его по голове. — Валтак был лучше меня во многом.

Даже в бороде.

— А разве Ледяной Дракон — это не оксюморон? — спросила Лерия. — Как могут сочетаться огонь и лёд?

— Лерия! — Аран побледнел от ужаса.

— Немедленно извинись.

Простите её за грубость! — мальчик начал кланяться, заставляя и Лерию склониться под недоумёнными взглядами взрослых.

— Извиниться за что? За какую грубость? — Лерия покраснела от злости и смущения, боясь, что нарушила одно из правил этикета, которым учил Лит.

— Ты назвала его дураком, глупая! — воскликнул Аран. — Нехорошо так говорить человеку, с которым только что познакомилась, даже если он тебе не нравится.

Куашол не удержался и расхохотался, несмотря на траурную атмосферу.

За ним последовали и другие Драконы, включая Эргака.

— Оксюморон, а не «дурак», тупица! — Лерия чуть не расплакалась, наполовину от облегчения, наполовину от стыда за то, что Аран так выставил её неучкой.

— Это не оскорбление, а фигура речи.

Это значит, что вместе употребляются противоречивые слова.

— Например, «живой труп», «маленький гигант» или, в этом случае, огонь и лёд!

— А-а-а, — протянул Аран, вбивая в память новое слово, чтобы не опозориться ещё раз. — Тогда я ошибся.

— Не за что, Птенец, — сказал Старший Дракон сквозь смех. — Это было весело.

А на твой вопрос, юная леди, отвечу так: нет, это не противоречие.

Мы по-прежнему можем дышать огнём.

Просто Ледяной Дракон создаёт его иначе: он поглощает тепло вокруг, а не рождает его сам.

— Понимаю, — кивнула Лерия. — Ваш лёд — это отсутствие тепла, а не холод.

— А я не понимаю, — пожал плечами Аран.

— Я объясню тебе дома, дур... то есть Аран.

— Рад встрече снова, Солус, — сменил тему Куашол, чтобы дети больше не спорили.