Когда все закончили, Эргак дал знак вернуть предметы в кучу и отойти.— Что ты себе позволяешь, мальчишка? — аметистовый Дракон сжал запястье Арана железной хваткой.— Я ничего не делал, и вы мне делаете больно! — Аран дёрнулся, но не смог вырваться.— Что тут происходит? — голос Эргака был спокоен, но холодный взгляд заставил Дракона отпустить добычу.— Я видел, как этот человек взял что-то из груды, — сказал Дракон.

Слово «человек» вместо «птенец» прозвучало как осуждение для половины присутствующих и как оскорбление для остальных.— Как можно верить обоим? — пересохшим ртом спросил Аран.— Из-за того, как ты выразился. — Эргак уловил запах мальчика и проследил его до груды сокровищ. — А это что?Он достал деревянную фигурку дракона, спрятанную под кусочком драконьей скорлупы.— Уверен, что у Валтака не было такой игрушки.

Да и пахнет только тобой.— Это не игрушка.

Это моё сокровище, — виновато опустил взгляд Аран. — Первую половину вырезал отец, а брат зачаровал для меня.

Это часть нашего семейного герба.

Я хотел подарить дедушке Валтаку дракона, а себе оставить башню.

Мы знали его всего несколько недель, а вы — годы.

Я не хочу, чтобы он меня забыл.— Не за что извиняться.

Это трогательный жест и чудесный подарок, — Огненный Дракон опустился на колено, положив руку мальчику на плечо и другой гладя по голове.— А вот за хитрость извиниться стоит.

Ты сказал, что ничего не брал, но не уточнил, что положил своё.

Верхены не лгут, но умеют приберечь часть правды для себя. — Он рассмеялся.Аран покраснел от стыда, а Лит, Тиста и Солус с трудом сохраняли невозмутимость.

Камила же едва не разразилась смехом, скрыв его за слезами.— Есть ли возражения у Братства Огненных Драконов против того, чтобы добавить этого маленького Дракона к погребальному костру? — спросил Эргак, и никто не ответил, кроме поднятой руки.— Старейшина Ронак?— Не возражение, а просьба, — сказал Древний Дракон, доставая из амулета детский рисунок себя и отца. — Можно добавить и это?— И я тоже хочу, — сказала старая Дракониха, держа в руке плохо обработанный огненный кристалл.Один за другим Огненные Драконы стали вынимать из хранилищ дорогие сердцу безделушки, связывавшие их с Валтаком.— Если это ваше общее решение, то я и рад бы отказать, да не могу, — Эргак достал из своего амулета плохо очищенный серебряный слиток размером с карандаш. — Похоже, наш Птенец только что добавил новую страницу в традицию.Огненные Драконы склонили головы и отдали Арану лёгкий поклон, признавая в нём не просто гостя, а носителя их крови, часть Братства.Аран стал красным как рак, его мысли опустели.— Я не из вашего Братства, но прошу добавить и мою дань, — Куашол положил на груду письмо под тяжёлую золотую монету.— Конечно, — кивнул Эргак.Отец всех Ледяных Драконов встал рядом с Араном.— В письме всё, что я не решался сказать Валтаку из-за своей глупой гордости, и извинения за то, что бросил его в час нужды. — Он посмотрел на мальчика.— Зачем я говорю это тебе? Потому что именно благодаря тебе я смог преодолеть свою гордость.

Я тоже хотел это сделать, но не хватило смелости.

Теперь Валтак услышит меня раньше, а я проживу остаток дней с более лёгкой совестью.

Спасибо, Птенец.

Когда все закончили, Эргак дал знак вернуть предметы в кучу и отойти.

— Что ты себе позволяешь, мальчишка? — аметистовый Дракон сжал запястье Арана железной хваткой.

— Я ничего не делал, и вы мне делаете больно! — Аран дёрнулся, но не смог вырваться.

— Что тут происходит? — голос Эргака был спокоен, но холодный взгляд заставил Дракона отпустить добычу.

— Я видел, как этот человек взял что-то из груды, — сказал Дракон.

Слово «человек» вместо «птенец» прозвучало как осуждение для половины присутствующих и как оскорбление для остальных.

— Как можно верить обоим? — пересохшим ртом спросил Аран.

— Из-за того, как ты выразился. — Эргак уловил запах мальчика и проследил его до груды сокровищ. — А это что?

Он достал деревянную фигурку дракона, спрятанную под кусочком драконьей скорлупы.

— Уверен, что у Валтака не было такой игрушки.

Да и пахнет только тобой.

— Это не игрушка.

Это моё сокровище, — виновато опустил взгляд Аран. — Первую половину вырезал отец, а брат зачаровал для меня.

Это часть нашего семейного герба.

Я хотел подарить дедушке Валтаку дракона, а себе оставить башню.

Мы знали его всего несколько недель, а вы — годы.

Я не хочу, чтобы он меня забыл.

— Не за что извиняться.

Это трогательный жест и чудесный подарок, — Огненный Дракон опустился на колено, положив руку мальчику на плечо и другой гладя по голове.

— А вот за хитрость извиниться стоит.

Ты сказал, что ничего не брал, но не уточнил, что положил своё.

Верхены не лгут, но умеют приберечь часть правды для себя. — Он рассмеялся.

Аран покраснел от стыда, а Лит, Тиста и Солус с трудом сохраняли невозмутимость.

Камила же едва не разразилась смехом, скрыв его за слезами.

— Есть ли возражения у Братства Огненных Драконов против того, чтобы добавить этого маленького Дракона к погребальному костру? — спросил Эргак, и никто не ответил, кроме поднятой руки.

— Старейшина Ронак?

— Не возражение, а просьба, — сказал Древний Дракон, доставая из амулета детский рисунок себя и отца. — Можно добавить и это?

— И я тоже хочу, — сказала старая Дракониха, держа в руке плохо обработанный огненный кристалл.

Один за другим Огненные Драконы стали вынимать из хранилищ дорогие сердцу безделушки, связывавшие их с Валтаком.

— Если это ваше общее решение, то я и рад бы отказать, да не могу, — Эргак достал из своего амулета плохо очищенный серебряный слиток размером с карандаш. — Похоже, наш Птенец только что добавил новую страницу в традицию.

Огненные Драконы склонили головы и отдали Арану лёгкий поклон, признавая в нём не просто гостя, а носителя их крови, часть Братства.

Аран стал красным как рак, его мысли опустели.

— Я не из вашего Братства, но прошу добавить и мою дань, — Куашол положил на груду письмо под тяжёлую золотую монету.

— Конечно, — кивнул Эргак.

Отец всех Ледяных Драконов встал рядом с Араном.

— В письме всё, что я не решался сказать Валтаку из-за своей глупой гордости, и извинения за то, что бросил его в час нужды. — Он посмотрел на мальчика.

— Зачем я говорю это тебе? Потому что именно благодаря тебе я смог преодолеть свою гордость.

Я тоже хотел это сделать, но не хватило смелости.

Теперь Валтак услышит меня раньше, а я проживу остаток дней с более лёгкой совестью.

Спасибо, Птенец.